Цена Героя. Проданный шторму

БАМ! Соник резко распахнул глаза, ударившись головой о низкий потолок каморки. Звонкий удар отозвался резкой болью в лбу, заставив его зашипеть сквозь зубы. Холодный пот липкой пленкой облепил тело. Сердце колотилось так сильно, словно он только что вырвался из кошмара. Сон был слишком реален. Он снова видел цепи, снова чувствовал тот липкий страх, снова ощущал, как его свобода ускользает из лап. — Не ищи меня, Тейлз... — мысленно взмолился он, закрыв глаза и пытаясь унять дрожь. — Я вернусь. Обещаю. Он глубоко вдохнул, стараясь убедить себя, что всё это не сон, а реальность. Его руки и ноги были скованы грубыми железными кандалами. Металл холодом врезался в кожу, оставляя болезненные следы. Соник стиснул зубы. Опять. Его снова поймали. Он попытался вспомнить, что случилось прошлой ночью. Воспоминания всплывали кусками, как обломки после шторма. Сначала — его отчаянная попытка выбраться из трюма. Потом — как он прокрался на палубу, стараясь не привлекать внимания. Лунный свет, зловещие тени парусов, скрип мачты. Его сердце тогда билось быстрее, чем сейчас. Он помнил шлюпку. Маленькая, шаткая, но это был шанс. Свобода. Он отвязал её, вспотев от напряжения, и спрыгнул внутрь, боясь даже взглянуть на воду. Начал грести, отчаянно, неловко, но с единственной мыслью: подальше от корабля! А потом... Он увидел берег. — Я... я добрался... — прошептал Соник, и его сердце на миг кольнула тёплая надежда. Да, он вспомнил. Песок под ногами, солёный воздух, запах травы. Он был на суше. Он бежал, бежал что было сил, врубая свою сверхскорость, словно хотев наверстать за все три года, что его держали в плену. Земля под ногами звенела от скорости, ветер хлестал по щекам. Он чувствовал свободу! Он жил! А потом... Пустота. Всё оборвалось. Воспоминания разорвались, словно их вырвали из головы. Осталась только ноющая боль в висках. Соник поднял руку к лбу. Да, именно туда пришёлся удар. Шишка пульсировала, будто напоминала: тебя остановили. — Чёрт... что со мной случилось?.. — пробормотал он. Он напрягся, пытаясь силой воли вытянуть из памяти хоть что-то. Но — ничего. Только темнота. Где-то сверху раздались шаги. Тяжёлые, размеренные. Пиратские голоса становились всё ближе. Соник замер, вслушиваясь. — Я тебе говорю, видел его, — хрипло сказал один. — Прыгнул он в шлюпку, а потом смылся. Я уж думал, всё — слинял от нас, гад. — Да ну тебя, — фыркнул другой, молодой, но голос скрипучий, будто курил больше, чем жил. — Если б слинял, его бы сейчас тут не было. Капитан сам сказал: вернули. — Ага. Только вот как вернули? — первый снизил голос. — Говорят, сам капитан его на катере догнал. — Не ври. Капитан за таким, как этот синяк, гоняться не станет. Дел выше крыши. — А я говорю — видел! Катер выходил в ночь. Потом вернулся, и капитан сам его тащил, будто трофей. Оба заржали. — Трофей! Ха! Да он для капитана не трофей, а игрушка. Ты видел, как он на него смотрит? — Видел-то видел, да только... осторожней языком, — понизил голос первый. — Хочешь, чтоб капитан уши тебе отрезал? — Да ладно тебе. Капитан всё равно не слушает, что мы тут бормочем. — А вот и зря. Шаги стали громче. Голоса — тоже. — Слыхал? — сменил тему один. — Сегодня гость прибывает. — Ага. Важный какой-то. — Говорят, не простой купец. Сказали, из тех, кто сам королей за стол сажает. — Ха! Да хоть сам король! Как будто нам от этого что-то перепадёт. — Перепадёт, если корабль сиять будет. Капитан вон как носится: каюту чтоб украсили, вино чтоб поставили. А кто, думаешь, это всё готовить будет? Оба замолчали на миг, а потом почти в унисон хохотнули: — Синяк! Соник сжал