Цена Героя. Проданный шторму

Вечер был тихим, слишком тихим для того, чтобы сердце Тейлза билось так громко. Корабль, построенный его руками, скрипел под порывами ветра, и юный лис никак не мог отделаться от мысли: а правильно ли он сделал? Океан тянулся без конца, горизонт скрывал тайны, а впереди — только неизвестность. Марко сидел напротив, скрестив руки на груди и поглядывая в сторону заката. Было заметно, что он о чём-то думает, но пока молчит. — Мы должны найти Гроха и Слизня, — нарушил наконец тишину Марко, и в его голосе звучала твёрдость. — Если они живы — они знают, где Соник. Если мертвы… тогда, возможно, остались следы. Тейлз нахмурился. Ему не нравилось даже слышать эти имена. — А если они нападут на нас? — тихо спросил он. — Они ведь… опасны. Ты сам это говорил. — Поэтому и нужно всё продумать, — Марко кивнул. — Мы не можем просто ворваться к ним. Нужно знать, где они, и как безопасно добраться. Тейлз задумался, сжав маленькие ладони на штурвале. Ветер трепал его мех, но в душе было тяжелее. С тех пор, как он потерял Соника, прошло почти четыре года. И он так и не узнал правды. Он украдкой взглянул на спутника. Марко был старше, ему было двадцать один. Казался суровым, но иногда в его взгляде проскальзывала усталость — та, что приходит после слишком многих ошибок. — Такой маленький, но гений… — вдруг произнёс Марко вслух, даже не заметив, что сказал. — Сколько тебе лет, малой? — Одиннадцать, — тихо ответил Тейлз, обиженно скосив взгляд. — И я не малой. Марко усмехнулся уголком губ. — Между нами десять лет разницы. Знаешь, некоторые люди в двадцать не умеют даже собственную жизнь наладить… Эти слова заставили Тейлза опустить взгляд. Он знал, что родители никогда не отпустили бы его в такое путешествие. — Кстати, — Марко заметил его смущение, — а как ты объяснишь родителям? Они же не могли отпустить тебя одного. — Я… — Тейлз замялся, и щеки его порозовели. — Они думают, что я ушёл ненадолго. Я оставил им письмо. Сказал, что должен… что должен искать Соника. — Одному в море? — Марко вскинул брови. — Я не один, — тихо ответил лис. — У меня есть корабль. У меня есть ты. Марко замолчал, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. — Родители… они тебя любят, — наконец сказал он. — И будут ждать. Но… ты слишком много берёшь на себя, Тейлз. Даже взрослым иногда страшно. Тейлз сжал губы, не найдя ответа. В груди горела одна мысль: я обязан найти Соника. Даже если никто другой не верит. Марко тем временем снова отвернулся к морю. И вдруг заговорил о том, о чём молчал долгие дни: — Знаешь… я ведь знал Соника. Но не так, как другие. Тейлз поднял взгляд. — Ты знал его?! Марко кивнул. — Я работал охранником у Эгмана. Тогда мне нужны были деньги. Сестра болела… Лили. Маленькая, но сильная. Она всегда восхищалась Соником, рассказывала, какой он герой. А я… думал, что герои — это красивые сказки. Что в жизни всё иначе. Тейлз слушал, затаив дыхание. — Я встретил его в лаборатории, — продолжил Марко. — Сначала общался с ним только потому, что так нужно было. Грох и Слизень пообещали мне золото, если я войду к нему в доверие, помогу сбежать… а потом предам. Я согласился. Мне нужны были деньги. Я хотел спасти Лили. Он резко замолчал, будто слова давались с трудом. — И?.. — прошептал Тейлз. Марко провёл рукой по лицу, тяжело вздохнув. — И я предал его. Ввёл дозу. Отдал Гроху и Слизню. Я помню его глаза в тот момент… Он не кричал, не ругался. Он просто смотрел. Будто… понимал. Будто знал, что я не злой. Что я слабый. Он замолчал, и только шум волн заполнил тишину. Тейлз почувствовал, как внутри сжалось сердце. — Это было ужасно, — сказал он, чуть дрогнувшим голосом. — Но… хорошо, что ты понимаешь это. Многие даже не думают о том, что сделали. Марко посмотрел на него. В его взгляде было что-то почти детское — растерянность, вина и надежда. — Ты слишком мудрый для своих лет, Тейлз. — Он покачал головой. — Слишком. Мальчишка не ответил. Просто крепче сжал штурвал, а про себя подумал: если Марко действительно жалеет — может, он и правда поможет мне найти Соника.

