Цена Героя. Проданный шторму

Соник впервые оказался в её каюте. Он остановился прямо у порога, даже позабыл моргнуть. Всё тут выглядело… ну, не как на пиратском корабле. В отличие от грубой деревянной обстановки «Морского дьявола», тут царил какой-то стиль — тканевые занавески приглушённого цвета, на полках аккуратно разложенные бутылочки с духами, пара зеркал в резных рамах. Даже кровать, пусть и не роскошная, но застеленная чисто и аккуратно. — Ого… — только и выдохнул он, чесанув затылок. — Это что… это у тебя прямо своя маленькая… эм… крепость? В стиле «ух ты»? Конечно, он сказал это слишком наивно. Глуповато даже. Но внутри у него тут же мелькнула мысль: Ну да, чего я ожидал? Руж же не простая пиратка. Она, как-никак, будто сама с собой в сговоре: и хитрая, и стильная. Опасная птичка… точнее, летучая мышь. В это время снаружи раздался шум — команда Шэдоу готовилась к отходу. «Морской дьявол» стоял рядом с кораблём Руж, и та как раз собиралась уходить. Соник выглянул в щель и успел заметить, как Руж с лёгкой походкой спустилась к трапу. Она разговаривала с Шэдоу. — Ты знаешь, что я люблю действовать по-своему, — её голос звучал мягко, но за ним явно угадывалось скрытое «я всё равно сделаю так, как захочу». Шэдоу стоял, сложив руки на груди, и только прищурился. — Делай что хочешь, Руж. Но влезешь не туда — сама виновата. Она улыбнулась, чуть наклонив голову: — Знаю. Но, согласись, без меня твоё пиратское море было бы скучным. И с этими словами она, почти кокетливо махнув ему рукой, направилась на свой корабль. Через несколько минут паруса её судна уже ловили ветер, и корабль стал стремительно удаляться. Соник, прижавшись к окну, смотрел, как «Морской дьявол» постепенно исчезает из виду. Ему даже стало немного легче: Ну вот и всё. Кажется, я наконец-то оторвался от него…

---

Как только корабль Шэдоу превратился в тёмную точку на горизонте, Соник развернулся и вернулся в каюту. Он ожидал, что Руж будет где-то на палубе или занята делами. Но нет — дверь тихо скрипнула, и сама хозяйка вошла внутрь. И тут же застыла. Потому что перед ней стоял Соник, держа в лапах саблю, которую он нашел в её же каюте. Лезвие дрожало, но не от его рук — скорее от того, что сам Соник ещё не умел обращаться с оружием как следует. Он прищурился, хоть выглядел при этом совсем по-дурному: слишком уж добродушно сверкали глаза. — Я, конечно, благодарен тебе, что ты помогла мне сбежать и всё такое… — начал он, слегка покачивая саблей, будто проверяя, не упадёт ли она у него из лап. — Но это не значит, что я тебе доверяю. Он сделал шаг ближе, стараясь звучать серьёзно. — Я не знаю, кто ты для Шэдоу, но знаю точно: вы знакомы. А это уже, ха, тревожный звонок. И ещё одно: ты пиратка. А пиратам, между прочим, доверять… ну уж точно нельзя. Сказал — и сам же внутренне усмехнулся: Господи, я выгляжу как полный идиот. Но хоть скажу, что думаю. Руж не то чтобы испугалась. Даже пальцем не дёрнулась. Лишь приподняла руки, легко, будто играла в какую-то комедию. На её губах появилась ухмылка. — О-о, как грозно, — протянула она с мягким сарказмом. — Сама серьёзность. И всё это с саблей в лапках. Соник нахмурился, стараясь не поддаться её тону. — Не смей надо мной смеяться! Она подошла чуть ближе, даже не обращая внимания на саблю, и тихо произнесла: — Я не смеюсь. Но… ты совсем не меняешься. Всё такой же упрямый, всё такой же… светлый. И, наклонив голову, она добавила почти шёпотом: — Морис. Слово ударило Соника будто волной. Сабля дрогнула ещё сильнее, и он, сам того не желая, на миг потерял дыхание. — Ч-что?.. — его голос сорвался. Глаза расширились. Внутри всё сжалось. Имя… его настоящее имя, которое почти никто не произносил. Имя, которое он всегда ненавидел и которое берёг, скрывал. — Откуда ты… — прошептал он, не веря своим ушам. Руж лишь улыбнулась загадочно, и в её глазах блеснуло что-то такое, отчего Сонику стало неуютно. Соник моргнул несколько раз, чувствуя, как комната плывёт перед глазами. Он выдохнул, прислонился плечом к дверному косяку, а потом прищурился на Руж: – Ты... это ведь ты причина, по которой мне резко стало плохо на корабле Шэдоу? – голос дрогнул, но в нём всё равно звучала привычная дерзость. Руж чуть склонила голову набок, её улыбка стала опаснее. – Ты быстро сложил пазл, Морис. Даже удивительно. Соник хмыкнул и театрально развёл руками: – Ну да, я ж умный, – на секунду ухмылка вернулась на его морду. – Или думаешь, я весь такой глупенький мальчишка, которому только бегать да улыбаться? Она не ответила сразу. Подошла ближе, каблуки её сапог тихо стучали по полу. И, остановившись прямо перед ним, сказала почти шёпотом: – Можешь не притворяться. Я не Шэдоу. Мне не нужно, чтобы ты строил из себя дурачка. Мне ты можешь доверять. Эти слова словно разрезали воздух. Соник замер, прикусив губу. В