Некогда мечтать

Последние лучи августа путались в русых волосах и нагревали жестянку с балтикой до состояния почти мерзкого вкуса; Славу это, однако, не смущало ни капли. Балтика шипела во рту и отдавала родной горечью, а пачка дешёвых сухариков, лежащая на лавочке новой и хорошо оборудованной детской площадки в элитном ЖК с квартирами от ста пятидесяти тысяч зелёных, передавалась из рук в руки между ровными и чёткими пацанами с сигой в зубах и пивасом в руке.  Одним из них, в общем-то, и был Слава — что-то типа обязательного элемента их группы, — банды, Славче, чо ты вежливый такой, йоптабля — которые культурно оккупировали лавочку на площадке и усердно игнорировали презрительные взгляды мамаш с колясками, прогуливающимися по вымощенным дорожкам или следящими за своими маленькими пиздюками. Слава, если судить его по поступкам, а не по внешнему виду, был нормальным парнем — учился на троечку, но предметы закрывал, качался на турничках почти каждый день и лапал девчонок на вечеринках исключительно после их согласия. Он не был отморозком — как считали многие, кто видел его, — он не был пропавшем подростком с зиплоком соли в глубоком кармане худака, он не был пьяницей и не особо часто попадал в уличные передряги.  Слава хотел лишь одного — заработать денег побольше, забрать маму с младшей сестрой и переехать в место получше; возможно, если постараться достаточно, у него бы получилось отправить мелкую в хороший университет и обеспечить матери достойную старость, которую она заслуживала. Слава ставил деньги высоко, скорее всего, потому что всегда в них нуждался, а может, его так с детства приучили блокноты, расписанные в тратах, и цифры, обведённые красным — то, что мать смогла отложить в этом месяце. Хотелось не откладывать. Хотелось жить моментом, покупать каждый день пиццу с моцареллой и артишоками (не то чтобы он и правда знал их вкус) и шмотки в брендовых магазинах, а не по дешёвке на базаре или из сешки. И Слава не любил тех, кто этими деньгами кичился. ЖК «Чайки» — первой шуткой Славы, только услышавшего это название, было что-то вроде о количестве чаек с их района, рыскавших по территории комплекса в будущем — был новым, красивым, светлым и удобным для людей с парочкой нулей на долларовой карте. И даже несмотря на то, что буквально через автотрассу простирались старенькие районы с хрущевками, ремонт в которых не делался со времён Горбачёва, квартиры раскупались быстро. Потому, наверное, они и сидели тут на площадке, хотя никто из жильцов не был рад этому. Они пили свою дешёвую балтику из магазина на углу, где продадут любому, кто выглядит старше четырнадцати, они громко смеялись и не смущались вставлять маты в каждое предложение, думая, что так будут выглядеть взрослее и круче. Эдакий протест от подростков, уставших от нищеты и мяса по скидке, приготовленного на газе, оплатить который зимой практически невозможно. Микрозаймы и микрокредиты, запах дешёвого моющего вперемешку с запахом перегара, исходящего от отца, сигареты поштучно… Слава знал это всё, как облупленный.  Они все знали, на самом деле.  — Славка, а ты куда планируешь? — спросила Ксюха, заправляя прядь осветлённых волос за ухо. Её серёжки-кресты (явно заказанные с алика) поблескивали на солнце, и Слава на секунду завис, вспоминая и ассоциируя их с тем, что жило в его сердце и пока не хотело болеть меньше.  — Думаю, я не потяну универ, — он откинулся на лавочку, пожимая плечами и прищуриваясь. Ксюша в лице изменилась: проблескнул интерес и совсем капля игривости, когда она уточнила: — Останешься на районе?  — Скорее всего, — он не хотел говорить, что в гробу видал эту квартиру и этот район. Что в гробу видал нищету, работу на СТО за копейки, потому что он несовершеннолетний и потому что по закону работать не полагается, маленькую двушку на четверых людей, отца, у которого в планах напиться и попиздеться и так по новой.  Он хотел дышать. Он хотел уехать из этого серого города в многоэтажках, из этого места, что зовётся домом, но им никогда не являлось, из…  — Слав, ну ты можешь постараться, вообще-то, и поступить, — продолжила девушка, прерывая его мысли.  Ксюша была хорошей.  