Король Солнце по Вестеросски

291 год от З.Э. Роговой Холм, Мейс Тирелл. Королевская семья гостила в Роговом Холме уже почти месяц. Лорды один за другим разъехались по своим владениям, включая и Тайвина Ланнистера. Хранитель Запада подарил новорождённому внуку золото, равное его весу. Мейс долго ломал голову над тем, что преподнести младенцу, и в итоге, так ничего путного не придумав, последовал примеру Ланнистера — отсыпал столько же золота, добавив к нему добрую дюжену украшений и шелков ста разных светов из Волных Городов. Теперь, сидя в седле, он с сожалением думал, что не положил в дар ещё и отточенный кинжал или богатоукрашенную книгу. «Лорд Тирелл, не отставайте! Кажется, мы приблизились к долгожданной добыче!» — возбуждённый голос короля вывел его из раздумий. Мейс покачал головой, пришпорил коня и пустил его рысью догоняя короля, с удивлением отмечая, что кроме него к Роберту не подпустили никого — даже белые плащи Королевской гвардии держались на почтительном расстоянии. Вчера вечером король неожиданно объявил, что на заре отправляется на охоту. Решение было столь спонтанным, что лорд Тирелл до сих пор пребывал в лёгком недоумении, задаваясь вопросом, что на самом деле означала эта охота. «Ваше величество!» — голос Мейса прозвучал чуть взволнованнее, чем он того желал. Тирелл полагал, что вся эта ситуация с отсутствием свиты была связана с невысказанным обещанием короля поговорить наедине. Он прилагал все усилия, чтобы не показывать своего возбуждения и интереса, но подозревал, что получается это не очень убедительно. Он никогда не был мастером интриг, как его леди-мать Оленна Тирелл, но и дураком, каким его пытались выставить некоторые лорды, он тоже не был. Собравшись, Тирелл вежливо продолжил, подбирая самые нейтральные слова: «Как себя чувствует её величество королева?» «Да благословят её Семеро, — почти машинально ответил король, не поворачивая головы и всматриваясь в лесную чащу. — С ней всё в порядке, она выздоравливает день ото дня». В его голосе не было вражды, но и тени личной заинтересованности тоже. Это было лишь ответная формальность, ритуальная фраза, которая лишь подчёркивала, что настоящий разговор ещё впереди. Видя незаинтересованность короля в светских темах, Мейс решил сменить тактику. Он продолжал осматривать окрестности, делая вид, что ищет добычу. «В Хайгарден долетели слухи… — осторожно начал Тирелл, подбирая слова с осторожностью. — Будто бы за пожаром в Королевской Гавани стояли сторонники Драконов. Что вы думаете по этому поводу, Ваше Величество?» Король Роберт притормозил коня, дожидаясь, пока лорд Хайгардена поравняется с ним. Когда их взгляды встретились, он ответил медленно и весомо, обдумывая каждое слово: «Да.К великому сожалению, Таргариены отвергли моё предложение о мире и помиловании». Людовик сузил глаза, и его взгляд, внезапно ставший тяжёлым и подозрительным, уставился на Тирелла. Он выпрямился в седле,возвышаясь над ним. «Они приняли мою доброту за слабость,лорд Тирелл! — его голос зазвучал громче, наполняясь праведным гневом. — И пытались убить не только меня и мою семью, но и всех жителей Королевской Гавани… своих же, так называемых подданных!». «…А когда их заговор провалился, они посмели вместе с Морской Владыкой Браавоса обвинить в поджоге меня…» — король сделал паузу, сверля Тирелла взглядом с высоты своего седла. Внезапно его спокойствие испарилось. Голос, до этого сдержанный, загремел, сотрясая лесную тишину. «Я— Роберт Баратеон, Первый своего имени, Демон Трезубца! Я сокрушил СВОИМ молотом последнего дракона, когда тот осмелился посягнуть на то, что по праву принадлежало мне!» Он почти перешёл на рык, его лицо покраснело от ярости. «И эти беглые черви смеют обвинять меня в таком подлом поступке?!» Король резко осадил коня, и животное вздыбилось под ним, будто отражая гнев седока. Он наклонился к Тиреллу так близко, что тот почувствовал запах вина и гнева. «Вы… — прошипел Роберт. — тоже так думаете, лорд Тирелл?» Тирелл побледнел и осадил коня назад, бормоча: «Разу...