---

Марко сидел, опершись локтями о колени, смотрел вдаль на тёмное море и хмурился. В голове крутились десятки идей, но ни одна не казалась стоящей. — Чёрт… — пробормотал он себе под нос. — Мы ищем призрак. Где его искать-то, а? Тейлз молчал, сосредоточенно возился с какими-то настройками на своём корабле, но всё же бросил взгляд на спутника: — Ты выглядишь так, будто у тебя мысль на языке вертится. Марко медленно прищурился. — Мысль… да, может, и вертится. — Он вздохнул и провёл рукой по лицу. — Я ведь знаю этих ублюдков. Гроха и Слизня. Мы раньше… встречались чаще, чем хотелось бы. У них было одно местечко, которое они любили. Там всегда бухали, тратили деньги, проводили время. — Любимое место? — Тейлз тут же оживился. — То есть… шанс, что они могут быть там сейчас? Марко кивнул. — Если они не изменились. А эти двое — они такие… привычные, понимаешь? Привыкают к одному и тому же. Если им нравилось то заведение — значит, вполне вероятно, они и сейчас туда таскаются. Тейлз задумался. — Но как мы поймём, что они там? Мы же не можем просто ворваться в таверну и начать их искать. Это опасно, да и заметят сразу. Марко ухмыльнулся, уголки губ дрогнули. — Всё проще. Их корабль. Я знаю его, как свои пять пальцев. Он такой уродливый, что его трудно не заметить. Если судно пришвартовано рядом с этим местом — значит, они внутри, стопроцентно. — Ага… — Тейлз прищурился, прокручивая план в голове. — То есть сначала мы проверяем гавань. Если корабль там — значит, и они там. — Точно. — Марко постучал пальцем по виску. — И вот тогда… мы проберёмся в их корабль. — В их корабль? — Тейлз даже чуть приподнял уши. — Подожди… Это не слишком опасно? Марко ухмыльнулся шире, глядя на маленького лиса. — Опасно, малой, но действенно. Думай сам: в таверне они расслаблены, оружие оставляют на корабле или при себе, но в любом случае, если мы их подождём в каюте — застанем врасплох. Они не ждут гостей. Тейлз медленно кивнул, уже представляя сцену. — Значит… мы забираемся в их корабль, прячемся в каюте и ждём. Когда они вернутся — мы нападаем, обезоруживаем и… — И начинаем разговор, — твёрдо вставил Марко. — Без лишней крови. Нам нужно не убивать их, а узнать, что они сделали с Соником. Где он. — А если у них будет оружие? — спросил Тейлз, нахмурившись. Марко махнул рукой. — Да какое у них оружие… максимум корявые сабли да ножи. Мы справимся. Ты же быстрый, а я знаю, как они дерутся. Главное — не давать им времени опомниться. Тейлз всё ещё сомневался, но в его глазах появился огонёк решимости. — Хорошо. Но мы должны быть предельно осторожны. Одно неверное движение — и они нас прикончат или сбегут. — Осторожность — моё второе имя, — буркнул Марко, хотя сам понимал, что звучит это как шутка. Он посмотрел на Тейлза и вдруг, не удержавшись, сказал: — Знаешь… Ты ведь мелкий. Но гений. Честное слово. В одиночку построить корабль… В одиннадцать лет! Чёрт, я в твоём возрасте даже не знал, как правильно верёвку вязать. Тейлз смутился и отвёл взгляд. — Это не так уж и сложно, если учиться и пробовать. — Не скромничай, малой, — покачал головой Марко. — Между нами пропасть в возрасте, но я тебе скажу: ты чертовски умён. И без тебя я бы не продвинулся и на шаг. Эти слова немного приободрили Тейлза. Он выдохнул и сказал твёрдо: — Тогда мы должны сделать это. Вместе. Найдём корабль, проникнем внутрь и дождёмся их. Марко улыбнулся в ответ — на этот раз серьёзно и искренне. — Вместе.