груди неприятно ёкнуло – всё это время он и правда изображал из себя наивного, жизнерадостного, чтобы никто не заглядывал глубже. Чтобы не видели, насколько ему больно. Но... если она это поняла... Он выдохнул и сел прямо на край её стола, облокотившись руками. Его глаза на миг стали серьёзнее, чем она ожидала. – Знаешь... иногда это легче – выглядеть идиотом, чем показывать, что тебя рвёт изнутри. – Соник посмотрел на неё исподлобья, но без злости. – Улыбка отвлекает. Меня, всех вокруг... и даже врагов. Руж слегка прищурилась. – Значит, ты всё это время играл? – Не совсем, – он пожал плечами. – Я правда люблю смеяться. Просто... если перестану улыбаться, будет хуже. И будет видно, насколько я устал. Насколько одинок. Но эту мысль он оставил при себе. Руж же мягко рассмеялась, склонив голову. – Ты опаснее, чем кажешься. Знаешь, Морис, твой театр глупости... он очаровательный, но я рада видеть настоящего тебя. Соник хмыкнул и снова изобразил свою привычную наглую ухмылку, но глаза оставались серьёзными. – А вот Шэдоу это точно не оценит, – сказал он с лёгкой насмешкой, но внутри чувствовал странное тепло. – Для него я так и останусь просто занозой. – Может, и так, – Руж наклонилась ближе, её голос стал чуть мягче. – Но занозы тоже могут убить, если их недооценить. Эти слова застряли в голове Соника. Он невольно улыбнулся шире, хотя сердце билось быстрее. Она видит меня насквозь... и, чёрт, это даже приятно. Соник чуть приподнялся на койке, чтобы смотреть прямо на летучую мышь. Голова всё ещё кружилась, но он заставил себя удерживать взгляд, словно проверяя — сколько правды она готова ему выложить. – Кто ты вообще такая? – голос прозвучал тише, чем он хотел, но с жёсткой ноткой. – И что ты знаешь обо мне? Руж усмехнулась, будто этот вопрос она ждала с самого начала. Она склонила голову набок, её глаза блеснули хитрым светом. – Я знаю достаточно, Морис, – она сделала паузу, словно специально растягивая это имя, чтобы услышать, как оно звенит в тишине. – Знаю больше, чем ты думаешь. Соник невольно дёрнулся, как от удара. Его сердце болезненно сжалось, но он упрямо держал лёгкую улыбку на лице, будто это её слова его никак не задели. Но внутри… внутри каждый раз, когда звучало «Морис», будто резали старый рубец, который он старался забыть. Он сглотнул и отвёл взгляд, лишь на миг. Чёрт… Почему именно это имя? Почему оно звучит так, будто всё моё прошлое тянет меня назад в те самые годы?.. – Хм, – он натянуто усмехнулся, – звучит так, будто ты читаешь чужие дневники за спиной. – О, не преуменьшай, – Руж мягко качнула крыльями. – Я просто умею видеть больше, чем кажется. И уж точно – больше, чем Шэдоу. Соник прищурился. – Может, ты и права… Но я скажу одно. – Голос его стал резким, даже неожиданно для него самого. – Не смей называть меня так. Руж подняла брови. – Как… Морис? – Да. – Соник стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Он старался, чтобы его голос звучал спокойно, но сквозь каждое слово прорывалась лёгкая ненависть, горечь. – Никогда. Больше. Не называй меня этим именем. Пару секунд они смотрели друг на друга молча. Взгляд Руж смягчился – будто она уловила гораздо больше, чем он хотел показать. – Понятно… – наконец сказала она тихо, почти серьёзно, без привычной насмешки. – Хорошо, Соник. Его сердце болезненно дрогнуло от того, что она произнесла именно это имя. Настоящее. То, за которое он держался последние годы, как за спасательный круг. Но всё же он не расслабился. – Так кто ты, Руж? – повторил он, уже мягче, но твёрдо. – И почему ты всё это знаешь? Руж тихо вздохнула и отошла к столу. Щёлкнула пальцами — и на нём тут же появился чайник с дымящимся ароматным напитком, пара чашек и блюдо с фруктами, сладостями и ещё чем-то, что выглядело чертовски аппетитно. Соник моргнул. — Эм… ты это… колдовство? — Волшебство, — поправила она с лёгкой усмешкой, разливая чай. — Я же говорила, что я не просто пиратка. Он всё ещё держал саблю, но от запаха желудок снова предательски заурчал. Соник раздражённо нахмурился, но сдался и сел напротив. — Ладно… — пробормотал он, хватая булочку. — Буду считать это… взяткой. Руж молча наблюдала, как он ест, с едва заметной тенью улыбки. Только когда он взял чашку с чаем, она заговорила: — Когда я впервые увидела тебя на корабле Шэдоу… внутри у меня что-то треснуло. Будто стекло лопнуло. Соник поднял бровь, но не перебил. — Ты думаешь, я просто охотница за драгоценностями, хитрая летучая мышь? — её взгляд стал мягче, чем он привык видеть. — Это лишь часть правды. У меня есть… книги. Артефакты. Древние записи, которые мало кто вообще может прочесть. И там я впервые узнала имя. Твоё настоящее имя. «Морис». Упоминание единственного выжившего из рода ежей, носителей дара. Соник замер, пальцы чуть дрогнули на чашке. — Значит… всё это правда… — тихо