Король Солнце по Вестеросски

Глава 21 Свадьба Станниса и Таллы Тарли проходила в её родовом замке, Роговом Холме. «Я решил устроить торжество здесь из-за пожара в Королевской Гавани и мрачных настроений среди челяди», — заявил Роберт, чьё решение все сочли на удивление разумным. Церемония была пышной, но выдержанной, без излишней суеты. Гости, хорошо знакомые с суровым нравом Рендилла Тарли и не менее строгим характером самого Станниса, предпочитали не испытывать их терпение лишний раз. Станнис сидел с бесстрастным, как всегда, лицом, но в его прямой осанке и спокойном взгляде можно было уловить скрытое удовлетворение выбором. Напротив него сияла леди Талла, её щёки пылали от счастья и выпитого вина. К всеобщему удивлению и веселью гостей, именно она, а не супруг, проявляла настойчивость, открыто домогаясь внимания своего новообретённого мужа. Видя своего старшего брата в столь непривычно уязвимом положении, Ренли не удержался от соблазна и принялся отпускать в его адрес язвительные шутки, от которых у Станниса всё больше сжимались челюсти. А её теперь уже жена лишь громче смеялась. Неподалёку от них, за главным столом, восседали мы с Серсеей, лорд Рендилл и леди Мелисса Тарли. К большому удивлению всех присутствующих, здесь же находился и лорд Тайвин Ланнистер, чёканный и невозмутимый, как всегда. Также среди гостей был замечен Мейс Тирелл с супругой и старшим сыном Уилласом. Лорд Хайгардена, очевидно, не мог позволить себе проигнорировать событие, на которое лично прибыли король и Хранитель Запада. «Джоффри, уйми своего дядю, пусть не смущает молодожёнов в день их свадьбы», — с ласковым, медовым тоном произнесла Серсея, нежно поглаживая свой округлившийся живот. «Как прикажешь, мать!» — вежливо ответил он, но его взгляд, полный ожидания, был устремлён на меня. Мне оставалось лишь одобрительно кивнуть ему. Принц почтительно поклонился, развернулся и направился к своему дяде Ренли, а в воздухе повисло тягостное молчание. Лорд Тайвин не проронил ни слова, но его холодный, оценивающий взгляд, устремлённый на внука а потом и на дочь, был красноречивее любых слов. Серсея, первая заметившая реакцию отца, сжала губы. Её глаза вспыхнули от гнева и вызова. «Джоффри всё ещё мальчик,— резко выпалила она, обращаясь ко всем и ни к кому в частности, — и естественно, что он ищет одобрения своего отца!» Её слова повисли в воздухе, бросая вызов невысказанному упрёку. На лице Тайвина Ланнистера не дрогнул ни один мускул, но в его зелёных глазах блеснула огонь. Настроение Хранителя Запада в последнее время и без того оставляло желать лучшего. Сперва был провал с ликвидацией Таргариенов, омрачивший его безупречную репутацию. А теперь ещё и Джейме... Его сын и наследник всё ещё гостил в Утёсе Кастерли, куда его фактически сослали. Расследование лорда Болтона довольно быстро привело к открытию: Джейме убил Безумного Короля не только из-за приказа убить своего отца!, но и потому, что тот намеревался взорвать весь город диким огнём. Убив Эйриса, Джейме умолчал о смертоносных запасах дикого огня под городом,поставив всю столицу под угрозу. Сначала на него обрушилась ярость сестры когда она узнала обо всём. Затем Варис, с притворным сочувствием, сообщил королеве, что Роберт в ярости от этой новости, и Джейме лучше не показываться ему на глаза. В панике Серсея спешно отправила брата в Утёс Кастерли, вложив в его руку прошение, где умоляла отца предоставить короне крупный заём. И теперь Тайвин Ланнистер, сидя в своих покоях, был вынужден разгребать последствия семейных провалов. Замысел Хранителя Запада, вознамерившегося не просто очистить репутацию сына от клейма цареубийцы, но и превратить его в благородного героя, пожертвовавшего честью ради спасения города, потерпел полный и оглушительный крах. Всё рухнуло в тот миг, когда король, а за ним и весь Малый совет, узнали о диком огне. А уж если секрет известен двоим, о нём вскоре пронюхает и собака. Теперь Тайвину оставалось лишь одно — пытаться минимизировать урон и не дать репутации наследника рухнуть в прах окончательно. Ради этой цели ему пришлось предоставить короне колоссальный беспроцентный заём в размере миллиона золотых оленей — лишь бы задобрить Роберта и уберечь Джейме от Стены. Именно так Лев Запада, против своей воли, оказался сначала в Королевской Гавани, а затем и на этой злополучной свадьбе, куда его вынудили явиться настойчивые приглашения короля. И гордый лорд в подобной ситуации не посмел ослушаться. «Думаю, настало время проводить молодожёнов!» — пьяный возглас лорда Бисбери прокатился над залом, на мгновение заглушив гул голосов. Лорды замолчали,а затем взорвались одобрительным гулом и смехом. «Провожаний не будет!» — хором, как на тренировочном плацу, рявкнули лорды Рогового Холма и Штормового Предела. «Но позвольте!» — попытался настаивать Бисбери,с неуверенным тоном «Не позволю!» — отрезал Рендилл Тарли, и его голос, привычный отдавать приказы, заставил старого лорда мгновенно смолкнуть. Среди гостей поднялся удивлённый шёпот, перерастающий в гул недовольство. Ситуацию спас молодой Берик Дондаррион. «Король устал!»