---

Соник резко распахнул глаза. Привычка — мгновенно вскакивать на ноги после пробуждения — сработала сама собой. Но вместо того чтобы удариться лбом о низкий потолок тесной коморки, где он обычно приходил в себя, он неожиданно ощутил мягкость под спиной. Кровать. Настоящая. Он моргнул, удивлённо оглядываясь. Потолок был выше, пространство просторнее. Деревянные стены, слегка покачивающиеся, говорили о том, что он всё ещё на корабле. Но не в темнице. В каюте. Однако радость длилась недолго. Соник попытался пошевелиться и сразу услышал неприятный звук: скрип и натяжение верёвок. Его руки и ноги были крепко связаны. Он дёрнул ещё раз — глухо, но достаточно, чтобы шум заставил его замереть. — Даже не пытайся, — раздался спокойный голос из тени. Соник вздрогнул всем телом, уши дёрнулись. Он не заметил его сразу — а он был здесь всё это время. Шэдоу сидел в кресле у стола, полуповернувшись к нему, с каменным лицом и ледяным взглядом. Соник дёрнул верёвками, издавая жалобный скрип. — Э-это… эм… п-просто… я, знаешь, всегда так… э-э-э… встаю! Я… я не виноват, что шумлю, хе-хе… Шэдоу молчал. Его взгляд был слишком пронзителен, будто он видел насквозь. Соник не выдержал паузы и сам пробормотал: — Ну… может, ты развяжешь меня?.. Я ведь… н-ничего такого не делаю. — Ничего? — Шэдоу чуть склонил голову, его голос был холоден, но ровен. — Ты назвал побег с моего корабля «ничего»? Соник резко отвёл глаза. — Я… я… я же просто… э-э… хотел… воздуха… да! Воздуха! Тут душно было… Шэдоу не повёл и ухом. Он медленно поднялся с кресла, подошёл к кровати и бросил газету прямо в лицо Соника. Газета съехала вниз, и Соник, моргая, посмотрел на разворот. На первой полосе — он. Двенадцатилетний, сияющий, с широкой улыбкой. Под заголовком: «Герой Эйрила спасает мир от безумца Старлайна!» Соник замер. Сердце стукнуло гулко, но он тут же выдавил вялую улыбку. — Э-э-э… н-ну… похож, да. Ха-ха! Но… э-это… это не я. Абсолютно. У него… э-э… нос другой. И глаза как-то… не так блестят, ага… — Не ты? — Шэдоу прищурился. — Удивительное совпадение. Такой же окрас. Та же улыбка. Даже шипы ложатся так же. — П-просто… э-э… м-много ежей бегает, да? — Соник нервно дёрнулся, запинаясь. — М-может, это… э-э… брат-близнец какой-нибудь… Шэдоу медленно обошёл кровать, не сводя глаз с ежа. — В газете написано: «Соник. Герой. Спаситель». Ты ведь знаешь этого героя? Соник сглотнул. — Я-я-я… н-нет. Не знаю… я ж… я ж… всегда был… у Гроха. И у Слизня. Они… они ж семья. — Семья, — повторил Шэдоу, его голос стал тише, но жёстче. — Забавно. Ты хочешь, чтобы я поверил, что мальчишку, которого знает весь Эйрил, случайно не заметили, потому что он «всегда был у двух проходимцев»? Соник мотнул головой, с усилием выдавливая улыбку. — Да! Именно так! Я ж… я ж всегда… с ними. С самого детства. Я… я глупый, ничего не знаю. — Глупый? — Шэдоу резко наклонился к нему, их глаза встретились. — Тогда как объяснишь, что на моём корабле ты всегда находишь лазейки, чтобы сбежать? Что дерёшься так, будто знаешь, как? Что смотришь на меня — не как идиот, а как тот, кто понимает больше, чем говорит? Соник замер. Его улыбка дрогнула, но он поспешно отвернулся. — Э-это… э-э… п-просто инстинкты! Да, да, инстинкты… Шэдоу хмыкнул и выпрямился. — Инстинкты у «дурачка», который едва связывает два слова? Не смеши меня. Он ткнул пальцем в газету. — Скажи мне, Соник. Случайно не ты ли это? Соник вытаращил глаза и замотал головой так яростно, что уши подпрыгнули. — Н-нет! Это… не я! Совсем-совсем не я! Но его голос дрожал. И чем больше он отрицал, тем больше запутывался. Шэдоу не спешил. Он сел обратно в кресло, скрестив руки на груди. — Хорошо. Допустим, ты не он. Тогда поиграем. Соник дёрнулся. — П-поиграем?.. — Да, — спокойно ответил Шэдоу. — Скажи мне, сколько лет было этому «герою» в газете? Соник заморгал. — Э-э-э… н-ну… двенадцать, наверное. Он же выглядит… маленьким. Шэдоу скривил губы в усмешке. — Забавно. Ты ведь сказал, что не знаешь его. Откуда тогда знаешь, сколько ему лет? Соник быстро отвёл взгляд. — Я… я… ну… э-это написано там, да? Я ж угадал! Шэдоу не дал ему выдохнуть. — Где он жил? Соник по привычке ляпнул первое, что пришло в голову: — В Эйриле! Все знают… э-э… Он осёкся. Шэдоу наклонился вперёд, голос стал тише, но жёстче. — Все знают? Интересно. Ты же говорил, что «всегда был у Гроха и Слизня». Откуда тогда знаешь, где жил этот мальчишка? Соник сглотнул, его дыхание сбилось. — Я… я просто слышал… когда-то… — И ещё вопрос, — перебил его Шэдоу. — Кто был его врагом? Соник замер. Слова сами сорвались с губ, словно рефлекс: — Старлайн. Чокнутый гений. Он тогда… Он осёкся. Поздно понял, что сказал лишнее. Молчание. Шэдоу медленно встал, подошёл ближе, навис над ним. Его глаза сверкали. — Хватит. Соник зажмурился, пытаясь снова изобразить невинную улыбку. Но не успел. — Хватит. Перестань играть. Я всё равно знаю, что ты не идиот. Соник замер, а потом вдруг… усмехнулся. Улыбка получилась кривой, но слишком спокойной, даже странной. — Хе-хе… ну раз знаешь… — пробормотал он. И неожиданно тихо добавил: — Ладно. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул, будто сбрасывая с себя груз всей этой долгой игры. Несколько секунд тянулись мучительно долго. Шэдоу успел подумать, что Соник снова будет юлить, снова вывернется. Но когда тот открыл глаза… Шэдоу внутренне напрягся. Эти глаза уже не принадлежали весёлому наивному ёжику, который всегда заикался и пытался казаться простаком. Они были пустыми. Мёртвыми. Уставшими. Как будто жизнь выжала из него всё и оставила только оболочку. Шэдоу знал, что Соник притворяется. Он был готов увидеть хитрость, скрытую силу или злость. Но никак не это. В груди что-то неприятно кольнуло. Соник говорил уже другим голосом: низким, спокойным, почти холодным. — Вот он я. Настоящий. Доволен? И его взгляд… этот пустой, мёртвый взгляд, казался опаснее любых слов. Шэдоу долго смотрел на Соника, будто пытаясь понять, что именно изменилось. Вроде перед ним был тот же самый ёж, но взгляд… он пробирал до костей. На миг пират потерял привычную твёрдость. — …Ты… — он замолчал, нахмурился. — Что с тобой сделали? Соник усмехнулся краем губ, но усмешка не коснулась глаз. — Ты правда хочешь это знать? — в его голосе не было эмоций. Только глухая усталость. — Три года… нет, почти четыре. Сначала ты думаешь, что справишься. Потом учишься улыбаться, даже когда внутри всё горит. А потом… уже нечего гореть. Только пепел. Он говорил медленно, будто каждое слово выдавливал из себя. А в это время его пальцы, спрятанные в верёвках за спиной, начали осторожно искать слабину. Узлы были крепкие, слишком крепкие, но Соник за годы плена научился терпеливо дёргать верёвку, натягивать и отпускать так, чтобы она чуть-чуть ослабевала. Шэдоу этого не замечал. Он был слишком сосредоточен на взгляде перед собой. — Ты ведь не тот, кем хочешь казаться, — наконец сказал он, чуть тише, чем обычно. — Я думал, что под маской простачка прячется дерзкий боец. Но это… — он осёкся, впервые не находя слов. — Это я, — отрезал Соник, его пустой взгляд не дрогнул. — Такой, какой остался. Шэдоу сжал кулаки. Он привык всё контролировать, привык разгадывать людей насквозь. Но сейчас, глядя в эти мёртвые глаза, он впервые ощутил странное беспокойство. Словно то, что сидело перед ним, могло оказаться куда опаснее, чем он рассчитывал. Верёвки чуть скрипнули, когда Соник незаметно натянул их ещё сильнее. На секунду он замер, переводя дыхание, и снова заговорил: — Ну, что дальше? Ты хотел, чтобы я перестал играть? Я перестал. Теперь твой ход. Шэдоу сжал зубы. — Думаешь, я поверю в твою пустоту? Думаешь, это меня напугает? Соник тихо усмехнулся. — Я ничего не думаю. Я просто… жду момента. Шэдоу нахмурился. — Какого момента? Соник склонил голову набок, как будто это пустое тело вдруг решило пошутить. — А вот это узнаешь, когда он придёт. Верёвки впивались в запястья и лодыжки, словно выжигали кожу. Пираты, похоже, вложили всю силу в узлы, чтобы «шлюшка» не дёрнулась. Руки онемели, ноги ныло, но Соник лишь на секунду прикрыл глаза, выровнял дыхание и незаметно для собеседника начал делать то, что умел как никто другой. Толстая, грубая пеньковая верёвка была не хуже цепей или наручников, а с ними он сталкивался не раз. Слабина всегда есть — нужно только терпение. И пока пальцы осторожно работали, Соник не отвёл взгляда от Шэдоу. — Почему ты так отчаянно пытаешься сбежать? — наконец спросил тот. Голос звучал ровно, но в нём слышалось настоящее любопытство. — Ты же перестал играть в дурачка. Мог бы хотя бы раз сказать правду. Соник чуть склонил голову набок и усмехнулся. Усмешка была колючей, почти издевательской. — Ты серьёзно? — его голос был низким, чуть хрипловатым, и пустой взгляд лишь усиливал издёвку. — Ты, Шэдоу, «всевидящий капитан», который даже газеты раскопал, чтобы докопаться до моего прошлого… и не понял? Он качнул головой, усмехаясь шире. — Какой же ты глупый. Шэдоу нахмурился, его красные глаза опасно сузились. — Что ты сказал? — Я сказал, что это смешно, — Соник тихо хмыкнул. — Ты вытащил меня за маску, гордился тем, что всё понял. Но если бы ты и правда понял, то знал бы и ответ на свой вопрос. Он ведь очевиден. Он чуть наклонился вперёд, будто хотел добить его словами. — Я сбегаю, потому что ненавижу тебя. Его пальцы в этот момент сдвинули очередной узел, и толстая верёвка предательски скрипнула. Но Шэдоу был слишком сосредоточен на словах и взгляде перед собой, чтобы заметить это.