сказал он. — Да, — Руж склонила голову. — Ты унаследовал не просто скорость. Ты связан с энергией Хаоса глубже, чем любой другой. Твои родители знали. И они отдали всё, лишь бы тебя защитить. Он опустил взгляд. На секунду в каюте повисла тяжёлая тишина. Потом он хрипло усмехнулся: — Будто я сам не помню об инциденте. Соник долго молчал. Казалось, даже еда перед ним потеряла вкус, а чай остыл. Руж не торопила — только смотрела, чуть склонив голову, ожидая. Наконец он выдохнул: — Хочешь правду?.. Ладно. Слушай. Его взгляд потемнел, а уши чуть дрогнули. — Моих родителей звали Лайл и Селеста. — Он произнёс имена тихо, почти шёпотом, будто боялся разрушить воспоминание. — Для меня они были всем. И я… помню их. Помню всё. Губы его скривились в горькой усмешке. — Мне тогда было пять. Я вообще ничего не понимал. Только запах дыма и… страх. Они спешили, торопились, куда-то вели меня. Потом… Соник сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Они посадили меня в комнату. За стеклянной дверью. Она была кодовой, непробиваемой. Я тогда плакал, колотил в неё, кричал… «Не оставляйте меня!». А они улыбались. — Голос его дрогнул. — Представляешь, улыбались. Он зажмурился, но продолжил: — Отец — Лайл — сказал: «Морис, ты будешь в безопасности. Совсем скоро придут новые люди. Они позаботятся о тебе». Мама, Селеста, только приложила лапу к стеклу и шепнула: «Мы любим тебя. Всегда будем рядом, даже если ты нас не увидишь». Маленький Соник прижимался к стеклу, пытаясь коснуться их ладоней через холодную поверхность, и не понимал, почему они говорят это так, будто прощаются. — А потом… — Соник вдохнул резче. — Дверь закрылась. Я слышал крики. Выстрелы. И видел — всё видел. Через стекло. Как их застрелили прямо на моих глазах. Тишина упала тяжёлым камнем. Лишь слабое тиканье часов в каюте нарушало её. — Я не мог выломать дверь. Я пытался. Маленький, беспомощный, я царапал когтями стекло, пока лапы в кровь не разбил. Но оно даже не дрогнуло. Он медленно провёл рукой по морде, будто стирая прошлое. — А потом… меня нашли. Арчи и Элиса. Влюбленная пара, как и обещали родители. Нашли тихого мальчишку, который… выглядел спокойным. Соник усмехнулся, но глаза его оставались пустыми. — Они думали, что я ничего не помню. Даже Арчи так говорил. «Морис ничего не знает, он слишком мал был». — Он понизил голос, будто подражая взрослому. — А я просто молчал. Потому что зачем? Кому это нужно? Он поднял взгляд на Руж. В нём смешались злость, боль и странное облегчение от того, что хоть кто-то теперь знает правду. — Думаю… я хороший актёр, да? Руж смотрела на него не отводя глаз. И в её взгляде впервые не было ни тени игры. Только тёплая, человеческая грусть. Соник отвёл глаза, пробормотав: — О давнем прошлом никто не знает. Ни друзья, ни Тейлз, ни… даже Арчи. Элиса умерла, когда мне было десять, и секрет ушёл вместе с ней. Так что… — он пожал плечами, заставляя себя улыбнуться, — выходит, остался только я. Руж не сводила с него взгляда. В её глазах не было насмешки, только серьёзность и едва заметная нежность. Соник, сам не понимая, почему, впервые почувствовал, что ему легче говорить. Будто с её присутствием воздух в груди становился свободнее. — Арчи и Элиса… — начал он, глядя в чашку, словно там отражалась его жизнь. — Они не были мне чужими. Совсем. Я ведь никогда не думал, что смогу полюбить кого-то, кроме родителей. Но… они постарались. Так, что я и забыл, что они не родные. Голос его стал теплее. — Арчи был строгим, но справедливым. Всегда повторял: «Скорость — это дар, но настоящий мужчина должен уметь и остановиться вовремя». Я тогда бесился от этих слов, но теперь понимаю — он просто хотел, чтобы я жил дольше, чем… — Соник осёкся, сглотнул и быстро продолжил: — А Элиса… она была мягкой. Та, кто могла обнять даже после того, как я весь дом вверх дном переверну. На его губах появилась слабая, но настоящая улыбка. — Для меня они всегда были настоящими родителями. И мысль о том, что они «приёмные»… да какая разница? Разве любовь делится на «свою» и «чужую»? Руж чуть приподняла уголок губ, но её глаза оставались серьёзными. Она слушала очень внимательно. Соник откинулся на спинку стула, глядя куда-то в потолок. — Я с самого детства… хотел помогать. Наверное, с семи, может, с восьми лет. Я видел, как людям бывает тяжело, и… просто не мог стоять в стороне. Для меня это было, как бегать — естественно. Сначала это были мелочи: помочь донести сумки, спасти щенка. А потом… стало больше. Серьёзнее. Он криво ухмыльнулся. — Знаешь, в какой момент я понял, что это уже не просто игры? Когда впервые столкнулся со злодеем. Не с каким-то мелким воришкой или пьяным буяном, а с тем, кто действительно хотел разрушить, убить. Я тогда ещё был мальчишкой, а он — взрослый, умный, жестокий. Я не выиграл в тот раз, не до конца. Но понял, что