Ксюша встречалась с его лучшим другом Деней, что сейчас въебывал на складе супермаркета, разгружая поставки, и была, возможно, совсем немного влюблена в него. У них не было ни шанса: Слава не из тех, кто будет уводить чужую девушку, а Ксюша слишком добрая для того, чтобы кинуть кого-то. Замкнутое пространство без выхода и входа, в которое они попали по случаю/по случайности (Деня бы начал втирать про квантовую телепортацию, но Слава не понял тогда ни слова. Он даже не уверена, что знает обозначение).  — Да похуй, — он отмахнулся и пригубил немного пива, чтобы сделать вид занятости, чтобы не отвечать на вопросы и не развивать эту тему.  Ксюша замолчала, поджав губы, но не стала настаивать.  — Ребят, вы чего, — Тёма хлопнул их двоих по спине, закидывая руку на деревянную спинку, окрашенную в яркий красный, — мы же сидим откисаем, без напряга давайте. Он смачно затянулся своим мальборо, задерживая дым на пару секунд и выпуская его Ксюхе прямо в лицо, от чего та лишь поморщилась, саркастично отвечая: — У тебя в целом всегда без напряга, сам-то чем займёшься? — Ха, — Тёма усмехнулся, поднял вверх палец и с упоением в голосе озвучил: — я стану миллионером. — Пиздишь, — вклинился Макс — последний из их компании, молчавший до сих пор.  — Неа, я темку одну нашёл… — Бля-я, нет, — простонала Ксюша, помотав головой, — нет, не надо. — Да она чёткая, там без понту можно заработать, — настоял на своём Тёма, и начал объяснять, — смотри, я зарегался по рефке на бирже… — Прошу прощения? — прозвучало внезапно и резко. Слава повернул голову на голос, упираясь взглядом в чужую белую футболку с найковской чёрной галочкой посередине.  — Не прощу, йоптабля, — ответил Тёма, ненавидящий, когда его перебивают.  Слава оглядел этого типа.  Без сомнений, он был одним из тех заносчивых мудаков, которые жили тут в ЖК и переодически приходили высказывать недовольства, будто у них тут пятизвёздочный рестик с книгой жалоб и предложений, а не детская площадка, куда доступ, к слову, открыт всем. Потом такие типы приходили уже не одни, и не вежливо пытались заехать Славе по лицу: это не было успешно почти никогда, так как в их элитных клубах для гольфа или большого тенниса не учат, как правильно напрягать руку, когда бьёшь, чтобы не выбить себе все пальцы.  Этот парень был таким же.  Весь на брендах, в идеально чистых кроссах, на запястье красовались часики от эпл, а в руках — айфончик с тремя камерами. Понтовый. Чужой.  — Я ищу своего младшего брата, он не берёт трубку и может… — Мы тебе поисковая команда? Спасатели Малибу для пиздюков? — перебил его Тёма.  — Я просто подумал… — Да всем похуй, вали отсюда и передай Косте, что его план — залупа коня, — поставил точку друг, швыряя парню под ноги незатушенный бычок. — Я просто ищу брата, пожалуйста, не… — что-то во взгляде этого типа отличалось от взглядов тех мудаков, которые приходили к ним раньше. Что-то, что Слава после будет долго разбирать на атомы, пытаясь проанализировать, когда: — Ты, блять, глу… — Тём, брат, пусть договорит, — он перебьёт своего друга, давай незнакомцу в найковской футболке высказаться. — Как я уже сказал, — он сделал глубокий вдох, пытаясь, видимо, успокоиться, и продолжил уже быстрее, чем говорил до этого: — я ищу младшего брата, он не берёт трубку, а уже скоро восемь. Ему девять, волосы светлые, мелкий, худой, одежду не знаю.  Он глянул на них с беспокойством и немой просьбой в голосе, так что Славе пришлось затолкать все свои подколы обратно, оставив лишь один: — Пацану девять, не ссы. — Вот именно. Ему всего лишь девять.  Слава мысленно споткнулся на этой фразе.  Не всего лишь. Слава в девять лет собирал бутылки по дворам, чтоб сдать их и купить себе киндер с игрушкой внутри. Он хотел собрать коллекцию со всеми синими бегемотами, потому что те были милыми и забавными, и Слава считал, что сможет ими играть в семью.  Мать тогда только недавно как родила мелкую, и она вышла работать, когда той был лишь год, чтобы прокормить семью и одеть их хоть как-то.  Отец тогда только начал бухать, но всё ещё было не слишком плохо: он приносил какие-то деньги в дом, с которых оплачивалась его школа и занятия музыкой, заброшенные уже через год по причине нехватки финансов.  