---

Соник сидел на краю кровати, неподвижно, будто смирился. Но глаза его горели. В них плескалась ненависть. Не просто к Шэдоу — к нему, конечно, тоже, и очень сильно, — но главная боль жгла изнутри: тоска по дому. Эйрил, тихие улочки, ресторан отца, улыбка Тейлза, заботливая Эми… Всё это было ближе сердца, чем собственное дыхание. И каждое мгновение плена было невыносимо лишь потому, что оно отдаляло его от дома ещё дальше. — Ты думаешь, я буду здесь сидеть вечно? — хрипло бросил Соник, глядя на Шэдоу исподлобья. — Думаю, у тебя нет выбора, — отрезал тот, не поворачиваясь. Он стоял у окна, его силуэт чернел на фоне луны. «Выбора? Да у меня всегда есть выбор», — стиснул зубы Соник. Он осторожно шевельнул ногами. Верёвки туго впивались в кожу, но пальцы были ловкими, а сердце било так яростно, что казалось — вот-вот вырвется наружу. Пока Шэдоу смотрел в окно, Соник, стараясь не выдать себя, начал медленно и незаметно развязывать узлы. — Я ненавижу тебя, — сказал он вслух, словно проверяя реакцию. — Взаимно, — спокойно ответил Шэдоу, не двигаясь. — Ошибаешься. Я ненавижу тебя не за то, что ты сделал со мной. А за то, что из-за тебя я не могу быть там, где должен быть. — Хм. И где же это «там»? — в голосе Шэдоу мелькнула насмешка. — Дома, — резко сказал Соник. — В Эйриле. С отцом. С друзьями. Понимаешь, тёмный? Всё, что я хочу, — это снова увидеть их. А ты встаёшь у меня на пути. Шэдоу на мгновение обернулся, их взгляды встретились. В его глазах не было жалости — только холод и какая-то тень интереса. «Да смотри сколько хочешь. Я всё равно сбегу», — подумал Соник. Узел на одной ноге поддался. Осталась вторая. Шэдоу снова отвернулся к окну, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только скрипом досок под его сапогами. — Думаешь, твой Эйрил тебя ждёт? — тихо сказал он, глядя в темноту. — Думаешь, мир замер без тебя? — Он не обязан замирать, — прорычал Соник, руки его продолжали работать. — Но я обязан туда вернуться. Я нужен им. Я нужен своему отцу. Верёвка на второй ноге ослабла. Свобода. Соник глубоко вдохнул. Он осторожно опустил ноги на пол. И тут же боль пронзила его, будто сотня раскалённых игл вонзилась в тело. Он едва не вскрикнул, резко закусив губу. Перед глазами поплыли тёмные круги. «Дьявол!.. Чёрт… ноги…» Он помнил, как пуля прожгла плоть. Помнил огонь и шок, помнил, как Шэдоу нажал курок без колебаний. Теперь каждый шаг, каждая попытка встать казалась пыткой. Соник всё же поднялся. Одна нога подогнулась, и он едва не рухнул обратно на постель. Но стиснул зубы, вцепился пальцами в край матраса и удержался. Сердце колотилось, лоб покрылся холодным потом. «Не упаду. Не покажу ему. Не дождётся», — упрямо сказал себе Соник. Он выпрямился, хоть и пошатываясь, и сделал крошечный шаг вперёд. Боль пронзила тело так, что в глазах потемнело. — Что ты там возишься? — голос Шэдоу прозвучал из-за окна, спокойный, но настороженный. Соник замер. Его дыхание было тяжёлым, но он всё равно усмехнулся. — Просто думаю, — сказал он, делая вид, что сидит всё ещё на кровати. — Думаю, как же я свалю от тебя, «капитан». Шэдоу слегка усмехнулся, всё так же не отводя взгляда от окна: — Ты и правда думаешь, что я настолько глуп, чтобы оставить тебе путь к бегству? Соник, сдерживая дрожь в ногах, медленно, шаг за шагом пробирался к двери. Каждый шаг был пыткой: вены будто налились огнём, мышцы горели, колени подкашивались. Но он не останавливался. Он наконец добрался до двери и ухватился за холодную металлическую ручку. Рывок. Щёлк. Закрыто. Соник крепко зажмурился и выдохнул сквозь зубы. Боль, усталость, а теперь ещё и тупая злость на самого себя — всё смешалось. — Разочарован? — в голосе Шэдоу прозвучала лёгкая насмешка. — Думал, что я оставлю её открытой? Он медленно обернулся, и их взгляды пересеклись. — Скажи, Соник, — тихо добавил Шэдоу, — тогда, на берегу… ты сам выбрался из цепей или Кувалда действительно освободил тебя? Соник замер, тяжело опираясь о дверь. Его глаза блеснули. Пустые, мёртвые — и в то же время наполненные какой-то колкой искрой. Он криво усмехнулся: — А вот это, тёмный, я оставлю тебе на размышления. Может, Кувалда. А может, я сам. Тебе остаётся только