назад дороги нет. Он замолчал, сделав глоток чая. Потом, чуть нахмурившись, заговорил снова — голос стал тише. — Но дальше… всё стало сложнее. Мне было двенадцать. И вот в один из таких забегов я заметил, что кто-то попал в беду. Это оказался принц Риэн, наследник соседнего королевства. Я спас его. Тогда я не знал, что именно этот день изменит всё. Руж чуть подалась вперёд, заинтересованная. Соник продолжил: — Мы разговорились. Я всегда говорил прямо, что думаю, и с ним тоже. Я сказал ему слова, которые пришли сами, от сердца. Слова поддержки. О том, что он не обязан прятать свои слабости, что каждый имеет право на ошибки. И… знаешь, кажется, эти слова что-то сделали с ним. Его взгляд изменился. Будто он впервые увидел свет. Он помолчал и резко усмехнулся, но без веселья. — А потом выяснилось: он влюбился в меня. И… решено было, что я стану его суженным. Руж моргнула, но не перебила. — Мне было двенадцать, ему семнадцать, — Соник говорил всё жёстче. — В те времена, триста лет назад, браки в таком возрасте были нормой. В его королевстве это всё ещё считалось допустимым. Но для меня… — он стиснул зубы, — Я был зол. Не потому что рано жениться — да плевать на это! А потому что меня лишали свободы слишком рано! Моей жизни. Меня. И ещё… Я не был таким. Я считал, что это ненормально. Я не был готов, ни к девчонкам, ни тем более к парням… и отказать королевской семье невозможно. Только попробуй им неправильно вздохнуть! Он замолчал, но потом добавил: — Я выбежал ночью на улицу, хотел переварить всё это… а вместо этого меня схватили. Грох и Слизень. Вкололи какую-то дрянь, и я не мог даже пошевелиться. Я пытался сопротивляться, но быстро понял — бесполезно. Руж нахмурилась, её глаза потемнели. Соник сжал лапы, продолжая: — Они сделали меня… игрушкой. Шлюхой. Использовали меня, продавали, зарабатывали на этом. Сначала я сопротивлялся, меня выворачивало от самой мысли. Потом… просто смирился. Я стал другим. Спокойнее. Оптимистичнее даже. Потому что иначе бы я сошёл с ума. Они зарабатывали на мне целые состояния, и всё им было мало. Руж молчала, сжимая чашку в пальцах так, что та едва не треснула. — Мне было мерзко, больно, унизительно, — продолжал он. — Я не думал, что стану таким. Точнее… меня таким сделают. Сначала я убеждал себя, что мне не нравятся парни. Что я не такой. Потом перестал понимать, кто я вообще. На девчонок я тоже не смотрел. В итоге… я просто привык. Жил по инерции. День за днём одно и то же. Без надежды. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул. — Так и шли годы. Три. Сейчас уже четвёртый. Каждый день — один и тот же. Никаких перемен. И вот я оказался на корабле Шэдоу. Попробовал сбежать при первой возможности, но… не вышло. А потом появилась ты. Он посмотрел на неё прямо, без привычной ухмылки, и впервые за долгое время позволил себе слабую улыбку. — Ты первая, кому я всё это рассказал. Первая, кому я доверился. Зачем мне скрывать что-то от тебя? Ты и так знаешь обо мне больше, чем кто бы то ни было. Он откинулся на спинку стула, устало, но с лёгкостью внутри. — Знаешь… — он прикрыл глаза. — Я впервые чувствую, что мне стало легче. Руж долго молчала. Потом встала и тихо подошла к нему. Положила ладонь ему на плечо и произнесла: — Спасибо, что доверился, Морис. Соник чуть дёрнулся, когда услышал «Морис». В груди снова что-то кольнуло, но он не стал резко отвечать, как раньше. Просто выдохнул, прикрыл глаза и натянуто усмехнулся: — Вот упрямая, — пробормотал он. — Даже после того, как я попросил… Руж мягко сжала его плечо и прошептала: — Иногда нужно произнести рану вслух, чтобы она начала заживать. Он поднял взгляд на Руж: — Знаешь… странно. Но я рад, что это именно ты. Что я сказал всё именно тебе. Она чуть склонила голову, её глаза блестели мягким светом — без привычной хитрости, без игры. Просто она и он. — Ты доверился мне, — сказала она спокойно. — И это значит больше, чем ты думаешь. В каюте повисла тишина. Только чайник тихо шипел, а за бортом шумели волны. Соник чувствовал, как ему становится легче — будто он сбросил с плеч груз, который тащил всё это время в одиночку. Но вдруг Руж задала вопрос, от которого у него в груди снова что-то дрогнуло: — Скажи, Соник… Ты знаешь, кто ты такой? Он моргнул, чуть приподнялся, будто не сразу понял, о чём речь. А потом ухмыльнулся — привычно, по-своему, легко: — Конечно знаю. Герой со сверхзвуковой скоростью, самый быстрый ёж на свете, защитник всего хорошего и просто парень с отличным чувством юмора!.. Но он не успел договорить. — Нет, — перебила она твёрдо, и в её голосе не было насмешки. — Я совсем про другое. Соник моргнул. Он хотел возразить, но остановился, почувствовав, как воздух в комнате будто стал плотнее. Летучая мышь смотрела прямо ему в глаза — взгляд глубокий, пронизывающий, будто видящий больше, чем