Настоящая жизнь

Их отношения никогда не были простыми. Сначала была ледовая арена, режущий глаза свет и голос Этери Тутберидзе, который мог заставить сжаться в комок даже олимпийского чемпиона. Для Жени, Этери была сначала Богиней. Тренером, который увидел в ней не просто девочку с огромными карими глазами, а бойца. Она выжимала ее до последней капли пота, ее крик "Медведева, работай!" звучал в ушах даже во сне. Женя боялась ее, преклонялась перед ней, ненавидела ее порой до слез. А потом что-то переключилось. Возможно, это случилось после тяжелой, когда Этери, отложив все звонки и тренировки, сама сидела у ее больничной кровати, безмолвно держа ее за руку. Или когда несмотря на все конфликты, обидные слова, которые они наговорили друг другу, Тутберибзе нашла в себе силы и разрешила Евгении вернуться к себе в штаб. Страх сменился пониманием, а понимание — чем-то гораздо более глубоким и трепетным. Женя начала ловить ее взгляд и видеть в нем не только оценку, но и ответную теплоту. Их объятия после удачных прокатов стали длиннее, а прикосновения — значимее. Они никогда не переходили грань, но эта грань истончилась до прозрачности. А потом появился Он. Ильдар. Успешный, красивый, из "правильной" семьи. Мама Жени были в восторге. —Остепенишься, наконец — говорила Жанна. —Лед это несерьезно, пора начинать настоящую жизнь. Давление было таким же мощным, как и на тренировках у Этери, но бездушным и холодным. Женя пыталась сопротивляться, но ее воля, закаленная на льду, дала трещину под напором семейного "благополучия". Она сказала "да", глядя в пол, чувствуя, как предает каждую клеточку своего существа. Тутберидзе узнала об этом последней. Ее реакция была шокирующей, не гнев, не крик. Она просто перестала смотреть на нее. Похолодела. И это было в тысячу раз больнее.

***

За неделю до свадьбы Медведева зашла в ее кабинет. —Я не могу без тебя— выпалила она, дрожа. Этери подняла на нее ледяной взгляд. —Ты все уже решила, Женя. У тебя есть своя "настоящая жизнь". И мне нет места в ней Это был приговор. И в тот миг девушка все поняла. Она боялась осуждения, боялась разрушить идеальную картинку, которую так хотели ее мама. Но остаться без этого взгляда, без этого голоса, без этих рук, которые знали каждую ее мышцу не только как тренер...это была смерть. Утром в день свадьбы, глядя на свое отражение в зеркале в ослепительном платье, она не увидела невесту. Она увидела манекен. И вспомнила другое отражение, в потных зеркалах раздевалки, где Этери, уставшая, поправляла ей сбившуюся прядь волос. Это было настоящее. Все остальное — ложь. Ее рука сама потянулась к телефону. Одно сообщение. Короткое, как выдох: "Я не могу. Забери меня" Ответ пришел мгновенно: "Буду через 15 минут. Ничего не бойся" И она пошла. Сердце колотилось, вышибая ритм из свадебного марша. Она прошла мимо всех, она не слышала их. Их голоса заглушал громкий гул сердца. Дверь дома, где они готовились открыдась и Медведева вышла на улицу. Ждала. Машина Этери притормозила. Женя несколько секунд стояла в роздумиях, а затем открыла дверь машины и села на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась, отсекая прошлую жизнь. —Поехали—выдохнула Женя Тутберидзе не смотрела на нее. Ее пальцы сжали руль, костяшеи побелели. Но она тронулась плавно, уверенно. Они выехали на свет, оставляя позади суету, крики и разбитые иллюзии.