кулаки. Ему пришлось выдохнуть, чтобы не сорваться и не рявкнуть что-нибудь. Но он услышал главное: Шэдоу действительно сам его вернул. Значит, всё это не случайно. Но почему?.. Дверь скрипнула, распахнулась, и в каморку ворвался пьяный угар и запах дешёвого рома. На пороге стояли двое тех самых пиратов. Их глаза блестели, словно у голодных крыс. — Ну что, синий, выспался? — ухмыльнулся тот, у кого половина зубов отсутствовала. — А то сегодня день особенный, нельзя вялым быть. — Чего особенного-то? — лениво спросил Соник, стараясь говорить так, будто ему всё равно. Пираты переглянулись и прыснули смехом. — Ты посмотри на него! Интересуется! — первый толкнул второго локтем. — А и правда, чего мы скрываем? Сегодня к капитану гостья пожалует. — Гостья? — Соник поднял бровь, хотя внутри сердце ёкнуло. — Может, и не гостья вовсе, а ещё одна ваша пьянчужка с трактира? — Пьянчужка?! — оба заржали так громко, что вонь перегара усилилась. — Да будь она пьянчужкой, капитан бы палубу не заставлял драить до блеска. — И каюту готовить, — добавил первый, понижая голос, будто речь шла о великой тайне. — Сказали, чтоб вино лучшее поставили, чтоб свечи новые, чтоб всё сияло. — И чтоб «синий» этим занялся, — ухмыльнулся второй, ткнув Соника грязным пальцем в грудь. — Ты ж у нас теперь вроде как девка прислуги. Соник сжал зубы, но промолчал. — А вообще... — протянул первый, задумчиво почесав щёку, — говорят, она не простая. Умная. Хитрая. Глаза, мол, такие, что насквозь видят. И красивая, чтоб её шторм сожрал. — Красивая, да, — согласился второй. — Но лучше держаться подальше. Слышь, как про неё говорят? «Пташка, что вырывается из любой клетки». — Да ну, сказки всё. Никто ещё от капитана не улетал. Они оба снова расхохотались, а затем один грубо схватил Соника за руку, дёрнув так, что цепи жалобно звякнули. — Пошёл, синяк. Палуба сама себя не вымоет, а капитан ждать не любит. Соника выволокли наружу. Свет солнца ударил в глаза, морской воздух пах солью и смолой. Пираты толкнули его к ведрам и швабрам, а сами остались стоять рядом, продолжая обсуждать между собой. — Думаешь, она надолго? — С такими — никогда не знаешь. Может, на день. Может, на месяц. Но если капитан её ждёт, значит, будет весело. — Ха! Весело капитану — нам горбатиться! Соник нахмурился, вытирая пот со лба. Он слушал каждое слово. Гостья... хитрая, красивая... пташка из клетки... Кто бы это ни был, он чувствовал: её появление перевернёт всё.

---

Соника поволокли на палубу, где его уже ждали ведра, швабры и прочий инвентарь. Деревянные доски палубы были залиты утренним солнцем, и морская соль сверкала крошечными кристаллами. Пираты лениво наблюдали за ним, ухмылялись, отпускали грязные шуточки. Он принялся за работу, опустив взгляд и стараясь не обращать внимания на их насмешки и похотливые взгляды. Щётка скрипела по доскам, вода смешивалась с грязью и кровавыми пятнами давних сражений. Но мысли его были далеко не здесь. Кто эта гостья? Почему Шэдоу так её ждёт? Он гнал в голове разные сценарии. Шэдоу осторожен, слишком осторожен, чтобы зря показывать чувства. Значит, эта встреча важна. И значит, у Соника появляется хоть крошечный шанс. Он драил палубу, его движения были медленными и неуклюжими, словно уставшего пленника. Но внутри кипела работа. Он должен быть готов ко всему. – Эй, ты, синий! – окликнул его один из пиратов, толстый детина с татуировкой якоря на плече. – Капитан сказал, чтобы ты приготовил его каюту. Гость, вишь, важный. – Каюту? – переспросил Соник, сделав круглые глаза и стараясь выглядеть как можно более простодушным. – А где она? Пират расхохотался. – Да ты совсем тупой, как