он сам привык показывать. — Ты ведь знаешь, кто ты на самом деле? — её слова повисли между ними, тяжёлые, как камень. Соник чуть нахмурился, отводя взгляд. В груди неприятно кольнуло, будто где-то внутри него давно пряталась эта мысль, но он всё время гнал её прочь. — Я… — начал он и замялся. — Я всегда знал, что я немного… другой. Но я ведь обычный. Обычный, понимаешь? — он усмехнулся, стараясь вернуть лёгкость, — ну, если не считать того, что я быстрее звука и люблю спасать мир. — Нет, — снова прервала Руж. На этот раз мягко, почти печально. Она чуть приблизилась, её крылья дрогнули. — Речь не про твои подвиги. И не про скорость. Речь о том, что ты — последний. Эти слова пронзили Соника, как ледяной нож. Последний. Он замер, вслушиваясь в знакомое, но неприятное ощущение, будто его детские воспоминания снова ожили. Перед глазами вдруг вспыхнули картинки. Ему пять лет. Он играет во дворе, а мать резко прижимает его к себе, закрывая ладонью рот, чтобы он не издал ни звука. За окнами шумят чужие голоса, тяжёлые шаги. Отец — Лайл — стоит в дверях с каким-то железным прутом, напряжённый, готовый защищать. Соник тогда мало что понимал, но чувствовал — его хотят забрать. Забрать за то, что он другой. Он помнил, как мать гладила его по голове, шепча: «Тсс, ты особенный, тебя нельзя отдать». А потом уже не раз слышал, как отец с кем-то говорил о том, что «Соник — последний, редкий». Но мальчишка не понимал — последний кто? Почему именно он? Сейчас, глядя в глаза Руж, он впервые понял, что это не было сказками родителей. — Что значит… последний? — хрипло спросил он, чувствуя, как в груди начинает биться сердце быстрее. — Последний чего? Руж чуть прищурилась, будто проверяя, насколько он готов услышать правду. — Род ежей есть во многих уголках мира, — тихо начала она. — Ты наверняка встречал других. Но таких, как ты… нет больше. Ты один остался. — Но… — Соник растерянно вскинул руки. — Постой. Как это — один? Я ведь видел других ежей, у них семьи, дети, нормальная жизнь! — Они другие, — спокойно отрезала Руж. — Они обычные. У них нет того, что есть у тебя. Ты — последний из рода, которому принадлежала древняя сила. И твои родители знали это. Знали и защищали тебя до конца, потому что слишком много желающих было заполучить такую редкость. Соник побледнел. Ему казалось, что земля уходит из-под ног. Внутри боролись два чувства: яростное отрицание и тревожное осознание, что он всегда это знал. С самого детства он чувствовал себя другим. Слишком быстрым. Слишком… не таким, как все. — Значит… всё это время?.. — прошептал он. Руж кивнула. — Всё это время ты жил, не зная, что на твоей спине — мишень. Соник сидел, будто его пригвоздили к стулу. Слова Руж гудели в голове, не давая собраться. «Мишень». «Последний». И вдруг, в её голосе зазвучало то, чего он боялся услышать: — Твоя кровь, — произнесла Руж, тише, но твёрдо. — Она самая редкая. Настолько редкая, что нет ни одного другого существа, которое могло бы ею обладать. Она уникальна, и… полезна. Для всего мира. Соник резко поднял глаза. — Полезна? — он почти выплюнул слово. — Что, я теперь вроде универсальной батарейки?! Руж не отвела взгляда. — Для многих — именно так. В твоей крови есть то, чего нет больше нигде. Потенциал, который может изменить мир. Именно поэтому твои родители и прятали тебя. Чтобы никто не смог найти и забрать. Соник замер. «Имя…» — эхом отозвалось у него в голове. Его биологические родители звали его Морисом. Он помнил, как мать произносила это имя тихо, с нежностью, а отец — твёрдо, с гордостью. Но после того, как он потерял их и оказался у Арчи и Элисы, всё изменилось. Когда они спросили его имя, маленький ёжик выдохнул: «Соник». И с того дня он жил как Соник, а не как Морис. Как будто закрыл дверь в прошлое. — Выходит… я сам тогда отрезал от себя ту жизнь, — хрипло пробормотал он. — Нет, — мягко возразила Руж. — Ты не отказался от прошлого. Ты выбрал новое будущее. Она чуть помолчала и добавила твёрже: — Но пойми: если бы тебя нашли раньше… твоё детство было бы совсем другим. Не игры, не забеги по лугам, не помощь тем, кто в беде. Нет. — она покачала головой. — Ты бы рос в лабораториях. Под замками. В холодных стенах, где тебя рассматривали бы как образец. Как оружие. Соник вздрогнул. Перед глазами вспыхнули мрачные картины, которые воображение рисовало слишком ясно: белые халаты, шприцы, колбы, металлические двери без окон. Он — не мальчишка, а подопытный, «материал». — Я… — голос предательски дрогнул, и он сжал зубы. — Я бы не жил… я бы существовал. Руж кивнула. Её глаза смягчились, хотя в голосе всё равно звучала твёрдость: — Именно поэтому твои родители закрывали тебя от мира. Даже ценой собственной жизни. Ты — не просто быстрый ёж. И даже не просто герой. Ты — последний носитель крови, за которую готовы убивать. Соник