разумеется, нет, Ваше Величество! Ни один уважающий себя подданный короны не посмел бы верить в лживые обвинения этих беглых трусов! И я... я сделаю всё что угодно, чтобы покарать этих подлых лжецов, как ваш верный слуга!». К его величайшему облегчению, эти слова, казалось, остудили пыл короля. Тот ещё несколько мгновений молча изучал его взглядом, в котором бушевали остатки гнева, и наконец произнёс спокойным, но все ещё напряжённым тоном: «Я и не смел сомневаться в вашей верности,лорд Тирелл. И весьма рад, что вы и ваш дом отринули этих безумных жертв инцеста... вместе с их безумным королём». Последние слова он выговорил нарочито медленно, вкладывая в них особый смысл. «Разумеется, Ваше Величество!» — Мейс, почувствовав, что буря миновала, немного осмелел и, глядя на успокоившегося короля, с жаром пролепетал: «Простор всегда был краем рыцарства! И каждый, кто живёт в Просторе, презирает эти гнусные измышления, направленные против вас, олицетворения рыцарской доблести и чести!» Он почти физически ощущал, как напряжение спадает, сменяясь хрупким, но спасительным перемирием. Теперь главное — не сказать ничего лишнего. «Рад это слышать, лорд Тирелл», — довольно ответил король, и в его голосе не осталось и тени недавней ярости. «Как вы понимаете, отношения короны и Браавоса после таких оскорблений не могли оставаться прежними». «Разумеется, Ваше Величество! Жаль, нас разделяет море, иначе мы бы уже покарали этих подлых лжецов!» — почти без паузы, энергично подхватил Мейс, всё ещё находясь под влиянием облегчения. «К сожалению, вы снова правы. Наш флот не сможет соперничать с их флотом… — Король сделал театральную паузу, давая Тиреллу осознать очевидное. — …Но есть и другие способы ответить на оскорбление». Людовик многозначительно замолчал, и в этой тишине Мейс с растущим содроганием начал понимать, о чём идёт речь. Он смотрел на профиль короля, озарённый утренним солнцем. «Но позвольте, Ваше Величество! — Мейс не сдержался, и в его голосе прозвучала тревога. — Продажа зерна всегда была главным доходом Простора! Если запретить лордам торговать с Браавосом...» Он не успел закончить. Король прервал его резким жестом руки, но ответил спокойно и обдуманно: «Разумеется,я не собираюсь силой заставлять вас отказываться от торговли. Это было бы... неразумно». Людовик слегка повернулся в седле, «Корона просто объявит монополию на всю торговлю зерном с Браавосом и союзными ему Вольными городами.Да, я не смогу платить вам столько, сколько щедрые купцы с Эссоса... — он сделал паузу, давая Тиреллу прочувствовать горечь этой потери. — ...Но взамен я могу предложить нечто куда более весомее». Его взгляд стал пронзительным, словно он видел насквозь все страхи и амбиции лорда Хайгардена. «Весомее, чем торговля с Браавосом?» — с нескрываемым сомнением произнёс Мейс, пытаясь успокоить взволнованного коня. «В прошлом нашем разговоре вы упомянули о своих детях, — продолжил король, игнорируя его сомнения. — И о вашей прекрасной дочери, Маргери. К тому же, какой вам от этого вред? У Простора есть флот, но он, как я уже говорил, не сравнится с флотом Вольных Городов, и вам приходится продавать зерно эссосским купцам по бросовой цене». Настало время торгов, — Я должен выторговать как можно больше и отдать как можно меньше, если не хочу получить выговор от матери. Он вздрогнул, ощущая одновременно и привычный страх перед леди Оленной, и головокружение от перспективы королевского брака для дочери. «Для дома Тирелл это было бы величайшей честью, Ваше Величество, — начал он, пытаясь копировать холодную