***

В загородном доме пахло деревом и старой книжной пылью. Тишина была густой, сладкой, после свадебного гомона. Платье лежало на полу, как сброшенные оковы. Они стояли друг напротив друга в просторной спальне. Женя в одной майке и трусиках, чувствуя себя одновременно уязвимой и невероятно свободной. Этери смотрела на нее не как тренер, а как женщина. Ее взгляд был тяжелым, полным немого вопроса. —Ты уверена?—тихо спросила Этери—назад пути не будет —Я никогда не была так уверена ни в чем— ответила Женя, и это была правда. Первый поцелуй был не огнем, а водой после долгой жажды. Губы Этери, такие пухлые и мягкие. Женя утонула в этом ощущении, в ее запахе — дорогие духи с ноткой ириса. Они медленно двинулись к кровати, сбрасывая с себя остатки одежды. Руки Этери, привыкшие чувствовать каждую мышцу, каждое напряжение, теперь изучали ее тело с новым, благоговейным интересом. Ее прикосновения были безошибочно точными она знала, где таится напряжение, где рождается дрожь наслаждения. Этери положила ее на прохладный шелк простыней и склонилась над ней. Лунный свет серебрил ее белокурые волосы, делая ее похожей на древнюю богиню. —Я столько лет смотрела на тебя на льду—прошептала женщина, губы скользнули по виску, щеке, углу губ девушки—Следила за каждым движением. Но я не представляла, какая ты на самом деле...здесь Ее ладонь легла на живот Жени, плоский и напряженный, а затем поползла ниже, к бедрам. Женя вздрогнула, когда пальцы Этери коснулись самой сокровенной части ее. Это было не вторжение, а исследование. Точное, внимательное. Но в каждом движении была такая концентрация и такая нежность, от которых перехватывало дух. —Тери...— простонала Женя, вцепившись в нее, пытаясь стать ближе, раствориться. —Тише— она прижала палец к ее губам—Я знаю твое тело лучше, чем ты сама. Доверься мне Этери не спешила. Ее рот медленно, с почти исследовательским интересом, двигался вниз, оставляя влажный след на груди. Она обошла вниманием напряженные соски, заставив Женю стонать от предвкушения, и лишь потом, когда томление достигло пика, взяла один из них в рот. Женя вскрикнула, впиваясь пальцами в ее светлые волосы. Ощущение было сокрушительным — влажная жара, ласковый язык, легкое посасывание. Этери знала ее тело снаружи — каждую мышцу, каждую связку. Теперь она изучала его изнутри, по реакции, по вздрагиваниям, по срывающимся стонам. Ее ладонь, сильная и уверенная, скользнула по ее боку, обводя изгиб талии, затем медленно, неотвратимо двинулась вниз, к животу. Каждое прикосновение было выверенным, нежным, но неумолимым. Она касалась, ласкала. —Тери, пожалуйста...—взмолилась Медведева, уже не в силах выносить это сладкую, медленную пытку. В ответ она услышала тихий, немного хриплый смешок. Пальцы блондинки наконец коснулись ее промедности, а затем утонули в горячей, трепетной влаге между ее ног. Брюнетка замерла, ее дыхание перехватило. Прикосновение было одновременно и вопрошающим, и утверждающим. Оно говорило: "Ты здесь. Ты моя. Ты настоящая". Этери смотрела ей в глаза, не отрывая взгляда, пока ее пальцы начинали свое движение, сначала едва заметное, круговое, нащупывая тот самый чувствительный узелок, скрытый в складках нежной плоти. Когда она его нашла, Женя вздрогнула всем телом, и ее глаза широко распахнулись. Этери усмехнулась и прошептала —Тише, все хорошо. Она не меняла ритма, ведя ее к краю с безжалостным, выверенным терпением. Один палец, скользкий от ее соков, медленно, преодолевая сопротивление, вошел внутрь. Женя застонала, чувствуя, как ее изнутри заполняет пульсирующее тепло. Ощущение было одновременно интимным, непривычным и невероятно возбуждающим. Скоро к первому присоединился второй. Ритм пальцев ускорился. Большой палец продолжал нежно поглаживать бугорок снаружи, в такт движениям внутри. Девушка уже не могла сдерживаться. Ее бедра сами начали двигаться навстречу, ее стоны стали громче, отчаяннее. Она цеплялась за плечи блондинкт, за простыни, теряя опору в этом водовороте ощущений. Мир сузился до этого темного поля, где правили ее пальцы, ее дыхание, ее глаза, не отрывавшиеся от ее лица. Женя чувствовала, как внутри все сжимается, напрягается, готовое взорваться. –Я...я сейчас...— это был едва слышный шепот. Этери наклонилась и поцеловала ее, заглушая ее крик в поцелуе, в тот самый миг, когда тело Жени взорвалось спазмом невероятного, ослепляющего наслаждения. Волны катились через нее, одна за другой, вымывая прочь последние остатки страха, сомнений и прошлой жизни. Она дрожала, вцепившись в Этери как в единственную реальность. Когда спазмы наконец утихли, Тутберидзе медленно, с нежностью, извлекла свои пальцы и просто прижала ее к себе, позволяя ей отдышаться, прийти в себя. Ее ладонь лежала на ее влажной, горячей коже, чувствуя, как бьется ее бешено колотящееся сердце. Они лежали так молча, сплетенные в лунном свете. Ничего не нужно было говорить. В этом молчании, в этом тепле, в этом полном принятии и заключался весь ответ. Женя нашла не просто любовь. Она нашла дом..