отвёл взгляд, уткнувшись в собственные ладони. В груди всё перемешалось: злость, страх, благодарность и странное облегчение. Теперь многие вещи становились яснее: почему мать всегда была такой тревожной, почему отец так часто стоял на страже. Он глухо усмехнулся: — Значит, всё это время… я бежал не просто потому, что любил скорость. Я бежал, потому что иначе меня бы поймали. Руж тихо ответила: — Да, Соник. Ты бежал — и выжил. Соник, всё ещё обдумывая сказанное Руж, вдруг выдохнул, будто решился: — Слушай… Ты ведь помогла мне, да? А теперь можешь подвезти меня в Эйрил? Домой… — он сжал кулаки, словно боялся признаться даже самому себе. — Я три года не видел семью. А уже летит четвёртый. Руж не сразу ответила. Её взгляд был внимательным, даже слишком серьёзным. А потом, неожиданно для Соника, она легко щёлкнула пальцами — и стол, на котором ещё недавно стояли еда и чай, оказался пустым, словно и не было его только что накрытым. — Вот именно это я и хотела обсудить, — сказала она, и голос её был уже не мягким, а деловым. На столе она разложила какие-то бумаги: схемы, чертежи, документы с печатями. Бумаги были странные, кое-где помеченные красным, будто секретные. Пока Соник нахмуренно смотрел на них, Руж достала небольшой сундук. Его крышка со щелчком открылась, и блеснуло что-то серебряное. Она вынула из сундука украшение — серьгу в форме тонкого, изящного кольца с голубым камнем. Подержав его в пальцах, Руж протянула Сонику. — Держи. Подарок. Думаю, тебе пригодится. Соник недоверчиво приподнял бровь: — Украшения — не совсем мой стиль, знаешь ли. — Это не просто украшение, — многозначительно ответила она. — Но об этом позже. Соник хотел спросить ещё, но Руж неожиданно сменила тему: — Скажи, что ты думаешь о Шэдоу? Всё внутри Соника будто вспыхнуло. Он резко оттолкнулся от спинки стула, сжал кулаки. — Шэдоу?! — голос его был резким, срывающимся. — Я ненавижу его! Одно его имя выводит меня из себя! Я ненавижу его, его чёртовых пиратов, их вонючий корабль и… это проклятое море! Он почти рычал. В глазах — смесь ярости и боли. Руж прищурилась. В её голове щёлкнуло. — Кажется… — тихо произнесла она, — ты боишься воды. — Что? — Соник дёрнулся, будто его ударили. — Я? Бояться воды? Да брось! Но Руж не дала ему отвертеться. Она подняла со стола стакан, в котором оставалось немного чая, и, слегка наклонив, пролила пару капель прямо ему на руку. Соник вздрогнул всем телом. Слишком сильно. Его реакция была мгновенной, почти панической. Он резко отдёрнул руку, будто это был не чай, а кислота. На секунду повисла тишина. Он тяжело дышал, понимая, что уже не скроет. — Ладно… — выдохнул он, сжав зубы. — Да. Боюсь. Боюсь воды. Не умею плавать и никогда не говорил об этом. Если враги узнают, они… они будут использовать это против меня. Поэтому я всегда уходил от этой темы. Руж внимательно смотрела на него. В её взгляде не было насмешки, только понимание. — Кто-то ещё знает? — Только двое, — тихо сказал Соник. — Грох… и ты. Всё. Даже Шэдоу не знает. Он думает, что я просто притворяюсь, изображаю из себя труса, чтобы… я не знаю… бесить его. — Интересно, — протянула Руж. — Я всегда думала, что герои ничего не боятся. Соник фыркнул, но не зло — скорее с иронией. Его губы тронула кривоватая усмешка. — Герои? — он покачал головой. — Да какие герои… Мы такие же, как все. Просто… учимся бежать быстрее своих страхов. Руж слегка прищурилась, скользя взглядом по его лицу. — Ты ведь понимаешь, что не просто так оказался на виду у всех этих подонков? Что ты не просто "быстрый ёж"? — в её голосе было странное сочетание осторожности и настойчивости. Соник фыркнул, откинувшись к стене и вытянув ноги. — Ну, я и сам себе иногда удивляюсь, — усмехнулся он. — Но, если честно, предпочитаю думать, что всё дело в характере, а не в каких-то тайных метках судьбы. Руж наклонилась чуть ближе. — Ты редкий. Последний. А редкое всегда пытаются прибрать к рукам. Он пожал плечами, будто это не имело особого значения. — Может быть, — протянул он. — Только знаешь, я всегда удивляюсь, когда люди ждут от меня чего-то большего. Серьёзно… ты читала когда-нибудь книгу, где есть идеальный персонаж? Даже герои неидеальны. У всех есть слабости, ошибки, страхи. У всех. Так и у меня. В его голосе не было горечи — только спокойное принятие и лёгкая улыбка, будто он специально разрушал пафос, чтобы оставить в воздухе простую, честную мысль. Руж тихо усмехнулась, не сводя с него взгляда. — Хм. Ты слишком легко это говоришь. Но, может, именно в этом твоя сила. Руж сделала вид, что беззаботно осматривает бумаги на столе, будто ничего важного там нет. Но пальцы её были слишком целеустремлёнными — она явно знала, что ищет. — Скажи-ка, — тихо начала она, взглянув на Соника поверх стола, — ты ведь герой, правда? Такой, что многое видел и многое