Боль

      Теперь Волков стал ещё настойчивее. Скрывать было нечего. Если бы Разумовский был против, то давно послал его куда подальше, а он пока что ограничивается простым молчанием. Наверняка ему есть над чем подумать. Олег лишь смиренно ждал смены цвета светофора, иногда заступая на черту. Сергей сразу его не прогонял, да и он делал это скорее просто для вида. Набивал себе цену, так сказать, будто после разрешения Олег потеряет всякий стыд и близость с Разумовским потеряет свою премиальность.       В голове же боролись два чувства: страх близости, который утверждал, что решение навсегда изменит жизнь и заставит сожалеть об этом. Одному ведь хорошо, ты никому ничего не должен, свободен в своих действиях и мыслях, а отношения, да и другой человек в целом, это ограничения. Даже если не клетка, то закрытая комната с окном, в которое нельзя вылететь. Правда Олег ведь не такой, это уже говорила другая часть, которая безумно жаждила вкусить запретный плод. Мало того, очень хотелось почувствовать какого это — быть любимым? Он только недавно понял, как приятно быть другом, а тут уже следующий этап. Олег стоил того, чтобы ему доверять. Как минимум, после такого выкидона он никуда не свалил. Остался упорно ждать рядом и не на чем не настаивал.       Каждый день сердце мечилось от одного варианта к другому. Одна сторона отрицала личную привязанность к кому-то, начиная топить за свободу, вторая уговаривала дать шанс самому себе. Шанс хотя бы на попытку. Прошлый опыт говорил, что даже попытки не увенчаются успехом, а Олег говорил совсем другое. Он показал, что всё может быть иначе. Всё таки каждой твари по паре, и только человек прошедший войну может находится рядом с ним.