гадать. Шэдоу сузил взгляд. Он ненавидел недосказанности. Но ёж напротив явно наслаждался тем, что оставлял его в неведении. Соник выпрямился, насколько позволяла боль, и произнёс хрипло, но с упрямым вызовом: — Запертая дверь не значит, что я сдамся. И снова сделал шаг. Нога отозвалась адской болью, словно по кости прошёлся молот. Он едва не рухнул, но вцепился в стену, удержав равновесие. Шэдоу смотрел на него внимательно. И впервые ему показалось, что этот ёж… слишком упрям для простого пленника. Слишком упорный, чтобы когда-нибудь смириться. Соник вдруг нахмурился, в голосе больше не было ни тени притворства. — Где ключи? — спросил он глухо, упрямо, будто от этого зависела жизнь. Шэдоу даже не повернул головы. — А если бы и сказал… это ничего бы не изменило. Он всё же бросил короткий взгляд через плечо, уголок губ дрогнул в кривой усмешке. — Я спрятал их. Хочешь — ищи. Всё равно не найдёшь. Соник сузил глаза. Ноздри раздувались, дыхание было тяжёлым, будто каждое слово пиратского капитана только сильнее разжигало в нём злость. — Посмотрим, — хрипло ответил он и отвернулся. Он больше не собирался тратить силы на разговоры. Упрямо, через боль, он начал искать. Хромая, он подошёл к одной стороне каюты. Наклонился, едва не рухнув, и рванул дверцу маленького шкафчика. Полки громко ударились о пол. Соник, не обращая внимания, копался в тряпье, переворачивая всё вверх дном. Ничего. Он перешёл к другой стороне, и тут же боль полоснула по ногам, так что он глухо зашипел. Но не остановился. Открыл другой ящик, опрокинул содержимое на пол. Металл, дерево, ткани — всё летело вниз, грохотало, сыпалось вокруг. — Упрямец, — тихо пробормотал Шэдоу, уже полностью обернувшись от окна. В его голосе было одновременно раздражение и странное уважение. — Ты и вправду думаешь, что вот так, шаря вслепую, что-то найдёшь? Соник не ответил. Даже головы не повернул. Игнорировал каждое слово. Он доковылял до большого шкафа. Ноги дрожали, спина была мокрой от пота, дыхание рвалось на хрип. Он потянулся к ручке… и в тот же миг рухнул на колени. Шэдоу нахмурился. Но ёж поднялся. Стиснул зубы так сильно, что скулы выступили. Уперся в стену и рывком дёрнул дверь шкафа. Тяжёлые полки громыхнули, с грохотом обрушились вниз, всё содержимое рассыпалось по полу. Соник тяжело дышал, хромая, он всё равно продолжал искать. Переворачивал вещи, двигал стулья, открывал ящики. Каждый шаг давался с адской болью, он то и дело падал, гулко ударяясь о пол. Падения становились всё чаще. Теперь почти каждый шаг завершался падением. Но он всё равно вставал. Упрямо. Шэдоу наблюдал. Его красные глаза были внимательны, и впервые в них мелькнула тень чего-то похожего на… изумление. — Ты идиот, — тихо сказал он, но не для того, чтобы оскорбить. Это было констатацией факта. — У тебя ноги прострелены, ты едва держишься на них. Любой нормальный давно бы сдался. А ты… Соник снова рухнул на пол. На этот раз он остался лежать чуть дольше, чем обычно. Но вдруг резко рванулся вперёд и… обеими руками схватил Шэдоу за ноги. Капитан замер, опустив взгляд. Его поразила не дерзость — а сам факт того, что этот упрямец ещё способен так действовать. Соник, цепляясь, начал подтягиваться, поднимаясь выше. Его пальцы, всё ещё дрожащие от усталости, скользнули к одежде Шэдоу. Он принялся лихорадочно шарить, ковырять, искать, словно безумец. — Что ты творишь? — холодно спросил Шэдоу, но в его голосе прозвучала искра удивления. Соник не ответил. Глаза горели пустой решимостью. И вдруг… пальцы нащупали металл. Холодный, знакомый. Ключи. Они висели на цепочке на шее Шэдоу. Соник рванулся, пытаясь сорвать их, но капитан в ту же секунду схватил его за запястья. Сила была несоизмерима — словно стальная хватка приковала ежа на месте. Шэдоу наклонился ближе, их лица почти соприкоснулись. — Нашёл? — тихо произнёс он. — Но думаешь, я позволю тебе их взять? Соник стоял, едва держась на ногах. Лицо его было бледным, губы прикушены до крови, но в глазах горел дикий огонь. Он уже не смотрел на Шэдоу, будто того и не существовало. Все силы, вся его воля были сосредоточены на одном — на двери. На пути наружу. Шэдоу, скрестив руки на груди, молча наблюдал. Этот