Доброе сердце лечит печали

      Волк то приходил в себя, то снова проваливался в беспамятство. В редкие мгновения кратковременного пробуждения он видел перед собой большие синие глаза, с беспокойством осматривающие его, а тонкие заботливые руки промокали лоб и протирали шею, принося облегчение. Он не знал, в каком мире находится, но без конца чувствовал боль. И слабость. Значит, еще жив. Значит, у нее получилось…       Иногда ему что-то засовывали в рот и тихо, но настойчиво уговаривали выпить. Он подчинялся и глотал, а потом снова забывался. В видениях к нему приходили давно забытые друзья детства, заглянул даже брат, снова предложил заняться легальным кондитерским бизнесом. В этот раз Волк не стал ругаться, а лишь рассмеялся, представив себя в фартуке и поварском колпаке, достающим печенье из духовки.       — Что с ним? — отец Тихон прибежал на смех.       — Бредит, — Настя вынула градусник из-под мышки, поднесла к глазам. — Температура высокая, и все растет и растет.       — А это может быть… заражение?       — Не знаю. Нет, — Настя обхватила голову руками и прошлась по комнате. — Я же все сделала правильно, все обеззаразила чистым спиртом — руки, пинцет, шприц…       — Ты-то да, а он, может, грязными пальцами в рану лазал? — Тихону было больно видеть Настю в таком состоянии, и он пытался найти хоть какое-нибудь оправдание. Девушка остановилась и задумчиво посмотрела на Волка. Его сильно лихорадило, от тела исходил ощутимый жар. Если ничего не делать, к вечеру его может не стать.       — Нужны антибиотики, срочно. ...............       Сергей Иванович покачивался в любимом кресле, пытаясь прочитать газету, но видел лишь буквы, никак не желавшие складываться в слова. Все вокруг обсуждали загадочного визитера, строили теории, предположения, а ему было плевать, кто он и откуда. Вышвырнуть его за ворота, да и дело с концом. Голос священника отвлек от двадцатой попытки прочитать новостную статью.       — Сергей Иванович, можно вас попросить?       — В чем дело? — староста мрачно зыркнул на Тихона и Настю поверх газеты. — Манна небесная дала сбой?       — Отвезите Настю в город, пожалуйста, — попросил Тихон, проигнорировав колкость. Староста снова уставился в газету.       — С какой стати мне это делать? Я только вчера оттуда.       Субботние поездки в город были для Сергея Ивановича доброй традицией. Молодняк доверху нагружал Ниву мясом, овощами, фруктами, а староста отвозил на продажу, возвращаясь обратно с гостинцами и лекарствами. А теперь его просили нарушить это правило и съездить в город пустым?       — Дядя Сережа, пожалуйста, ради меня, — попросила Настя. Сергей Иванович опустил взгляд на ее руки, на которых еще виднелись следы от крови.       — Ради этого козла просишь? Зачем он тебе сдался?       — Антибиотики нужны всем, — твердо ответила Настя после сиюсекундной паузы и обратилась к Тихону. — Знаешь, отец, я могу дойти и сама. Просто присмотри за ним, пока меня не будет.       Сергей Иванович хмыкнул и закрылся газетой, бесцельно таращась в буквы. Шрам на бедре разнылся, заставив вспомнить, как три года назад, после разборок с Курносым, Настя зашивала его, неспособного сесть за руль и доехать до больницы. Она, шестнадцатилетняя девочка, к тому моменту только-только освоившая навыки медицины, действовала как настоящий профессионал, а потом, после операции, прошла шестьдесят километров туда и обратно ради лекарств, необходимых для скорейшего заживления раны. Одна, в грозу, промокла до нитки и подхватила воспаление, но дошла, чтобы помочь… Плюнув, староста смял газету и швырнул ее на землю.       — Настя! Подожди! .............       Старенькая Нива скрипела и кренилась на грунтовых перепадах, но на асфальте вела себя намного увереннее. Двигатель тарахтел, набирая обороты, кусты и деревья за окном замелькали чаще. Настя еще раз поблагодарила Сергея Ивановича за то, что согласился подвезти.       — Не за что, доча. По правде говоря, это он тебе спасибо сказать должен.       — Скажет… Когда очнется, — Настя поправила сбившуюся юбку.       — Я бы на это не надеялся.       — Почему?       Староста позволил себе отвлечься от дороги, чтобы взглянуть в по-детски наивное лицо Насти. На ее хрупкие плечи с малых лет выпало немало несчастий, но в голубых глазах по-прежнему сохранялся огонек чистоты и надежды. Андрей, его сын, давно это заметил, задолго до ухода в армию. Важно было сохранить этот огонек до его возвращения.       — Настя, он же бандит, на его руках кровь десятка людей, а то и больше! Он головорез!       — Спаситель висел на кресте вместе с двумя разбойниками, — парировала Настя. — Один из них раскаялся и попал в рай.       Сергей Иванович отвел взгляд. Ох уж это христианское воспитание. Блажен, кто верует. Девочка просто еще слишком молода, чтобы осознать разницу между тем, как должно быть и тем, как оно есть на самом деле; верит в книжки, в слова пастора. Он и сам таким был в ее годы, только книжица была другая — воинский устав, а вера была в приказы командира, в братьев по оружию. Посвятив военному делу пятнадцать лет своей жизни, и изрядно угробив здоровье и нервы, Сергей Иванович познал лишь одну простую истину: человек человеку волк, а волки никогда не меняются. Он не мог позволить пережить этот горький опыт Насте. Но она почему-то сама делала все возможное, чтобы ее большое и доброе сердце вывернули наизнанку, вытерев о него ноги.       — Андрей скоро вернется из армии, — решил напомнить староста.       — Я помню.       — Поедешь встречать?       Настя вздохнула. Не об Андрее она сейчас думала, а о человеке в беде, которого вынужденно оставила одного. Правда, не совсем одного, под надзором отца Тихона и матушки, получивших необходимые инструкции, но все же неспокойно было ее сердце — а не случится ли чего за время их отсутствия? Андрей, Андрей… Настя хранила его письма, на каждое отвечала, но ни в одном из них так и не ответила взаимностью на его слова о любви. Разве ж правильно обманывать человека, признаваясь в том, чего нет? Андрей был хорошим другом, они часто гуляли, но девушка не питала к нему ничего, кроме скромной дружеской симпатии. Слова об отношениях и о браке Настя никогда не воспринимала всерьез, а на любые попытки окружающих завести разговор на данную тему просто отшучивалась или уклонялась. Но от прямого вопроса старосты нельзя было уклониться.       — Поеду.       — Славно, думаю, он будет рад тебя…       Сергей Иванович не договорил, увидев на обочине черный внедорожник и блондина в деловом костюме, активно машущего рукой. Настя тоже насторожилась — что-то уж больно часто в округе стали встречаться незнакомцы. Проезжать мимо было неловко, но даже если бы они хотели, они не могли остановиться — лекарства важнее. К счастью, староста разделял ее мысли и лишь сильнее нажал на газ. Краем зрения Настя успела заметить как блондин криво улыбнулся и подмигнул, отчего ей стало не по себе.       — Вот ведь, — процедил староста, уловивший похабный взгляд блондина. — Что за времена, одна пакость кругом.       — Как думаете, он уедет, когда мы будем возвращаться? — Настя с волнением всматривалась в боковое зеркало.       — Уедет, куда он денется, — ответил Сергей Иванович, стараясь не показывать сомнение. Хотел бы он, чтобы все было так просто. Чтобы всякая шваль растворялась сама по себе, так и не найдя дорогу в их деревню. ...........       В городе пришлось побегать по аптекам в поисках нужных лекарств. Настя падала с ног от голода и усталости, но крепко сжимала в руке листок с названиями, выписанными из медицинского учебника. Пару раз она случайно сталкивалась плечом с прохожими и горячо извинялась: подумать только — четыре года подряд ездила сюда на учебу, а так и не привыкла к узким улочкам и оградам. Один раз едва не угодила под колеса по невнимательности и тут же перекрестилась, помянув сбитую насмерть сестру. Шумная и тесная городская жизнь таила в себе множество опасностей, но желание Насти переехать и устроиться в больницу только крепло. Так ведь хотела Лена, но не успела… Она продолжит ее дело, сразу, как только вылечит того мужчину. Он был знаком, проверкой ее веры и силы духа. Ничего ведь не бывает просто так. И Настя терпеливо отстаивала в очередях, узнавала, спрашивала, тратила последние деньги на дефицитные лекарства.       Заглянув по дороге в кондитерский магазин, Настя купила на остатки денег пряник для Вани — храбрый маленький помощник заслужил лакомство — и вернулась к ждущей Ниве. Бросив взгляд на высокие бетонные дома, Настя мысленно пообещала снова сюда вернуться. Это было ее доброй традицией. ..............       