***

      Сидя за столом, Разумовский невольно вспомнил, что в прошлый раз они тут собачились. Точнее, они лишь слегка поцапались, что положило начало дальнейшим разбирательствам. Символично будет тут и завершить эту тему. В тот раз Сергей впервые испытал чувство ревности, когда узнал, что тот, в ком он никогда не сомневался, смеет его менять, что кто-то на стороне смеет у него забирать. Сейчас же всё было по другому. Сейчас он мусолил мысли о том: а не стоит ли передумать? Хотелось дать заднюю ещё до начала хода.        Обычно Волков закидывал посуду в посудомойку, а Сережа уходил по своим делам, но сегодня оставаться наедине со своими мыслями никак не хотелось. Мужчина повернулся к Сереже. У него был отличный слух, но иногда только Разумовскому удавалось передвигаться за его спиной незамеченным. Олег подошел к парню, пытаясь угадать, что у того на уме. Это как в лотерее - не знаешь когда повезет.       Синие глаза поднялись к чужому лицу, словно не ожидая, что привлекут внимание. Рыжий сидел на стуле, в то время как Волков стоял рядом. — как ты думаешь, Олег? — обычно с этого вопроса начинались откровения. Сережа чем-то делился и спрашивал совета, которому не обязательно следовал, но сегодня, кажется, всё было иначе — у меня есть шанс?       Олег быстро прошерстил архивы памяти, пытаясь понять что бы это могло значить и что он имеет ввиду. Разумовский парень хоть и удачливый, но лучше было рационально оценить ситуацию и не говорить на авось. — шанс на что? — мужчина облокотился поясницей на столешницу. — на нормальную жизнь — устало вздохнул парень, опуская голову. — а что, лучшая тебя уже не устраивает? — да я не об этом — отмахивается Сережа.        Да, у него есть всё, о чем он всегда так сильно мечтал и он это всё заработал своими руками. Нет только одного. Да, Олег был рядом и даже был готов на новый шаг. Дело в том, что внутри себя Сережа никак не мог разобраться. В этой зоне, покрытой пылью, царил полный хаос. Нужно было всё расставить по местам, но он даже не знал за что хвататься.       Говорят, что любовь и дружбу нельзя объединять, но тут случай, когда эти два чувства слились в одного человека, от того каждое из них становилось только сильнее. Можно было бы ничего не менять и просто нагло пользоваться, утоляя свою потребность в любви и внимание, Олег много всё равно не просит. Но вот как раз симбиоз этих эмоций и чувств не разрешал выбирать такой вариант. Он требовал справедливого отношения. Да где это видано, чтоб в нем проснулась совесть?       Олег никак не мог уловить над чем Сережа так ломает голову. Конечно, у него-то был полный порядок. Он встал в удобную позицию, просто ожидая сигнала. Но Разумовскому одному в этой буре эмоций не разобраться, ему нужна была помощь, только он скорее помрет, чем её попросит или вообще позволит кому-то рыться у себя в душе. — я совсем не знаю какое решение мне принять. Я не хочу торчать на одном месте, но и выбирать что-то новое тоже не хочется.       Теперь хотя бы ясно какого рода проблема. — ну тут всё очевидно. Ты же на месте стоять не можешь, тебе такое не нравится. А «новое» выбирать не хочешь, просто потому что боишься — Олег не то, что не спрашивал разрешения, он нагло ворвался и сразу схватил проблему за горло.       Всё время это было не желание оставаться свободным, это был простой детский страх вновь оказаться брошенным. Олег уже не раз доказал, что достоин того, чтобы ему открыться, он упорно выдерживал любые трудности и капризы. Раньше люди уходили по своему желанию, а сейчас Сережа может вести себя как угодно и ему всё сходит с рук. Так может это то самое исключение из правила и повод довериться?       Разумовский вновь посмотрел на Олега, который вообще не осознавал, что сказал что-то важное даже для себя самого. Теперь, признав проблему она показалась такой незначительной. Он правда всё это время мучался, просто потому что боялся? Ничего, сейчас он узнает новый страх. — что ты ко мне чувствуешь? — прежде чем безудержно бросаться с головой в новый омут, стоило спросить второго, а хочет ли он вместе с ним. Эта странная любовь пробудила в Сереже точно такое же странное чувство. Он растерял свою наглость, не до конца конечно, но теперь мнение Олега не просто имело вес, оно было решающим. От его ответа зависело буквально всё. Вот и новый повод испугаться, а что, если он всё-таки ответит отрицательно. Что теперь делать со своей проблемой? — глупый вопрос — Олег тоже не пальцем деланный. Он не любит, когда к нему в душу лезут и открыто признаваться тоже не любит. Что, разве не видно как он рядом трется? Зачем тогда спрашивать? В этом уж они едины. — ничего не глупый. Я не могу знать что у тебя в голове — Разумовский звучал довольно обижено. — а с какой целью интересуешься? — Волков опять начинал играть. Дразнится он любил.       Собаки иногда подносят свою игрушку хозяину прямо в руки, а когда тот потянется чтобы взять её из зубов, то животное стискивает пасть сильнее и резко отдёргивает морду. Мол, теперь дай мне с тобой поиграться. Вот и дай почувствовать себя Сергеем Разумовский, который никогда прямо о своих намереньях не говорит. С кем поведешься от того и наберешься. Сережа даже чутка надулся, что его тактики идут против него же. — с научной и исследовательской — цапается он в ответ. — а мне казалось для личного пользования — пожал плечами мужчина, показывая что для того, чтобы открыться ему нужно тоже самое в ответ. Чтобы закрепить свой намек, он развернулся, собираясь уходить. На будущее, это была ошибка.       Разумовского чуть ли не прошибло холодным потом. Он соскочил с места, готовясь вцепится в чужую руку зубами. Олег повернулся к нему лицом, теперь они стояли слишком близко. Темные глаза не выражали никаких негативных эмоций, в то время как светлые смотрели со страхом и надеждой. Такого Разумовского ему видеть ещё не приходилось. Наверное, сейчас не лучшее время для манипуляций. — Сереж — он очень редко звал его по имени, особенно в такой форме — мы ещё тогда всё выяснили, я не вижу смысла повторять. Моё отношение никак не изменилось, вопрос только к тебе.       Разумовский опустил глаза, прикрываясь волосами, упавшими на лицо. Спихнуть ответственность не получалось, нужно было самому признаться, но гордость со страхом не давала сделать это первым. Олег это, к счастью, быстро понял. Сережа не из тех, кто первым на такое пойдет, нужно сделать вид, будто ты склоняешь перед ним голову, ожидая решения, хотя на самом деле и так ясно чего он хочет. Но эта игра позволяла сохранить хрупкое эго и достоинство одного, что уж поделать. Пришлось брать на себя. Всё-таки пари выполнено, одного лишь взгляда Волкову хватило, как признания. — я думаю, глупо будет отрицать то, что между нами есть. Ты знаешь, у меня язык костлявый, я так красиво выражаться, как ты, не умею — настоящий прихвостень, еще и подлизаться успевает между делом — но в целом, я бы хотел, чтобы у нас были другого рода отношения.       Повисла тишина. — наверное, я с тобой согласен — эта фраза как бальзам на душу. Как же приятно слышать, что он решил сдаться.       Мужчина улыбнулся, слегка касаясь чужих плеч.