еж явно собирался на глупость. Он видел, как тот в очередной раз пошатнулся, ухватился за край кровати, выпрямился и снова посмотрел на дверь. — Не смей даже думать об этом, — хрипло бросил Шэдоу, но Соник никак не отреагировал. Тишина. Лишь тяжёлое дыхание Соника и гул моря за окном. Шэдоу прищурился. — Ты правда… — он усмехнулся, — …собрался ломиться в дверь? Никакого ответа. Синие руки сжались в кулаки, тело, дрожащее от боли, качнулось вперёд. Шэдоу даже усмехнулся шире: — Ну давай, глупец. Попробуй. И Соник попробовал. В тот же миг он рванул вперёд, опираясь на всё, что у него осталось: на злость, на ненависть, на жгучее желание вернуться домой. Боль в ногах была адской, будто каждая кость трещала при шаге, но он шагнул раз, другой… и со всей силы бросился к двери, будто готов был разбить её телом, выломать, разорвать на части, если ключа не достать. — Чёртова тварь! — прорычал Шэдоу, когда понял, что тот не шутит. Он метнулся и поймал Соника в последний миг, прежде чем тот врезался бы в массивное дерево двери. Рывком схватил его за плечи, удержал, впечатав спиной в стену. Соник зашипел от боли, но не сдавался, дёргался, словно зверь в капкане. — Ты совсем с ума сошёл?! — рявкнул Шэдоу, удерживая его обеими руками. — У тебя ноги не держат, а ты готов кости переломать ради того, чтобы выбить эту дверь?! Соник вскинул взгляд — взгляд упрямца, которому плевать на боль. Грудь его тяжело вздымалась. — Лучше сломать кости, чем сидеть здесь, — выдохнул он с ненавистью. Шэдоу на мгновение замер. В его глазах мелькнуло то ли раздражение, то ли странное восхищение этим безумным упорством. — Идиот, — процедил он. — Настоящий идиот. Но отпускать не стал. Соник вырывался. Его плечи горели от хватки Шэдоу, дыхание срывалось на хрип. Внутри всё кипело — злость, ненависть, отчаяние. Он прекрасно знал: если бы не эта адская боль, не эта слабость в ногах — он бы одним ударом снёс эту жалкую дверь и ушёл прочь. И никто, даже этот чёртов «капитан», не посмел бы его остановить. Но сейчас каждый шаг давался ценой падения. Каждый рывок заканчивался глухим ударом о пол. Соник снова рухнул вниз, громко и тяжело, скривившись от боли. Поднялся. Сделал шаг — и снова упал. Пол трещал под его падениями, но он вставал вновь и вновь. Шэдоу молча смотрел на это, прищурив глаза. Его хватка то ослабевала, то снова крепла. Соник больше не сдерживался. Стиснув зубы, он поднял взгляд, и в изумрудных глазах пылала ненависть. — ЗАЧЕМ?! — рявкнул он так, что голос сорвался. — Зачем ты держишь меня?! Шэдоу нахмурился, но промолчал. Соник снова дёрнулся, пытаясь вырваться, но ноги подвели, и он с грохотом рухнул на пол. Лежал, тяжело дыша, а потом снова начал подниматься — словно сам факт удержания его здесь был хуже любой раны. — В каких целях, а?! — крикнул он, голос дрожал, срывался на рычание. — ЧТО ТЕБЕ НУЖНО ОТ МЕНЯ?! Почему… почему ты просто не отпустишь?! Он уже не выбирал слова. В каждом звуке звенело отчаяние и ярость. Шэдоу медленно наклонился, нависая над ним, и их взгляды встретились снова. — Потому что ты не понимаешь, во что ввязался, — тихо ответил он. — И если я отпущу тебя сейчас… ты даже трёх шагов не сделаешь. — Лучше три шага к свободе, чем вся жизнь в клетке! — прорычал Соник, пытаясь подняться на колени, руки сжались в кулаки. — Я ненавижу тебя, понял?! НЕНАВИЖУ! Он снова попытался встать, снова пошатнулся, но упрямо продолжил подниматься. Шэдоу, впервые за всё время, нахмурился чуть сильнее. Смотреть на это было мучительно даже для него: этот упрямец с дырой в ноге и обессиленным телом готов был ломать себя об пол и дверь ради одного — свободы. «Идиот…» — подумал он. Но руку всё равно протянул, снова удерживая Соника, не позволяя тому врезаться в дверь. — Отпусти меня, — прохрипел Соник, стиснув зубы так, что скулы побелели. — Отпусти… слышишь?! Он рванулся из хватки, всем телом, так, будто каждая клетка кричала о свободе. Но руки Шэдоу оказались стальными, не поддавались. — Ты не оставляешь мне выбора, — холодно бросил Шэдоу, резко прижимая его к стене так, что у Соника перехватило дыхание. — Чёрт возьми! — Соник зашипел от боли, но продолжал упираться, бился, как зверь в ловушке. Его