пробка! Каюта капитана, конечно! И чтоб там все блестело, понял? И чтоб цветы стояли, и чтоб вино было, и чтоб… ну, ты понял. Соник кивнул, опустив глаза, чтобы скрыть хитрую усмешку. – Ладно, ладно, – пробормотал он, хватая ведро и швабру. – Сейчас всё сделаю. «Каюта капитана, значит…» – мелькнуло в голове. «Ну что ж, мистер ёжик, вот твой шанс. Если у него есть изумруд Хаоса, где ему ещё быть, как не там? Главное – играть дурачка и не спалиться». Пираты, фыркая и подтрунивая, повели его по узким деревянным коридорам. Соник шёл, глядя на свои босые ноги, но мысли его неслись куда быстрее шагов. «Вот оно! Мой момент! Ну давай, Соник, не тормози. Ты же всегда умел выбираться из передряг. Хаос-Изумруд – вот твой билет с этого плавучего цирка. А если повезёт, то и для Тейлза что-то придумаю…» Он прикусил губу, едва не улыбнувшись. – Главное – не облажайся. Главное – выглядеть тупым, – прошептал он себе под нос. – Эй, ну это у меня отлично выходит. – Чего бормочешь? – буркнул один из пиратов. Соник вскинул голову и с невинной улыбкой проблеял: – А… считал шаги! Я запутался! Вы ж тут каждый день ходите, а я первый раз. Хе-хе. Пираты заржали, переглянувшись. Один даже хлопнул его по плечу, так что Соник чуть не влетел лицом в стену. «Ха! Купились! Отлично. Теперь – держи глаза шире». Наконец дверь в каюту Шэдоу с металлическим скрипом отворилась. Пираты подтолкнули его внутрь. – Ну давай, работай, синий. И чтоб блестело, как у кота… ну, сам понимаешь. Дверь захлопнулась. Соник остался один в просторной, но мрачноватой комнате. Тяжёлый стол с картами, шкаф с книгами и бутылками, оружейная стойка у стены, и на комоде – замысловатый ящик, явно не из дешёвых. Соник поставил ведро на пол и выдохнул. – Ну что, ежик, вот и твоя сцена. Вперёд. Он схватил тряпку, пару раз лениво провёл ею по столу, а сам уже косился на сундук. «Если где-то и хранится изумруд – то в таком месте. Или в потайной нише, или в сейфе… Чёрт, вот было бы здорово найти ключик от этой коробки!» Он сунулся к шкафу, чуть приоткрыл дверцу – и замер, услышав скрип. Быстро кашлянул и пробормотал: – Эм… проверяю, не запылилось ли вон там. Всё для гостя, ха-ха. Он шмыгнул носом и вернулся к «уборке». «Тейлз бы справился с этим в два счёта. Нашёл бы что угодно, за секунду. А я… я же просто бегун. Но, чёрт возьми, если у меня есть хоть малейший шанс – я не могу его упустить». Соник остановился перед комодом, в котором был странный ящик. Пальцы сами тянулись к замку. Он сглотнул. – Давай, Соник, ты можешь. Только тихо… Соник медленно коснулся замка на ящике. Тот чуть звякнул, будто предупреждая: «Не трогай меня». Ёж замер, прислушался. Вроде тихо. Только доносится снаружи отдалённый смех и шаги по палубе. — Ну давай, давай… — прошептал он, — чуть-чуть. Я ж не вор, так? Я всего лишь… любопытный. Он наклонился ближе. Внутри ящика будто что-то мягко светилось. Сонику показалось, что он чувствует лёгкую вибрацию, словно оттуда исходила энергия. «Чёрт, да это точно он… Изумруд Хаоса! Должен быть!» Сердце забилось так, что он едва не рассмеялся. Пальцы дрожали от адреналина. Он поддел замочек, тот оказался неплотно закрыт. С лёгким щелчком крышка подалась. — О да… — выдохнул Соник, глаза расширились. — Вот оно… Он только начал приподнимать крышку, когда вдруг позади раздался резкий голос: — Я знал, что ты полезешь туда. Соник обмер. Его мышцы свело, как будто ударило током. Он медленно повернул голову — и увидел. В дверях, опершись плечом о косяк, стоял Шэдоу. Красные глаза горели в полумраке, и от этого взгляда у Соника холод пробежал по спине. Ни шума, ни скрипа двери он не