— его звучный голос прозвучал так ясно, что привлёк всеобщее внимание. Все взгляды обратились на нас. «День был долгим Милорды, — произнёс я голосом, не терпящим возражений, поднимая за руку Серсею. — Ступайте и отдохните. Пир продолжим завтра». Мы направились к выходу, и лорды почтительно расступились, образуя живой коридор. Краем глаза я успел заметить, как Станнис, пользуясь суматохой, решительно уводит раскрасневшуюся Таллу в свои покои. А на накрытом блюдами столе хранитель Запада, склонив голову, о чём-то настойчиво и тихо говорил с Джоффри и Ренли. Поспать нам с Серсеей так и не удалось. Неожиданно для нас обоих у неё отошли воды. В считанные мгновения покои наполнились мейстерами и повитухами, которые с отчаянной смелостью, продиктованной паникой, буквально вытолкали меня за дверь — словно я был простым деревенским мужиком, а не их королём! Я остался стоять в коридоре, пылая от возмущения, в компании белых плащей и не думая о уходе. И тогда началось невероятное. Едва весть разнеслась по замку, в коридоре стали собираться лорды. Сперва поодиночке, затем группами, пока через каких-то полчаса у дверей не столпилась почти вся знать королевства, жаждавшая первыми узнать новости и выказать своё почтение. О Станнисе и его юной леди Талле все дружно позабыли — главные герои этой ночи теперь были здесь, за резной дубовой дверью. Крики Серсеи, доносившиеся из-за двери, бросали меня в дрожь и, казалось, не собирались прекращаться. В какой-то момент мне самому захотелось убежать подальше от этого ужаса — как поступила добрая половина гостей. Ренли и Джоффри я приказал запереть в их покоях в другом крыле замка — пусть не видят этого. Атмосфера в коридоре из радостно-напряжённой быстро превратилась в гнетущую. Лорд Тайвин хранил ледяное молчание, но на его обычно непроницаемом лице я читал незнакомое ему самому чувство — паническую смесь страха и болезненных воспоминаний. Казалось, он полностью ушёл в себя, застыв в углу подобно статуе. Мои благородные рыцари в сияющих доспехах нервно переглядывались. Как и многие собравшиеся, они явно не хотели здесь находиться. Но я был вынужден оставаться — как её муж и король. А они… они не смели уйти, пока их король стоял здесь, разделяя муки королевы. «Нееееет! Робееерт!» — её очередной вопль пронзил воздух. Молодой Дондаррион вздрогнул и нервно оглянулся на дверь. Крики нарастали, сливаясь в один сплошной стон aгонии. Я больше не мог этого выносить. Собравшись с силами, я плечом выбил дубовую дверь и ворвался в покои. Служанки и повитухи с писком бросились ко мне, пытаясь вытолкнуть обратно, но я был непреклонен. Увидев меня, Серсея громко, надрывно зарыдала. «Роберт!Я не хочу умирать! Я не хочу... Я не хочу, как мама!» — она рыдала и кричала, её слова полные давнего, детского ужаса. Лицо её было искажено болью, бледно и покрыто потом. Я, забыв о всяком королевском достоинстве, подошёл и сел на край кровати, беря её холодные руки в свои. «Всё будет в порядке,душа моя, — тихо, но твёрдо шептал я ей. — Всё почти закончилось. Держись ещё немного, я с тобой». Но ребёнок не спешил появляться на свет, продлевая её мучения. Адская боль продолжалась, но сил кричать у неё больше не оставалось. Она лишь тихо, по-детски стонала, судорожно сжимая мои руки так, что мои пальцы немели. И наконец, спустя мучительный час или два, в покоях раздался новый, долгожданный крик. «Головка!Ваше Величество, тужьтесь сильнее, осталось совсем немного!» — не своим голосом кричала старая повитуха. «Ты слышишь её,душа моя? Осталось чуть-чуть, прошу, продержись!» — шептал я, всё ещё сжимая её руку. Зал вновь наполнился её предсмертным, как мне казалось, криком — и к нашему величайшему облегчению, ребёнок наконец явился на свет. «Тяжёлый!»— выкрикнула одна из служанок от неожиданности и чудом не уронила его. «Покажите мне его!Сейчас же!» — из последних сил потребовала Серсея. Служанки тут же поднесли младенца к её лицу. Королева с трудом сфокусировала на нём взгляд, слабо улыбнулась и прошептала: «Какой... красивый... Прямо как отец...» И её голова бессильно откинулась на подушки. Я,пытаясь не мешать, стоял поодаль в полной растерянности. Её внезапное молчание ужаснуло меня. «Серсея!Что с ней?!» — в отчаянии я схватил за одежду ближайшего мейстера. Тот, явно привыкший к подобным сценам, спокойно ответил: «Ваше Величество, роды были крайне изнурительными. Её Величество просто заснула. И вам тоже следует отдохнуть. Я приготовлю макового молока для неё и для вас». «Ну да заснёшь после такого!»— проворчал я, но всё же осторожно взял на руки ребёнка. И вправду тяжёлый, — подумал я, глядя на это сморщенное личико. И совсем не красивый. Младенец был ростом больше полуметра и весом под семь килограммов — настоящий гигант. Он громко плакал, его голову покрывали густые чёрные волосы, а глаза, щелочки которых уже было видно, были зелёными, как у матери. Я хотел было показать его собравшимся, но обнаружил, что все лорды, кроме сира Баристана и лорда Тайвина, уже давно разбежались. «Будет крупнее Пса!»— с одобрением заметил сир Баристан. «И его тупоголового брата»,— сухо добавил лорд Тайвин, не сводя внимательного взгляда с внука и с беспокойством поглядывая на дочь. «Мейстер уверяет,что с ней всё будет хорошо», — ответил я на его немой вопрос. И тут я обнаружил, что ребёнок исчез. Шустрая повитуха, видавшая за свой век слишком многое, чтобы бояться властителей, уже успела забрать его и теперь принялась выгонять нас из покоев вместе с остальными.