Слава… ну, Слава ходил в школу (самостоятельно), пытался найти любой способ заработать копейку на свои хотелки (тоже самостоятельно) и помогал бабушке с мелкой (не то чтобы он не хотел играть у Дени в Need for Speed вместо того, чтобы менять подгузники и кормить смесью сестру. Не то чтобы его спрашивали, чего он реально хотел).  — Как зовут твоего брата? — спросила Ксюша. — Дэвид. — Нихуя себе, а ты у нас кто? Майкл? — пошутил Тёма, заржав со своей же шутки.  — Ой, я не представился. Меня Влад зовут, — тип — Влад — легко улыбнулся, доставая из уха второй наушник и пряча его в кейс.  — Я знаю Давида, он дружит с моей мелкой, — отозвался Слава, намеренно коверкая имя пацана.  Давида-то он знал, а вот то, что у него есть старший брат — нет. Не сказать, что Слава вообще с ним общался или слушал мелкую, когда она что-то рассказывала про него. Возможно, зря.  Фруктом этот Влад был занятным: его тут обхуесосили с ног до головы, а он и слова плохого в ответ не сказал. Лишь губёшки поджимал, да хмурился, но молчал, давая договорить и высказать.  Слава подумал, что странный он. Нормальный пацан уже бы и наехать успел, и по роже замахнуться бы попытался, а этот вот, стоял, сжимал в руке свой навороченный айфон, но терпел. — Я ей сейчас наберу, спрошу, где они, — на этих словах он достал из кармана свой старенький сяоми, живущий с ним уже четыре года, с побитым экраном и забитым динамиком, заходя в контакты и ища номер телефона сестры.  — Аля, ты где? — как только услышав, что сестра подняла трубку, спросил парень. — Мы были на озере, уже подходим к дому, — послышался голос из динамика в перемешку со звуками трассы. Значит, им осталось лишь дорогу перейти. — Шуруй давай, и своего принца захвати тоже, — усмехнулся Слава, зная, как мелкая ненавидит это прозвище. — Иди нахуй, — и она сбросила его, на что Слава лишь фыркнул, ловя на себе охуевший взгляд Влада. — Идут уже, на озере были.  — Ему не разрешали, — нахмурился тот, на что получил лишь пару смешком от Тёмы и Славы и красноречивый взгляд от Макса, который в разговор, впрочем, влезать не стремился. — Та он пацан, что с него взять, — легко отмахнулся Слава. — Ты сам вообще кто, где учишься? — Нахуя женские шорты нацепил, — вставил Тёма. Слава чуть завис. Он вообще-то в порыве благородства дальше футболки не заходил, а тут… ну, да, шорты реально были короткие, даже слишком. Они открывали вид на подкаченные икры и округлые бёдра, которые выглядели так, будто Влад этот был профессиональным спортсменом, а не случайным незнакомцем с детской площадки.  — Они для бега предназначены, вообще-то.  — Ну-ну, — усмехнулся Тёма. Слава подумал о том, как бы выглядели эти ноги во время бега. Подумал и остановил себя же на этой мысли.  Нет, ну это уже слишком. Балтика в бошку дала, что ли, но… охуенно бы выглядели они.  — Я учусь в центрально-городской гимназии, — перевёл тему Влад. — А… — Влад! Прости! — они все дружно обернулись на крик, наблюдая, как пацан — Дэвид, — держа в руке кепку, бежал к ним, сыпя извинениями. Он выглядел чуть-чуть помятым, но улыбался и явно не испытывал угрызения совести за то, что брат его потерял.  Сзади плелась Аля, ненавидящая бег и спорт, явно не старающаяся догнать своего друга.  — Успокойся, — с заметным облегчением остановил крики парень, — попрощайся с подругой, у нас вообще-то приём в восемь начинается, так что давай быстрее. Слава лишь мимолётно прихуел. Приём, вау. Не встреча, не застолье, не вечеринка, а приём. Был этот Влад птицей высокого полёта — очевидный вывод, который напрашивался сам собой.  А ещё этот Влад даже не поднял голос на своего брата, хотя тот явно проебался. Он вообще не злился, не кричал, с одинаковым тоном говорил что с ними, что с Давидом. Неправильно это было как-то.  Но не ему судить.  — К слову, спасибо огромное, эм… — Слава я. — Да, Слава. Спасибо, — и с этими словами он улыбнулся, разворачиваясь и убегая в медленном темпе в сторону от них, не дожидаясь, пока его брат закончит свои прощания с Алей и побежит за ним.  Да уж.  Выглядели его ноги во время бега ещё лучше, чем Слава себе на секунду представил. И постарался сразу же выбросить эту дурость из головы — чего только не надумаешь себе под пивом.