знает. Может, слышал… о камне. Особом камне. Он сияет так, будто в себе заключает целый мир. Соник нахмурился. В памяти мгновенно всплыло знакомое мерцание — густое, завораживающее. Слишком похоже на… Изумруд Хаоса. — Кхм… камень, говоришь?.. — он почесал затылок, делая вид, что тянет время. — Камней много бывает. Руж в этот момент перевернула стопку бумаг, и вдруг её глаза блеснули: на одном листе была нарисована чёткая схема. Форма. Очертания. Даже сияние, хоть и нарисованное тушью, угадывалось. Соник тут же узнал. — Да, это изумруд Хаоса, — сказал он спокойно, но с оттенком уважения. Руж сделала паузу, наблюдая за ним. — Значит, ты знаешь, что это. Отлично. — Она склонилась чуть ближе, её крылья дрогнули от нетерпения. — Что это за камень? Ты им пользовался? Соник кивнул: — Да. Я использовал все семь. Когда мне было двенадцать, пришлось сражаться с одним очень опасным врагом. Семь изумрудов Хаоса… сила каждого из них колоссальна. Один изумруд может обеспечить энергией целый огромный город. Он сделал паузу, ловя взгляд Руж, которая явно не ожидала услышать такую историю. — А если использовать один… — продолжил он, слегка улыбаясь, — ты становишься сильнее, быстрее. Моя скорость увеличивается вдвое, а сила — тоже. Использовать все семь… это уже уровень, который изменяет всё вокруг. Но я справился. И победил. Руж чуть сжала руки, но оставалась спокойной. — Семь камней… вместе… — её голос звучал как шёпот, — это не просто сокровище. Это… сила, которой можно управлять миром. Соник кивнул, чуть нахмурившись: — Да. И это не игрушки. Они могут помочь… или уничтожить. Всё зависит от того, в чьих руках окажутся. Руж какое-то время молчала, её глаза всё ещё горели в полумраке комнаты. Потом она медленно отодвинула бумаги в сторону, склонив голову набок. — Интересно… очень интересно. — Она улыбнулась так, будто уже просчитала всё наперёд. — Знаешь, Соник… мы могли бы заключить сделку. — Сделку? — Соник прищурился, скрестив руки на груди. Руж поднялась, легко обогнула стол и остановилась рядом, слегка наклонившись к нему. Её голос стал мягче, почти певучим: — Если ты поможешь мне отыскать хотя бы один изумруд Хаоса… я отвезу тебя домой. В Эйрил. Ты ведь сам говорил — не виделся с семьёй почти четыре года. Соник резко отвёл взгляд. Внутри что-то кольнуло. Мысль о возвращении домой была сладкой, почти щемящей, и он не мог отрицать — он скучал. Но… — Прости, Руж, — сказал он наконец, улыбнувшись, но уже без лёгкости. — Я и правда герой. Но я не ищу изумруды ради сокровищ. Они… слишком опасны. Руж фыркнула, поправляя перо на ухе. — Герой-героем, но ты же знаешь, где их искать. Уж не пытайся меня обмануть. Соник усмехнулся, качнув головой: — Я знаю одно: изумруды Хаоса не лежат на карте с крестиком. Они могут быть где угодно. На дне океана. В горах. В руках у врагов. — Он сделал паузу и чуть сузил глаза. — И если честно, я не собираюсь тебе говорить, как их отыскать. Руж чуть прищурилась, словно что-то заподозрила, но ничего не сказала. Лишь изогнула губы в загадочной улыбке. — Ладно, — протянула она, — раз так… посмотрим, Соник. Может, ты и не собираешься мне рассказывать, но в мире всегда есть те, кто готов раскрыть чужие секреты. Она выпрямилась, снова откинувшись на спинку кресла. — Ну, удачи с этим. Но предупреждаю: охота за изумрудами всегда заканчивается хаосом. Соник откинулся на спинку кресла, играя пальцами, будто наблюдая за Руж и испытывая её терпение. Он прекрасно чувствовал энергию, которую излучают изумруды. Лёгкая, едва ощутимая вибрация, как слабое эхо — но признаваться в этом вслух он ни за что не собирался. Руж заметила его момент замешательства, и её глаза сузились, холодно блеснув. — Похоже, от тебя нет никакой пользы, Соник, — сухо сказала она, вставая с кресла. — Тогда, может, я просто верну тебя обратно Шэдоу и его пиратам. Там уж точно найдут, что с тобой делать. Соник вдруг резко вскинулся, едва не подпрыгнув на месте. Сердце застучало быстрее, глаза заблестели от внезапного осознания: — Бинго! — выдохнул он, словно поймал верное направление. — У Шэдоу… в его каюте точно есть изумруд Хаоса! Руж замерла, не ожидая такой вспышки энергии. — Что? — её голос был сдержан, но напряжён. — Как ты…? Соник скрестил руки на груди, широко усмехаясь, и в его глазах вспыхнула искорка дерзости: — Ну, пусть это останется маленькой тайной, но интуиция никогда меня не подводила. Он прячет его там. В своей каюте. А значит, если хочешь один изумруд… придётся пройти через него. Руж нахмурилась, будто пыталась осознать услышанное, затем тихо пробормотала: — Вот гад… Он знает, что я ищу этот камень годами, и сам же его находит, а молчит. И теперь я тут помогаю ему… а он — черт неблагодарная. Соник нахмурился и наклонился к ней: — Эй, что ты сказала? Руж лишь отмахнулась рукой, едва улыбнувшись: — Ничего, ничего… просто шепот ветра. На мгновение повисла тишина. Руж снова подошла к столу, решительно оперлась рукой и тихо сказала: — Ладно, Соник… если поможешь мне получить хотя бы один изумруд, я отвезу тебя домой. В Эйрил. Соник, чуть нахмурившись, протянул руку в ответ, готовясь согласиться, но когда он чихнул вдруг раздался резкий грохот: — БАХ! Выстрел пушки! Корабль резко закачался, волны взлетели, а свет от вспышки осветил каюту. — Чёрт… — выдохнула Руж, мгновенно отступая к окну. — Он пришёл… Шэдоу! Соник подпрыгнул, сжимая кулаки: — Он… он нас нашёл?! Руж нахмурилась, удивлённо осматривая море: — Я знала, что Шэдоу обнаружит твоё отсутствие, но как он умудрился найти мой корабль?.. Мы же отнеслись достаточно далеко, чтобы нас никто не заметил… Слышался резкий, угрожающий голос Шэдоу: — Руж, если прямо сейчас не вернёшь Синего, я обещаю, что верну его сам… и утоплю твой корабль. Руж тяжело вздохнула, сжала кулаки, и наконец произнесла: — Ладно… Соник, придётся сдаться. Соник слегка склонил голову, глубоко вздохнул, но прежде чем выйти, наклонился к Руж: — Слушай, Руж… Пожалуйста, не выдавай всё, что было между нами. Про разговоры, шутки… про то, что я притворялся. И про моё настоящее имя… — голос был тихий, чуть хриплый. Руж слегка улыбнулась, кладя ладонь на его плечо: — Не переживай, Соник. Всё останется между нами. Соник кивнул, чувствительно облегчённый. Они тихо подошли к двери каюты. Шум приближающегося корабля усиливался. Когда Соник и Руж ступили на палубу, их взгляд сразу упал на знакомый силуэт — «Морской дьявол». Руж и Соник медленно подошли к шлюпке, готовой доставить их на корабль Шэдоу. Волны слегка подбрасывали лодку, и Соник, стараясь сохранять лёгкость, слегка покачивался на носках. — Ладно, Соник, — тихо сказала Руж, склонившись к нему, — помни, что я не расскажу Шэдоу о том, что ты притворяешься. И всё, что между нами было… тоже останется тайной. Соник кивнул, чуть усмехнувшись: — Спасибо, Руж. Держу слово: ни слова. Даже если Шэдоу начнёт пытать меня вопросами о твоих чертежах или о… — он слегка покраснел, но Руж лишь подмигнула. — Прошу, Синий, просто играй роль, — тихо сказала она. — Будь глупым и наивным, как будто только что научился пользоваться веслом. Соник глубоко вдохнул, и они осторожно спустились в шлюпку. Путешествие до корабля Шэдоу заняло несколько минут. Руж молчала, а Соник тихо «тренировал» своё весло, делая вид, что еле справляется с его тяжестью. Когда они достигли борта «Морского дьявола», команда пиратов на мгновение замерла. Шэдоу стоял на палубе, внимательно наблюдая. Соник сделал глубокий вдох, поправил осанку и сразу включил привычную маску «глупого и наивного»: — О, привет… ап… кап… кап… капкан! Аээ… тошнее… Капитан! Ой, точнее! — запинаясь, он махнул рукой, будто пытаясь скрыть смущение. Шэдоу медленно подошёл, его взгляд скользнул по серьге на ухе Соника, и лицо напряглось. И внезапно — резкий, звонкий удар: пощёчина! Соник вздрогнул и упал на пол, мгновенно перекрыв щёку рукой. Руж тут же вскочила: — Эй, прекрати! — воскликнула она, оборачиваясь к Шэдоу с явным раздражением. — Не трогай его! Соник молчал, ещё прижимая руку к щеке, слегка склонив голову, продолжая играть роль «пугливого и растерянного». Шэдоу нахмурился, но оставил руки опущенными, наблюдая за ситуацией. — Соник… Серьга на ухе. Откуда она? — произнёс он холодным голосом. Соник наивно пожал плечами: — А, это… ээ… подарок… от одного… того… знакомого. Просто… чтобы блестело… ага. Руж спокойно улыбнулась: — Я подарила его Сонику, пусть носит, — сказала она. — Не твоя забота. Шэдоу хмыкнул, взгляд остался холодным, но напряжение чуть снизилось. Он скрестил руки на груди: — Ладно… где ты был всё это время, Синий? Соник снова запнулся, делая вид, что не понимает: — Ааа… Эээ… ну, я… ммм… убирался… полы… шм… шмы… в каюте… у… у Руж? Ага… Шэдоу нахмурился, скрестив руки, и слегка наклонился, глядя на Соника: — Полы, говоришь… А кто тебя проверял? Никто не видел, куда пропадаешь? Соник запнулся, моргая и покачиваясь на носках: — Ааа… эээ… ну… ммм… я… я просто… полы… мы… мы… мыл… ага… И… эээ… никто… не… видел… Руж тихо усмехнулась, глядя, как Соник продолжает играть роль растерянного новичка. — И как насчёт ведра с водой? Ты его тоже… эээ… нёс? — спросил Шэдоу, прищурившись. — А-а… ммм… да… эээ… я… пытался… нес… нес… нёс… но… ммм… оно… тяжелое… — Соник слегка поклонился, изображая полное замешательство. — И… эээ… лопата… тоже… ммм… я… чистил… полы… — Хм… — Шэдоу прищурился. — Ладно… Но если снова пропадёшь, Синий… ты знаешь, что я сделаю. — Эээ… я… знаю… ага… — Соник опять запнулся, наклонив голову, словно полностью испуганный. — Хорошо. — Шэдоу немного смягчился. — Буду следить за каждым твоим шагом, Синий. Соник наивно кивнул, слегка покраснев: — О-о… я… эээ… буду… стараться… ага…