Гарри Слизеринец и незаметная война

      Остаток дня рождения прошёл скомканно. Гарри раздирали смешанные чувства: острое удовольствие от «подарка» со стороны Фарли боролось со стыдом и чувством вины по отношению к Трейси. Блейз и Дафна никак не прокомментировали появление и исчезновение Трейси — или она с ними разминулась, или они решили проявить такт и не спрашивать у него, что это вообще было. Джемма довольно быстро взяла себя в руки и весь оставшийся вечер была просто милой и дружелюбной, очень старательно делая вид, что между ними ничего не произошло и никакой Трейси тоже не было. На прощание она обещала Гарри увидеться на свадьбе Сириуса и полушутя пригрозила, что ещё позанимается с ним окклюменцией, но, так и быть, на праздничных мероприятиях пощадит его. Распрощавшись с друзьями, Гарри дополз до кровати и погрузился в беспокойный сон.       Ему снилось пережитое сегодня, и во сне совесть совершенно его не терзала, а напротив, ему хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Он целовался с Джеммой повсюду — на каком-то матче по квиддичу (кажется, во сне он снова решил посетить «Торнадос». Надо, кстати, глянуть, как они выступают), в Хогвартсе (вот где подруги всегда будет не хватать), на прогулке, в Министерстве магии, в том самом коридоре, ведущем в Отдел тайн... Открыть дверь? Так любопытно, так интересно, так... нет, хотелось бы сказать «хочется», но хочется больше кое-чего другого, и губы снова встречаются с губами. Проснувшись, Гарри понял, что, судя по всему, с помощью окклюменции он успешно пережил очередной обмен мыслями с Волан-де-Мортом. Что ж, усмехнулся он про себя, по крайней мере в этом плане произошедшее будет полезно.       Наверное, разобранный вид Гарри не укрылся от Сириуса за завтраком, но на весёлый вопрос крёстного, что стряслось, Гарри только отмахнулся, сказав что всё в порядке: ему совершенно не хотелось рассказывать кому бы то ни было о своих терзаниях. Услышав, что Гарри в порядке, Сириус хохотнул и сверкнул глазами.       — Тогда начнём тебя учить ездить на мотоцикле! Как раз и опробуем подарок!       Гарри сразу же ожил. Ночной сумбур и негативные эмоции как рукой сняло. Завтрак был сметён за несколько минут, а ещё через пять минут Гарри уже стоял в гараже, сияя, как галлеон, и с вожделением разглядывая мотоцикл.       Сириус вошёл в гараж, со шлемом в руках и с защитой на руках и ногах, и окинул взглядом Гарри.       — А где твоя защита?       Гарри схватился за голову.       — Так спешил, что всё из головы вылетело? — укоризненно сказал Сириус. — Ну-ка быстро дуй за шлемом, крагами, перчатками, и переоденься в подходящую одежду! Ездок, — он хохотнул и хлопнул Гарри по спине.       Гарри помчался к себе к комнату и быстро натянул на себя всё необходимое. Когда он вернулся в гараж, Сириус стоял там и ждал со скучающим видом, подкидывая ключ зажигания.       — В общих чертах ты уже видел, да? — сказал Сириус. — Ключом мотоцикл заводится. Сначала он стоит на нейтральной передаче, затем переключаешь на первую... — Сириус показал, как переключать скорости. — Чем сильнее выжимаешь газ, тем быстрее едешь. Как разгонишься — можно переключаться на вторую скорость и так далее. Чтобы даже в голову тебе не приходило сразу врубать четвёртую скорость или ещё какой номер выкидывать в этом духе! — веселье слетело с лица крёстного, он был очень серьёзен. — Ушатаешь байк и разобьёшься сам. И да! Когда переключаешь передачи, обязательно выжимай сцепление. Знавал я деятелей, которые не сделали так и сожгли коробку передач.       — Дай угадаю, мой отец? — ухмыльнулся Гарри.       — Вот кого нельзя было за руль сажать, — вздохнул Сириус. — Он сначала сжёг коробку передач, а после ремонта не справился с управлением, влетел в столб и чудом сам не пострадал, но байк в хлам. Больше он к железным коням не приближался, — крёстный ухмыльнулся. — Сегодня поездишь только на первой скорости. И да, не забывай про поворотники. Вот кнопки, которыми их включаешь и выключаешь. Садись за руль.       Гарри с лёгкой дрожью в коленках сел и ухватился за ручки руля. Сириус устроился сзади, готовый страховать и поправлять Гарри.       — Давай. Сначала зажигание.       Двигатель взревел, и Гарри почувствовал его вибрацию каждой клеткой своего тела. Сидеть за рулём этого зверя было совершенно несравнимо с поездкой за спиной Сириуса... но в то же время и страшновато! Пожалуй, Гарри ощущал что-то среднее между первым полётом на метле и первым полётом на гиппогрифе. Что ж... следовало надеяться, что это будет более похоже на первое.       — Очень хорошо! Выжимай сцепление... первая скорость!       Гарри уже знал, что на массивную стену, стоявшую на пути мотоцикла, следовало спокойно ехать, подобно тому как он проходил через барьер на вокзале Кингс-Кросс, чтобы попасть на платформу девять и три четверти. И всё же он непроизвольно напрягся, поддавая газ.       — Хорошо, не спеши! Спокойно едем...       Гарри усилием воли заставил себя не зажмуривать глаза при виде приближающейся стены. В следующий момент всё смешалось, а затем в лицо ему ударил лёгкий ветерок, а яркое солнце заставило-таки отвести взгляд.       — Аккуратнее, солнце тебя будет пока слепить... не отвлекайся от дороги! Поворотник!       Гарри тихо выругался: он свернул на улицу, не включив поворотник.       — Так, давай пока неспешно тут прокатимся, свернём в какой-нибудь переулок, где мало машин, — сказал Сириус. — Не выжимай газ на полную, не гони! Следи за дорогой... аккуратнее! — машина пронеслась мимо них, оглушительно бибикнув. — Давай, сейчас направо. Вот там поупражняемся.       Спустя полчаса Гарри уже был готов выть. Крёстный немилосердно заставлял его описывать восьмёрки, разгоняться и тормозить на маленьком пятачке, в последний момент выворачивать руль и сохранять равновесие... и при этом нещадно бранил за забытые поворотники.       — Сколько же надо в голове держать! — воскликнул Гарри.       — Сам захотел, — ехидно сказал Сириус. — Не кисни, Гарри. К этому всему быстро привыкаешь. Давай передохнём, а затем ещё часик покатаемся. Если у тебя начнёт получаться, сможешь поехать по какой-нибудь улице посерьёзнее. Это ты ещё учти, на него чары равновесия наложены, он устойчивее обычного магловского! На обычном тебе было бы тяжелее...       — Утешил, — выдохнул Гарри, но сдаваться не собирался: им прочно овладела идея ездить на мотоцикле.       При очередном повороте Гарри занесло не туда, и он в последний момент судорожно выжал тормоз и избежал падения.       — Ага, вот я и говорю — аккуратнее, — сказал Сириус. — Ну что, по мороженому?       Пожалуй, Гарри после такого нуждался в сладостях не меньше, чем мотоцикл — в бензине. И поэтому уже через несколько минут в руках у каждого было по рожку самого обычного магловского мороженого — и Гарри, отдыхая от тряски на байке, тошнотворного запаха бензина и постоянного стресса, был готов поклясться, что это мороженое в дюжину раз вкуснее лучших образчиков от Флориана Фортескью.       — Всё-таки метла лучше, — сказал Гарри.       — Ты настоящий волшебник, — усмехнулся Сириус.       — А ты нет, что ли? — удивлённо воскликнул Гарри.       — А я тот ещё маглолюбец, — хмыкнул Сириус. — По сути, разница между метлой и мотоциклом — это разница между волшебными и магловскими предметами, между подходами. Тебе нравится метла, потому что ты ей управляешь силой воли, мыслями, через свою волшебную силу. Ты хорошо управляешься со своей магией, и тебе это кажется лёгким делом. Не у всех так: даже неплохие волшебники иногда не очень хорошо летают на метле. Я вот, в отличие от моего братца, всегда имел с этим проблемы — хотя без ложной скромности могу сказать, что я не самый слабый волшебник...       — Да ты самый лучший! — с жаром воскликнул Гарри. — У нас тоже такое есть! Вон Джемму взять: сильнее ведьмы я, наверное, ещё не видел, а на метле летает средненько. А Грейнджер, даром что лучшая ученица курса, вообще на ней еле держится.       — Ну вот, — кивнул Сириус. — А вот у маглов нет магии. И они управляют своей техникой с помощью кнопок, рычагов и всего такого. Это же всё не просто так придумано, ты же понимаешь. Я сам плохо знаком с устройством мотоцикла, но в общих чертах...       — В общих чертах знаю: двигатель внутреннего сгорания, коробка передач, на разных скоростях двигатель работает с наибольшей эффективностью при соответствующих передаточных числах.       Сириус с уважением присвистнул.       — Не так-то слабо Дурсли тебя просвещали...       — Попадались на глаза дядины журналы про автомобили, — пожал плечами Гарри.       — В общем, тогда ты понимаешь, почему управление такой техникой достаточно сложное, — сказал Сириус. — Но мне нравится. Есть в этом что-то особенное. Если ты научишься... чувствуешь себя на месте магла, чувствующего себя волшебником, даже не будучи им, понимаешь?       — Ну... не особо, — честно сказал Гарри.       — Ну и ладно, — Сириус прикончил мороженое. — Ну как, энтузиазм не убавился?       — Ты знаешь, нет, — сказал Гарри. — Я не то чтобы проникся всей этой темой про маглов... но чувствую, что эта железяка мне бросила вызов. И я не успокоюсь, пока не одержу над ней верх. Тем более, мне действительно понравилось кататься!       И с решительным видом Гарри направился к мотоциклу.              Свадьба Сириуса Блэка и Веры Забини была запланирована в поместье Забини; самого Сириуса, а вместе с ним и Гарри попросили прибыть за пару дней до торжества. Едва Гарри вылез из камина, как угодил в объятия Блейза.       — Benvenuto, дружище! — ухмыльнулся друг. — Здравствуйте, мистер Блэк... У нас тут уже почти всё готово. Домовики...       — Ну что ты про готовность и про домовиков, Блейз, — с улыбкой произнесла миссис Забини, протягивая руку Гарри и слегка целуя Сириуса в щёку. — Домовики справятся со всем без нашего вмешательства, а, между прочим, твой друг толком не осмотрел наше скромное жилище!       — Я уже тут был, миссис Забини, — кивнул Гарри. — Но, боюсь, мало что тогда рассмотрел.       Блейз хмыкнул. Речь была о той самой злосчастной ночи, когда они через этот особняк сбежали из Хогвартса и чуть не угодили на вечеринку Пожирателей по случаю возрождения Волан-де-Морта.       — Тогда приглашаю прогуляться по особняку и прилегающей к нему территории, дружище, — сказал он. — Пойдём, не будем смущать матушку и твоего крёстного.       И впрямь, Сириус и Вера Забини о чём-то тихо говорили и при этом пожирали друг друга глазами, и было видно, что присутствие детей их изрядно смущает и стесняет.       — Тут у нас не как в Италии, но тоже мило, — сказал Блейз. — Вот наш зал для гостей... — глазам Гарри открылась большая зала с лепниной на стенах и потолке и роскошными люстрами, висящими сверху. — Здесь послезавтра будет происходить часть торжества, но основное мероприятие мы всё же планируем на открытом воздухе. Если пойти направо и прямо до конца, тот коридор упрётся в кухню... а вон туда — столовая, но нам пока туда не надо... Думаю, буду неоригинальным, если предложу тебе посмотреть на портреты. Вот, их семь.       Глазам удивлённого Гарри предстали семь портретов мужчин — все семеро были одеты в изысканные аристократические одеяния. Особенно внимание Гарри привлёк крайний слева портрет: изображённый на нём человек был красив утонченной, но вместе с тем мужественной красотой; римский нос с горбинкой, который мог бы изуродовать кого-то другого, придавал этому человеку больше достоинства и делал немного похожим на Цезаря, а пронзительный взгляд карих глаз, казалось, заглядывал прямо в душу.       — Отец, — Блейз с достоинством поклонился.       Как и большинство портретов, этот не был разговорчив. Он просто строго смотрел на глазеющих на него ребят и задумчиво крутил в руках волшебную палочку.       — Мой отец Винченцо Забини, — сказал Блейз. — Я его почти не знал... его не стало, когда мне было три года. Мама до сих пор с тоской вспоминает его.       — А остальные? — Гарри уже давно знал, что обсуждение темы скоропостижно скончавшихся мужей Веры Забини было табу для Блейза, но раз уж разговор пошёл в этом направлении, он не смог не уступить любопытству.       Блейз не рассердился, а тихо вздохнул.       — Матушка пыталась найти хорошего человека для себя... и для меня, — он развёл руками. — Она всегда говорила, что нет ничего важнее, чем настоящий мужчина в доме... Я знаю, что за любопытство тебя гложет, какого рода слухи ходят обо всём этом. Если тебе интересно, я могу рассказать правду, которую слышал из первых рук, от самой матушки... а иногда и видел своими глазами.       — Дружище, я не думал ничего оскорбительного, буду только рад...       Блейз улыбнулся и оборвал Гарри жестом руки.       — Я не буду лгать: думаю, никого из них мама особо не любила. Скорее просто искала способ заполнить пустоту... Сам знаешь — она даже фамилию первого мужа сохранила. Скажу так. Был ли расчёт в этих браках? Ну, можно и так выразиться, но ведь мы и сами люди не самые бедные, да? Неудивительно, что матушка искала людей своего круга...       Блейз лениво привалился к стене и устремил взгляд на Гарри.       — Мой первый отчим оказался не готов. Не готов к тому, что в сердце моей матушки навсегда осталось место для её покойного мужа. Не готов ко мне — живому напоминанию о нём. Матушка говорит, нет ничего глупее для мужчины, чем соревноваться с покойником — но именно этим многие начинают упорно заниматься. Его взбесило уже то, что мы поехали на медовый месяц втроём. Но куда ей было деть четырёхлетнего мальчика? Хотя мне и было четыре года, я хорошо помню скандалы, крики... даже дуэли... как-то и мне досталось. Я не помню, при каких обстоятельствах в меня угодило заклинание — кажется, какая-то трансфигурация. Но я видел лицо мамы, когда она это увидела и подошла ко мне исправлять последствия... Гарри, клянусь, страшнее я не видел ничего. Как ни странно, после этого они не ругались. Вообще. А спустя несколько дней он утонул в море, когда мы были на пляже. Она выглядела расстроенной... Я знаю, о чём ты думаешь. Но мракоборцы первым же делом проверили её палочку. Это стандартная процедура в подобных ситуациях... Знаешь, я думаю, Гарри, мама его всё-таки убила. Но не специально. Хороший маг, если очень сильно разозлится, может и невербально, и без палочки... проклясть. Не то что тебя заклинание сразит, но, к примеру, ты случайно оступишься и сломаешь шею, или тебе на голову камень упадёт, или что ещё... Понимаешь? Ну как детские выбросы магии... только по-серьёзному.       — Я не знал, — пожал плечами Гарри.       — Как ты понимаешь, в Хогвартсе таким вещам не учат. Это тёмная магия, — сказал Блейз. — А чтобы люди не делали такого непроизвольно, их учат в Хогвартсе контролировать свою магию. Но, видимо, или у мамы особый талант, или она слишком сильно разозлилась из-за меня.       — В общем, лучше с тобой не связываться: миссис Забини обеспечит после этого короткую и плохую жизнь, — хмыкнул Гарри.       — Ну, ты сам видел, как она сражалась с Пожирателями, хотя это вообще не её война, ей всегда было глубоко плевать и на идеи Сам-Знаешь-Кого, и на его сторонников... — сказал Блейз. — В общем, второй отчим появился у меня спустя год с небольшим. Мне как раз стукнуло шесть лет. Он был хорошим человеком. Любил играть со мной и всё пытался подкараулить мой магический выброс, — Блейз расплылся в по-настоящему тёплой и мечтательной улыбке. — Хорошее было время. Больше года... А потом он заболел. Драконья оспа... В принципе, в его возрасте обычно выздоравливают, но ему не повезло.       — Да уж, не везёт так не везёт, — сказал Гарри. — Мне жаль.       — Спасибо, — кивнул Блейз. — Ещё один... там вообще всё очень недолго продлилось, и это было не при мне. Самозащита. Уж не знаю, что он там пытался сделать, но мракоборцы согласились с тем, что это была самозащита. Сама мама категорически отказалась рассказывать.       — Но портрет сохранила, — заметил Гарри, не успев поймать себя за язык и сдержать бестактный комментарий.       — Матушка сказала, что всё это — история её жизни, это были её мужчины, и она не будет ничего вычёркивать, — пожал плечами Блейз. — Так, кто там ещё у нас... Был француз, помню, весёлый такой! Он с вейлой был обручён, но сбежал к матушке, влюбился без памяти, как увидел её на отдыхе — она меня как раз в том году впервые повезла во Францию, — в голосе Блейза прозвучали нотки гордости за маму-красавицу, сумевшую увести кавалера у настоящей вейлы. — В итоге та вейла его и погубила: прислала им подарок на свадьбу — проклятое колье... Для мамы. Пьер как увидел — красивое было... Захотел сам надеть на маму. И сразу свалился, как только прикоснулся. В Мунго его не смогли спасти... А вейлу казнили.       — Ого! — воскликнул Гарри. — Разве во Франции есть казнь?       — Только у волшебников и только для нечеловеческих существ, — сказал Блейз. — Старая добрая гильотина, и кто вот после этого скажет, что французы в меньшей степени, чем англичане, чтят традиции, — он хмыкнул. — Матушка была в ярости и специально ездила во Францию не только быть свидетелем на суде, но и посмотреть на казнь. Но меня с собой не взяла.       — Да уж, ну и истории у вас — хоть детективы пиши, — поёжился Гарри. — Без козней всё-таки не обошлось...       — Ну да, и хоть ты газетные заметки и приговор суда сунь в лицо сплетникам, всё равно говорят всякое, — Блейз стиснул кулаки. — А вот Пабло был родом из Аргентины, но познакомился с мамой, когда был в Британии на каком-то конгрессе... Они поженились, а потом он поехал к родственникам в Аргентину. И как раз в это время там маглы устроили попытку военного переворота. Его просто убила шальная магловская пуля на улицах Буэнос-Айреса, представляешь? Разумеется, сплетники это вывернули как «женился на моей маме и загадочно исчез». Не совать же каждому болтуну использованный билет до Аргентины, Мерлиновы штаны! — рявкнул Блейз.       — Да, подругу мамы моего крёстного тоже убили маглы. Только это была война и немецкая ракета. Мне домовик рассказал, — сказал Гарри.       — К сожалению, маглы довольно неплохо научились убивать, в том числе случайно подвернувшихся под руку... Ну и последний из моих отчимов был уже немолод. Сердечный приступ свалил его, когда в доме вообще никого не было, мы с мамой пошли в Косой переулок закупаться по случаю моего поступления в Хогвартс, — Блейз выдохнул и скрестил руки на груди.       