манеру речи матери. — Но что насчёт моих вассалов? Их лояльность…» «Это так важно?» — король едва заметно приподнял бровь, и в его взгляде читалась насмешка над неспособностью Тирелла управлять собственными вассалами. Мейс покраснел. «Как Хранитель Юга,я обязан уважительно относиться к мнению своих вассалов», — пробормотал он, словно оправдываясь перед самим собой. «Почему бы вам не стать акционером нового торгового флота, лорд Тирелл?» — сладким, манящим голосом спросил король. «Акци... акцио...?» — растерянно переспросил Мейс, лицо его выражало полное недоумение. Это слово было ему совершенно незнакомо. «Акционером», — терпеливо поправил его Людовик, и в его глазах плескалась тёплая, почти отеческая усмешка. Он наслаждался этим моментом — моментом, когда он приносил в этот мир нечто новое. «Представьте, вы сможете зарабатывать дважды. Сначала — когда продаёте зерно компа... то есть короне, — он ловко поправился, делая вид что ничего не произошло— а потом получаете долю от прибыли, когда это же зерно будет продано в Вольных Городах под королевским флагом». «То есть Ваше Величество планирует перехватить у браавосских купцов торговлю зерном?» — с сомнением произнёс Мейс, мысленно оценивая размах и перспективы этого замысла. «Отчасти, лорд Тирелл», — король утвердительно кивнул и продолжил, разглядев пробуждающийся интерес в глазах собеседника. — «Моя цель — заменить корабли Эссоса на корабли моих подданных. В том числе и корабли компании». «А когда...» — начал король. «А когда мы вытесним их, цену указывать будем мы, а не они!» — с растущим энтузиазмом и жадным предвкушением закончил Тирелл, не заметив, как перебил короля на полуслове. Людовик не стал поправлять его. Вместо этого он лишь улыбнулся — довольной улыбкой рыбака, чувствующего, как рыба добровольно заглатывает крючок. «Думаю, Простор может пойти на такие жертвы ради поддержания достоинства короны!» — гордо провозгласил хранитель Юга, полностью позабыв о своих вассалах. Но тут же опомнился и, сдерживая энтузиазм, добавил с деланной заботой: «А что насчёт королевского брака, Ваше Величество? Не выгоднее ли женить принца на северянке? Ведь таким образом вы получаете сразу три королевства...» Король посмотрел на него совершенно новым взглядом — оценивающим, почти одобрительным. «Дочка Старка… Санса, так её, вроде, зовут», — задумчиво, будто пробуя на вкус имя, произнёс король. Но тут же его лицо просветлело, и он махнул рукой, словно отгоняя назойливую мошку. «Не стоит задумываться над этим, лорд Тирелл. Будете много думать — голова разболится», — шутливо заметил он, намекая что тема закрыта. Тирелла, однако, заинтриговало это решение. Отказаться от заманчивого союза трёх королевств в обмен на… Простор?И, что греха таить, ему невыносимо польстило, что король предпочёл его дом, его дочь, его верность — союзу с Севером. «Кажется, добыча уже близко, Ваше Величество!», — сказал Мейс с ново обретённой лёгкостью, и его конь, будто почувствовав это, бодро ступил вперёд. И вправду, добыча оказалась близкой. Через небольшой промежуток времени перед ними, в просвете между деревьями, предстал белый олень. Величественный, с ветвистыми рогами, он казался порождением самого леса. Белые Плащи тоже заметили зверя и начали осторожно смыкать кольцо, готовясь прикрыть короля. «Белый олень!» — почти закричал Мейс, взволнованно ёрзая в седле. — «Ваше Величество, это добрый знак! Он символизирует мир, счастье и удачу для всего королевства...» Он не успел закончить. Оглянувшись,с ужасом обнаружил, что короля нет на привычном месте. Сердце его ёкнуло, и он замер, заметив, как Король Роберт, уже приближается к добыче с охотничьим копьём наизготовку. Казалось никакие знамения и предсказания не могли сравниться для этого короля с азартом погони и весом добычи в руках.