кулаки с силой ударяли в грудь Шэдоу, беспорядочно, но с отчаянной яростью. — Почему ты всегда находишь меня?! Как, чёрт возьми, ты снова меня нашёл?! Он почти кричал, голос срывался, но в глазах горел неугасимый огонь. — Скажи мне! — рявкнул он. — Я сбежал, я прятался, я уплыл далеко… и всё равно! Как ты снова оказался рядом?! Шэдоу молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь лёгкая тень мелькнула в глазах. Он не собирался отвечать. И тут Соник заметил: взгляд Шэдоу — не на нём, не на двери, а… на его ухе. На серьге. Его сердце ухнуло вниз. — Вот как… — выдохнул Соник, нахмурившись. Он резко толкнул Шэдоу обеими руками, оттолкнул на шаг назад, пока тот не ожидал. Соник не медлил ни секунды: пальцы сдёрнули серьгу с уха, и в следующее мгновение он швырнул её на пол. Металл с глухим звоном ударился о доски. — Если это то, что я думаю… — прошипел он. Его обувь со всей силы опустился вниз. Раздался треск. Под крошкой серебра мелькнул крошечный чёрный чип, искры пробежали и угасли. Комната будто оглохла. Соник замер, глядя на раздавленное устройство, и его взгляд потемнел. Злость и предательство смешались внутри, комом в горле. — Так вот как… — он поднял глаза на Шэдоу, голос его дрожал от ярости. — Вот как ты всё время меня находил. Он тяжело задышал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — А я думал, что Руж… — губы его скривились в горькой усмешке. — Я дурак. Я поверил ей. Открылся… а она всё это время играла заодно с тобой. В его голосе не было боли — только гнев. Лёд и огонь одновременно. — Чёрт возьми, — Соник шагнул ближе, не сводя взгляда с Шэдоу, — я был прав насчёт неё с самого начала. Нельзя ей доверять. Никогда. В комнате повисла тишина, только гул моря за стенами напоминал, что мир ещё существует. Шэдоу молчал. Ни оправданий, ни отрицания. Только этот спокойный, непоколебимый взгляд, в котором Соник видел всё — и холод, и тень чего-то большего. Зеленые изумруды в глазах Соника метнули искры. — Я ненавижу вас обоих, — тихо, но яростно произнёс он. Он снова рванулся вперёд, словно готов был идти до конца, пока не разобьёт себя об пол, дверь или самого Шэдоу. Шэдоу резко перехватил его, вжимая обратно в стену. Доски заскрипели под ударом. — Хватит, — его голос звучал глухо, как раскат грома. — Нет! — Соник хрипел, вырываясь до боли в плечах. — Лучше сдохну, чем снова быть вашей игрушкой! Шэдоу всмотрелся в него, и на миг его глаза сверкнули алым. Он не двигался, только держал крепко, пока Соник не обессилел, осел вниз, тяжело дыша, но не сдаваясь. — Ты ненавидишь меня, — тихо сказал Шэдоу. — Но ты даже не знаешь, зачем я здесь. Соник зарычал сквозь зубы: — Мне не нужно знать! Всё, что вам от меня нужно, — моя кровь. Особенная. Верно? Он усмехнулся зло, с отчаянием. — Ну давай, капитан. Признайся. Скажи прямо: я для тебя не больше чем ключ, инструмент. Шэдоу помолчал. Потом всё же ответил: — Да. У тебя кровь, которая нужна мне. Она особенная, и ты это знаешь сам. Соник замер, сжал челюсть. — Но, — Шэдоу продолжил твёрдо, — я не использую её ради золота. Не ради власти. Мне нужно, чтобы ты помог выполнить задание. Если мы этого не сделаем — пострадают сотни. Возможно, тысячи. — О, красиво звучит, — хрипло перебил Соник. — Геройский капитан Шэдоу! Ты всё это ради людей? Ради мира? Ха! Я не верю. Шэдоу наклонился ближе, и в его голосе было железо: — Веришь или нет — мне плевать. У тебя есть только два пути: либо ты соглашаешься, и тогда я помогу тебе. Я выполню обещание — отвезу тебя домой, к твоему отцу. Лично. Он выдержал паузу. — Либо ты отказываешься. И тогда ты останешься здесь. С пиратами. На их условиях. Соник медленно поднял взгляд. Его глаза полыхали так, что даже морская буря за бортом показалась бы спокойнее. — Значит, выбора нет, да? — прошептал он. — Всё уже решено за меня. — У тебя был выбор, — парировал Шэдоу. — Но ты раздавил его сам. Взгляд Соника метнулся на пол — туда, где валялась разломанная серьга, раскрошенный чип. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Пошёл ты, Шэдоу, — выдохнул он. — Я не стану помогать. Ни тебе, ни кому-то ещё. — Тогда… — Шэдоу выпрямился, его голос стал ледяным. — Я сам заставлю тебя.