На половине обратного пути им снова повстречался тот самый внедорожник и блондин. Заприметив Ниву, он подал знак и внедорожник рванул с места, перегородив дорогу. От резкого торможения Настя едва не расшибла лоб о панель, Сергей Иванович придержал ее и гневно высунулся из окна.       — Вы чего творите, ироды?! Жить надоело?!       Самодовольный блондин в окружении двоих громил сурового вида подошел поближе, окинул хитрым взглядом старика и девицу, испуганно прижимающую к себе угловатый аптечный мешок.       — Извини, папаша, извини, больше не будем. Куда путь держите?       Настя с замиранием сердца следила за незнакомцем, вальяжно облокотившимся о крышу Нивы. В день гибели сестры она лишилась чувства страха, и не испытывала его ни когда шла под бесконечными молниями, ни когда ныряла за Ванькой в ледяную воду, ни даже когда ей приставили пистолет к голове в церкви. Но теперь ей было ради чего жить, было ради кого торопиться, и забытая волна почти осязаемого страха пробежала по телу мелкой дрожью.       — Я перед вами отчитываться не обязан, — Сергей Иванович пытался завести заглохший двигатель. Взгляд блондина скользнул по шинели с нашивками военно-морского флота. Он улыбнулся.       — И в самом деле. Негоже старому морскому волку якшаться с любителями.       Сергей Иванович фыркнул и потянулся за заранее приготовленной отверткой, но Настя положила руку ему на предплечье.       — Не надо, — попросила девушка одними губами.       — Что такое, милая? — деликатно поинтересовался блондин. Несмотря на его кажущуюся дружелюбность, он и его люди вызывали нешуточное опасение. Но что еще хуже — они тратили драгоценное время, которого и так не хватало.       — Мы спешим, пожалуйста.       Жалобный голос Насти заставил сжаться сердце Сергея Ивановича. Он с силой крутанул ключ и двигатель нехотя затарахтел.       — Дайте проехать, вы пугаете внучку!       — Можем сопроводить, внучке будет спокойнее, — блондин снова подмигнул девушке. — Так куда путь держите, напомните?       — Туда, где не выносят чужих, — процедил староста. Блондин усмехнулся.       — Звучит так, будто едете к моей бывшей. Хорошо, тогда не буду вас задерживать. Но вы должны кое-что знать: за мостом случилось нечто ужасное, зрелище, прямо скажем, не для юной леди. Много крови, много тел… Одно, кстати, до сих пор где-то бегает, с чемоданом, полным деньжат. Не встречали?       — Нет, — выпалила Настя, испугавшись, что староста ответит иначе. Блондин понимающе покачал головой.       — Жаль. Мы с ним старые друзья и, как друг, я хочу узнать, все ли с ним в порядке, помочь, если он ранен, защитить от всякого сброда… Понимаете?       — Понимаем, но мы никого не видели, правда, — Настя выговаривала каждую букву, пытаясь убедить скорее себя, чем других. Сергей Иванович молчал, не поднимая взгляда от приборной панели.       — Что в пакете? Лекарства? — блондин прищурился.       — Это для мамы, — Настя сильнее прижала пакет к груди.       — Чем болеет?       — Вы, кажется, не собирались нас задерживать? — напомнил староста.       — Точно, точно, — спохватился блондин и подал знак своим, чтобы убрали джип, а затем протянул руку. — Здоровья супруге и матери.       Сергей Иванович нехотя пожал руку блондину, Настя же воздержалась и молча покачала головой. Она заметила необычную татуировку на протянутом запястье — тигр или собака, грызущая цепь, на фоне полукруга, по-видимому, обозначающего солнце. Под полукругом было что-то написано, кажется, имя, но Настя не успела прочитать.       — Красивая у вас внучка, папаша.       Не дожидаясь, когда полностью освободят дорогу, Сергей Иванович утопил педаль газа. Двигатель взревел, а Настю вжало в сиденье. Нива проехала в считанных миллиметрах между внедорожником и обочиной. За клубами пыли было не понять — есть ли за ними погоня или нет, но отвертку Сергей Иванович держал под рукой.       — Козлы… Не обращай внимания, — староста по-дружески потрогал Настю за холодную коленку.       — Все хорошо, — девушка напряженно прижимала пакет двумя руками, как родного ребенка. Сергей Иванович выдохнул. Хорошо, что не отпустил ее одну, да еще пешком. Вокруг же ведь черт-те что творится, настоящий дурдом. Убийства, бандиты, деньги… Последний пункт особенно заинтересовал Сергея Ивановича. Быть может, с выселением чужака придется повременить.