***

      Кровать не пыталась даже скрипеть, когда на неё повалилось два тела сразу. Дорогой матрас готов был выдержать и такое, хотя откровенно не ожидал.       Страстный поцелуй раздавался эхом о высокий потолок, но тонул в одежде, которая сбивала звуковую волну. Только летела она с Разумовского, в то время как Олег не особо поддавался. Он сам отстранился, чтобы снять футболку. Ноги Разумовского уже расположились на чужих бедрах. Это хоть и ощущалось по новому, но ни капли не казалось странным. Всё будто было на своих местах.        В мрачном свете фонаря из окна тело Олега смотрелось по особенному шикарно. Сережа, как скульптор, не мог не отметить такую прелестную форму, его глаза сразу же уловили всё изящество и силу такой картины. Скульпторы древности всегда возвышали женское тело и зачастую лепили именно его, но они точно не знали, как отлично Олег Волков смотрится в постели без одежды.       Мужчина быстро прильнул обратно, и появилась возможность стимулировать осязательные рецепторы, и очертить эту картину в голове. Разумовский, совершенно не стесняясь, полез руками туда, куда хотел. Всё-таки свою наглость он не растерял. Олег даже слегка удивился, но встретившись с ехидно довольным выражением лица понял, что так всё и должно быть.       Волков между делом сует руку в карман, достает от туда упаковку презерватива и кидает ее куда-то рядом. Сережа сначала даже не обратил внимание, но потом его резко схватило осознание. Подождите, что?! Он посмотрел в сторону отброшенного предмета, чтобы убедится, что ему не показалось. Олег не особо понял, что его так удивило. — это что такое? — тебе прямо ответить? — даже в темноте голубые глаза опасно сверкнули, не оценив шутку. — ты что, всё это время таскал его с собой? — Олег лишь посмеялся, собираясь продолжить дело. Для него вновь банальный вопрос, который ответа не требовал. — подожди, ты что… собирался…! — Олег лишь закатил глаза и вздохнул, не понимая что в этом криминального. — плох тот солдат, у которого автомат разряжен. — и давно ты его заряжаешь? — ну… со второй футболки наверное.       Дальше разговорам было не место, Разумовский пытался смирится с этой мыслью, поэтому замолчал, а Олегу и на руку. Под шумок, он успел всё подготовить, в том числе самого Сережу, который лишь изредка корчился от неприятных ощущений. Учитывая его прошлый опыт, проблем быть не должно, разве что теперь тут на одного человека больше.       Теперь его даже взял легкий стыд. Правда уверенность Олега заставляла самого воспрять духом. Парень ухватился за чужую руку, будто это могло как-то помочь. Олег лишь незаметно усмехнулся и попытался войти. Сначала ногти болезненно зацарапали по чужой руке, что сразу отдалось по обоим. На вторую попытку рука расслабленно сползла к чужому бедру. Мужчина подхватил ноги под коленки, чутка их приподняв, чтобы проще было двигаться самому и вошел глубже. Со стороны послышался довольный вздох.       Волков церемонился. Он растягивал удовольствие, наблюдал за Сережиным лицом, за звуками и конечно не забывал про себя. Он начинал понимать всю эту тягу к искусству, потому что начинал наслаждаться картиной перед своими глазами.       Конечно долго так Олег не выдержал. Они не в приличном обществе, чтобы блюдо вкушать по всем правилам этика и так до самого конца. Близости у него было давно, особенно перед этим никто не выносил его морально. Он, прощупав почву дозволенного, ускорился, наблюдая как подтянутый живот втягивается и замирает от удовольствия, а Разумовский утыкается глазами в потолок, сжимая простынь. Он отлично понимает, что тут нужно предоставить работу профессионалу, а самому замереть. Но это лишь на первый раз. В дальнейшем он сам будет устанавливать правила.       Что уж врать, ощущения совсем иные. Когда ты стимулируешь сам и когда есть кто-то приятной наружности, толкающийся внутри, ощущения разные. Признаться, второе куда приятнее. Мало того, Олег хоть и тоже нырял в омут страсти, но он оставался безумно внимательным. Он заботливо поправлял рыжие волосы, чтобы те не путались под руками. Когда он что-то менял, то всегда смотрел четко в глаза, чтобы сразу заметить малейшие изменения и когда это был стон удовольствия, то он точно знал куда двигаться дальше. Его самого безумно заводил этот процесс исследования чужих интересов.       Особенно Волкова тешила мысль что он первый. К тому же, единственный. В это тоже никаких сомнений нет.