Гарри приблизился к другу.       — Блейз, спасибо, что рассказал свою историю. Я... право, я никогда и не думал ни в чём обвинять твою матушку.       — Гадаешь, зачем я это сделал, хотя обычно мы с мамой на дух не переносим всех этих разговоров? — иронично спросил Блейз. — Гарри, из тебя актёр как из нашего домовика министр магии. У тебя по роже видно, что ты очень любишь крёстного и жутко за него переживаешь. И, поскольку мы друзья, а скоро и вовсе станем одной семьёй, я бы не хотел, чтобы между нами были подобные недосказанности, и считаю, что ты имеешь право на большую откровенность с моей стороны, чем кто бы то ни было ещё. Хочешь — верь тому, что я тебе рассказал. Хочешь — не верь. Если тебя по-прежнему грызут сомнения и ты вслед за сплетниками думаешь, что матушка потравила всех своих последующих мужей... от которых, кстати, не такое уж большое наследство она и получила, она сама вообще-то с рождения очень даже не бедная плюс мой отец был богат как Крез...       Гарри протестующе дёрнулся, но Блейз не обратил на это ни малейшего внимания.       — ...то я тебе не смогу запретить так думать, но, конечно, не буду этому рад. Ты вот ещё над чем подумай. Твой крёстный прошёл огонь и воду. Сражался с Ты-Знаешь-Кем, выдержал больше десяти лет в Азкабане, анимаг, одарённейший волшебник... Я тебе так скажу, только не говори никому, что я тебе это сказал, — Блейз заговорщически наклонился к Гарри. — Мама даже побаивается Сириуса. Она говорит, он невероятно умный и проницательный, людей насквозь видит. Вся эта его весёлость, беззаботность... Она так и сказала: жутковато сидеть с человеком, который хохочет с тобой, а при этом с пары реплик уже понимает тебя как облупленного. Жутко — и именно это ей и понравилось.       — Я так понимаю, Сириусу она всё это давно рассказала, — улыбнулся Гарри. — Ладно, дружище, честность на честность. Мне правда нравится твоя мама, но я действительно чуть-чуть побаивался из-за этих всех слухов. Видимо, я действительно плохо умею скрывать свои чувства: Сириус тоже заметил неладное в моём настроении и заверил меня, что он взрослый и одарённый волшебник и ему точно нечего бояться. Но мне было действительно интересно всё это послушать, и я, честно, уверен, что твоя мама хорошая... я видел, как она под заклинания бросилась, чтобы спасти нас!       — Ладно, рад, что мы друг друга поняли, — кивнул Блейз. — Для меня мама — самый священный человек в мире. Мне это очень важно, правда.       Некоторое время они шагали по коридору молча. По правде говоря, Гарри уже давно решил для себя, что Сириусу виднее, а верить слухам — плохая идея. Но всё же, выслушав реальную историю от Блейза, он испытал серьёзное облегчение.       — Послезавтра великое торжество, — ухмыльнулся Блейз. — Столько гостей...       — Сириус говорил, сам Дамблдор обещал заскочить, — весело сказал Гарри.       — Ого, — Забини даже присвистнул. — Да уж... Фадж случаем не ожидается?       — Я думаю, мой юный друг, после всей истории между Сириусом и Министерством на тех мероприятиях, где ожидается Фадж, не будет ожидаться Сириус, — раздался голос крёстного.       Они вздрогнули. Сириус и миссис Забини стояли прямо за ними, улыбаясь.       — Кстати, вроде действительно министерские хотели навязаться, — сказал Сириус. — Магнус придёт, против него я ничего не имею. Про Фаджа не слышал, чтобы он даже пытался сунуться, а вот Скримджера я категорически отверг.       — С Фаджем я виделась не так давно, он намекнул, что может присоединиться, — сказала миссис Забини. — Признаться, хотя намёк был очень туманным, но мне стоило большого труда обернуть разговор так, чтобы всё не закончилось его приглашением на свадьбу, но при этом не поссориться с министром.       — Этот скользкий гад...       — Сириус! — укоризненно произнесла миссис Забини.       — Этот скользкий гад, — Сириус с нажимом повторил эти слова, и по уголкам его рта заходили желваки, — хочет, чтобы магическое сообщество увидело моё примирение с Министерством. И наше совместное фото на первой полосе «Пророка». Сунься он с таким предложением ко мне, я бы его вышвырнул из своего дома и наплевал на все приличия. Вот он, не будь дураком, и решил попробовать действовать через тебя. Спасибо тебе большое, Вера, что ты смогла это разрулить... с минимальным ущербом.       — Дипломатия — это мой конёк, — Вера Забини тихо рассмеялась. — А ты, Сириус, и впрямь видишь людей насквозь... Однако пойдёмте обедать? А потом у нас кое-какие планы, которые мы давно хотели реализовать...       — Вот да, — весело сказал Сириус. — Если ты не передумал, Гарри.       — Воскрешающий Камень? — Гарри весь загорелся энтузиазмом: он не забыл про планы использовать артефакт Певереллов перед свадьбой, в гостях у Забини!       — Вижу, ты помнишь,— одобрительно кивнул Сириус. — Камень с собой взял?       — Конечно! После обеда пойдём, да?       — А мне... можно поприсутствовать? — азартно воскликнул Блейз.       — Вполне: если всё получится, ты сможешь увидеться с отцом, — мягко улыбнулась Вера Забини. — Если, конечно, Повелитель Смерти не против, — с этими словами она посмотрела на Гарри.       — О чём разговор, Блейз? Конечно, я буду только рад! — радостно воскликнул Гарри.              Гарри не мог скрыть своего нетерпения и наскоро проглотил обед, даже не заметив толком, что он ест. Зато он заметил, что и остальных обуревали те же чувства: и Сириус, и даже Блейз и миссис Забини явно сидели как будто на иголках и предвкушали то, что им предстоит сделать. Поэтому, едва прикончив обед и даже не дождавшись появления домовика, они направились вслед за мамой Блейза.       — В особняке есть подвал, который очень подходит для таких ритуалов, — улыбнулась миссис Забини, загадочно сверкнув глазами. — Сюда, пожалуйста... Я обычно использую это помещение для... тренировок и экспериментов в различных областях магии.       — Что ж, нам предстоит эксперимент, равного которому, возможно, ещё не ставили, — улыбнулся Сириус. — Увидеть Джеймса... Мерлин...       — И я очень хочу увидеть Винченцо, — тихо сказала Вера. — Спасибо, Сириус, что относишься к этому моему желанию с пониманием.       — Я бы не препятствовал даже если бы ты мне не сказала, что мы с тобой в любом случае будем вместе, — ещё более тихо ответил ей Сириус. — Я в любом случае был бы рад сделать то, что сделает тебя счастливой. Ведь это и есть любовь.       — Мы пришли, — сказала миссис Забини, открывая дверь. — Гарри, Сириус, Блейз, прошу.       Они зашли в тёмную подземную комнату; взмах палочки — и на стенах загорелись факелы, делая её достаточно освещённой. За их спинами с лязгом захлопнулась дверь.       — Вот мы и на месте, — мягко сказала миссис Забини, но голос её дрожал от волнения. — Можешь начинать, Гарри.       — Но... что надо делать? — Гарри достал из кармана кольцо Мраксов с вставленным в него чёрным камнем, на котором был изображён знак Даров Смерти — треугольник, отрезок и круг.       — Если я правильно понимаю, всё получится интуитивно. Надо просто взять Камень в руку, пожелать и три раза повернуть.       — М... может, кто-то из вас? — Гарри стушевался, чувствуя страшное волнение.       Сириус подошёл к нему и положил руку ему на плечо.       — Ты первый, Гарри. Это не обсуждается.       Гарри задумался. По справедливости, можно было бы попробовать увидеть много кого... Но Гарри больше всего хотел хотя бы на пару минут вернуть свою маму. Он слишком много слышал доброго про неё от всех, кто её знал; он знал, что именно мама отдала свою жизнь за него, храбро закрыв его собой, когда Волан-де-Морт даже предлагал пощадить её и почему-то хотел убить именно его, Гарри, маленького.       Камень выпал из перстня в раскрытую ладонь и отозвался теплом. По телу словно прошёлся электрический разряд. Ему показалось или Камень треснул ровно по разделявшей символ Даров линии, символизировавшей Бузинную палочку — единственный из даров, который ему не принадлежал? А может ли он всё сделать как надо, не обладая всеми тремя дарами?       Гарри сделал глубокий вдох и выдох и повернул Камень три раза.       — Мама...       Полупризрачная фигура ослепительно красивой молодой женщины с рыжими волосами и изумрудно-зелёными глазами стояла перед ним. Не призрак, нет — но и не живой человек. Все краски были как будто размыты, а сама она просвечивала. На лице Лили Поттер была грустная и нежная улыбка.       — Гарри... сынок...       Гарри шагнул вперёд, роняя Камень. Кажется, за спиной мелькнуло движение — это Сириус поймал Камень... что ж, теперь Сириус вернёт лучшего друга. И он, Гарри, тоже будет рад увидеть отца... но сначала он поговорит с мамой.       — Мама, — прошептал он, раскрывая объятия. — Это правда ты?       Женщина кивнула. Гарри кинулся к ней и обнял — да, она была настоящей, из плоти и крови... но объятия её были какими-то холодными и печальными. Если Джемму или Трейси обнимать было приятно, он чувствовал их тепло... то эти объятия были какими-то пустыми.       — Ты вернулась, — тихо сказал он.       Лили Поттер покачала головой.       — Оттуда не возвращаются. Но ты позвал меня... и я здесь.       Гарри медленно разомкнул объятия, чувствуя себя не в своей тарелке. Голос матери — далёкий, отстранённый — не вызывал радости и живого отклика, как и её прохладное тело. Гарри думал, что будет счастлив увидеть маму... но сейчас в сердце разливалась странная щемящая тоска. Как будто вроде бы всё как надо... но что-то во всём этом очень неправильное.       — Ты... ты не жива?       — Ты жив, — его мама мягко улыбнулась. — Я так рада, что ты вырос... ты стал большим... и сильным...       — И всё-таки больше похожим на меня.       Гарри вздрогнул. Сириус с блаженной улыбкой разговаривал с таким же полупризрачным Джеймсом Поттером... и тот тоже не выглядел сильно счастливым. Сейчас он подошёл к своей жене и Гарри.       — Спасибо, что не стали разделять нас, — сказал Джеймс, и в его голосе послышалась горечь. — Здравствуй, сынок.       Он ласково потрепал Гарри по голове.       — В смысле... не стали разделять? — удивился Гарри. — Как бы... мне пришло в голову?       — Я, наверное, ужасный эгоист, — вздохнул Джеймс Поттер. — Я понимаю, как больно тебе это будет услышать, Гарри... ведь ты рос сиротой, у... родственников Лили, — он скривился, явно сдерживая неприязнь. Наверное, он знал, как несладко приходилось Гарри у Дурслей... — Но, Гарри... нам с Лили удалось то, что удаётся мало кому. Мы были действительно счастливой семьёй. Мы были счастливы, были вместе в горе и радости и умерли в один день. И даже смерть не разлучила нас.       — Я... я рад за вас, — Гарри смутился: с такой стороны посмотреть на этот вопрос ему не приходило в голову. — Но... я думал... а вы бы не хотели сами? В смысле... вы ведь так мало...       — Умерший не может снова стать живым, — сказала Лили Поттер. — Это даже не во власти Повелителя Смерти.       — Вам... вам здесь плохо? — Сириус подошёл к Гарри.       Джеймс поймал его взгляд и посмотрел на Гарри. Лили сделала то же самое. Они переглянулись и синхронно отрицательно качнули головами.       — Н... нет! — Лили даже выжала из себя улыбку. — Мы... мы с Джеймсом очень благодарны вам с Бродягой! Мы с удовольствием будем с вами!       — Да! — Джеймс воскликнул с преувеличенным энтузиазмом. — Сири, дружище! Должен тебе сказать, твой трюк с побегом из Азкабана впечатлил даже меня!       — Я убил вас, — покачал головой Сириус. — Это я предложил этого гадёныша Хвоста...       — Главное, что я его прикончил, — с неожиданно вспыхнувшей злостью сказал Гарри. — И не жалею.       — Гарри, не надо говорить так, — сказала Лили. — Ты не убийца, сынок. Ты защищался и паниковал...       — Я всё равно рад тому, что он получил по заслугам, — не сдавался Гарри.       — Давай... давай лучше о чём-то более радостном? — Джеймс явно вымучивал из себя весёлость, было видно, с каким трудом ему даётся каждая улыбка. — Бродяга, ты же скоро женишься! Может, представишь невесте?       — Думаю, не самый удачный момент делать это прямо сейчас: Вера общается с бывшим, — ухмыльнулся Сириус. — Но ты рад за меня?       — Конечно! Ты же ещё в школе не упускал ни одной юбки! — Джеймс хохотнул; смешок вышел приглушённым и не особо-то радостным, хотя Джеймс явно старался быть весёлым. — И должен сказать, что твоя невеста — красавица! Хотя, конечно, и не сравнится с Лили, — Джеймс нежно обнял супругу.       Родители подошли к Гарри.       — Прости, что ты рос без нас, Гарри, — улыбнулась Лили. — Но... мы теперь это исправим. Вместе.       — Ты стал отлично летать, ещё лучше меня! — Джеймс самодовольно хохотнул... но вновь смешок вышел каким-то невесёлым. — Я даже за Слизерин буду болеть по такому случаю!       — Правда, нам негде жить, — вздохнула Лили. — Наш дом разрушен... Ну да мы что-нибудь придумаем.       — Даже говорить тут не о чем! — радостно воскликнул Сириус. — Мой дом — ваш дом! Живите на Гриммо сколько хотите! Я не забыл, Джеймс, как твои родители приняли меня. Кстати, ты упадёшь со смеху! Я поладил с портретом своей матушки. Я думаю, она даже тебя будет рада увидеть! Старушка очень подобрела в последнее время. Гарри — настоящий волшебник, нашёл к ней подход!       — В общем, разберёмся. Найдём где жить, — улыбнулся Джеймс. — Гарри, пойдём?       — Нет.       Они вздрогнули и обернулись. Вера Забини стояла за их спинами. Её руки были скрещены на груди, лицо было мокрым, а глаза красными от слёз — но голос был твёрдым и уверенным.       — Гарри, Сириус, им плохо. Мы не можем их здесь держать. Они не живые.       Сириус посмотрел на невесту.       — Но...       — Сириус, посмотри! — воскликнула миссис Забини. — Ты не видишь? Твой лучший друг ради тебя и сына согласен остаться в чужом ему мире. Они любят вас... но они здесь будут несчастны. Их нельзя удерживать. Это будет ужасным насилием над ними.       — Ты...       — Я поговорила с Винченцо. Блейз тоже, — она кивнула в сторону Блейза, стоявшего в углу комнаты и отчаянно сдерживавшего слёзы. — Он благословил нас с тобой, Сириус. Он сказал, что не осуждает мои последующие браки и будет очень рад, если я выйду за хорошего человека. Мы... мы отпустили его. Туда, где он и должен быть... и куда мы тоже когда-нибудь попадём.       Женщина промокнула лицо платком.       — «Но была она печальна и холодна, словно какая-то занавесь отделяла ее от среднего брата. Хоть она и вернулась в подлунный мир, не было ей здесь места и горько страдала она. В конце концов средний брат сошел с ума от безнадежной тоски и убил себя, чтобы только быть вместе с любимой».       Сириус переводил ошарашенный взгляд с невесты на воскресших друзей и обратно.       — Сириус, она права, — неожиданно сказал Гарри.       И, произнеся эти слова, он почувствовал, что ему стало легче. Что это правильные слова. Хорошие. Что вот теперь всё в порядке, всё как и должно быть.       — Н... нет... Сохатый... Лили... — Сириус не был готов так легко сдаться.       Гарри подошёл вплотную к маме и папе.       — Вам здесь плохо, да, — он не спрашивал, он утверждал. — Вы не можете здесь остаться. Вы готовы пойти на эту жертву ради нас... но... какое я имею право требовать чего-то от вас после того, как вы уже ради меня пожертвовали жизнью?       Джеймс и Лили переглянулись, и Гарри был готов поклясться — в их глазах сверкнула настоящая радость. Впервые за всё то время, что они были в этой комнате. Они отчаянно пытались это скрыть... но Гарри это увидел и понял окончательно: он прав.       — Я не имею права вас держать, — тихо сказал он. — Я поступил как эгоист... Простите меня. И... спасибо вам за то, что я живу.       Лили посмотрела на него.       — Гарри, ты уверен? Мы можем...       — Я знаю, мама. Но не надо. Вы и так пожертвовали всем, чем могли. Теперь моя очередь.       Джеймс подошёл к Гарри и неожиданно протянул ему руку.       — Я правда очень горжусь тобой, сын, — сказал он. — Удачи тебе. Я всегда буду наблюдать за тобой...       — Мы не покинем тебя, Гарри, — улыбнулась Лили. — Мы всегда будем в твоём сердце. Частью тебя.       Она раскрыла ему объятия, и Гарри снова обхватил её руками. Ком подступил к горлу, и слёзы потекли из его глаз. Мама и папа начали медленно растворяться в воздухе. И странно — чем более бесплотной становилась мама, тем теплее она была.       — Да, сынок, — уже еле слышно произнесла почти исчезнувшая Лили. — Петунья просила передать... Ей очень жаль из-за всего, что тебе пришлось вынести в их доме. Она просила прощения у меня... и просит у тебя.       — Мне... мне было очень жаль, что её убил Волан-де-Морт, — тихо сказал Гарри.       — Она тебя любила. В глубине души, — Лили улыбнулась; кажется, от неё только эта улыбка и осталась, как у чеширского кота из сказки. — И ты её тоже.       — Мы поладили с кузеном... её сыном...       — Да, она знает и очень рада. Счастливо оставаться, Гарри. Я не прощаюсь — мы всегда будем вместе.       — Я люблю тебя... мама...       — И я тебя, Гарри.       Лили и Джеймс Поттеры окончательно исчезли, и Гарри дал волю слезам. Ему было очень горько и тяжело; но при этом, обнимая такого же расстроенного Сириуса, он испытывал странное ощущение. Как будто его жизнь разделилась на «до» и «после». Как будто он сделал кое-что очень важное и нужное... завершил некое неоконченное дело, как говорят психологи, закрыл гештальт...       Он всё-таки всю свою жизнь до конца не мог принять и смириться с тем фактом, что его родители мертвы и у него никого нет. Даже когда в его жизни появился Сириус, эта рана терзала его душу, не оставляя ни на секунду. И теперь она прошла. Вместо боли и неудовлетворённости пришло спокойствие.       Вера Забини и Блейз подошли к ним. Слова были не нужны: все четверо явно думали об одном и том же. Они все вместе крепко обнялись в центре комнаты и стояли так, казалось, бесконечное время. Наконец, миссис Забини разомкнула объятия и направила палочку на дверь — её скрежет нарушил тишину. В молчании они покинули комнату и пошли по лестнице наверх, навстречу сгущавшемуся на поверхности вечеру.