услышал. Казалось, капитан материализовался из воздуха. — Э-э… — Соник судорожно изобразил улыбку, всё ещё держась рукой за крышку ящика. — Я тут… э… проверял пыль. Да, пыль. У тебя, капитан, всё такое… чистое, но мало ли! Шэдоу медленно зашёл внутрь, дверь за его спиной закрылась сама собой, с глухим стуком. — Проверял пыль, — повторил он тихо, без эмоций. — И для этого решил открыть мой личный сундук? Соник поднял руку, будто сдаётся. — Ха, да ладно тебе, я ж просто… любопытный! Ничего не тронул. Честно-честно. — Любопытство, — Шэдоу сделал шаг ближе, и его тень упала на Соника, — то, что чаще всего убивает быстрее клинка. Ёж отступил, пока не упёрся спиной в стол. Он нервно хмыкнул: — Ну, зато я не скучный. Это ведь плюс, а? Шэдоу не улыбнулся. Он молча подошёл ближе, его взгляд не отрывался от Соника. Затем резко схватил его за запястье и выдернул руку прочь от сундука. Сила была такой, что Соник поморщился. — Думал, что я не замечу? — голос Шэдоу звучал хрипло и низко, будто рык. — Что можно играть в дурачка и всё сойдёт с рук? Соник заставил себя встретить его взгляд, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Ну… во-первых, «играть в дурачка» у меня отлично получается. Во-вторых… — он сделал паузу и ухмыльнулся, — я всё равно лучше, чем твои тупые пираты. Слова сорвались с губ быстрее, чем он успел подумать. И тут же внутри всё похолодело. Чёрт… зачем я это сказал? Соник чуть напрягся, но, не давая себе выдать смятение, поспешно добавил: — Э-э… ну… я имел в виду, они просто… эм… слишком серьёзные! Да! Слишком суровые, а я умею хоть иногда улыбнуться. Вот! Он изобразил на лице дурашливую улыбку, нарочно растянув её шире, чем нужно, и сделал вид, что это обычная шутка. Пираты за спиной прыснули со смеху, решив, что ёж просто глупо ляпнул, пытаясь казаться умнее. Но Шэдоу не смеялся. Он смотрел внимательно, как будто разгадывал загадку, и Соник почувствовал, что его маска дала трещину. Правда заключалась в том, что именно Шэдоу приказал тогда пиратам отправить Соника «убирать» в его каюте. Не из прихоти. Он хотел проверить его, хотел увидеть, что ёж будет делать, когда останется один. Шэдоу уже давно подозревал, что этот пленник не так прост, как пытается казаться. Пираты могли и купиться на дурашливые ухмылки, но Шэдоу — нет. Он видел слишком много глаз, в которых за глупой улыбкой горел умный, опасный огонёк. «Он думает, что меня обманул», — холодно подумал капитан. — «Но сколько он сможет так тянуть? Рано или поздно он сам себя выдаст». Соник же был уверен в обратном. Он видел, как пираты ржали, и думал: «Ну вот, отлично. Купились! Даже Шэдоу, наверно, считает меня наивным и глупым. Пусть. Чем дольше они будут так думать, тем лучше для меня». Шэдоу молчал, его глаза сверкали в полумраке, а пальцы всё ещё сжимали запястье Соника. В каюте стояла тишина, нарушаемая только скрипом дерева и отдалённым смехом за дверью. Соник изобразил нарочито смущённую ухмылку, потом неловко кашлянул и пробормотал: — Ну… я ж правда только… ну, пыль протирал. И… э… сундук этот блестящий, вот и подумал, что он… эм… самый запылённый. Он ткнул пальцем в крышку, словно оправдываясь, и добавил, нарочно хлопнув себя по лбу: — Дурак я, да? Ха-ха! Всё время вляпываюсь. Он сделал вид, что сам смеётся над собой, покачал головой и снова потянулся к тряпке. — Так что, капитан, давай я просто… ну… всё вытру и сяду в уголке. Слово даю, больше ничего не трону. Он скорчил виноватую улыбку, сел на корточки и начал яростно тереть столешницу, хотя она и так сверкала. Шэдоу смотрел молча, его взгляд был слишком пристальным, слишком тяжёлым. Пираты бы точно поверили — и поверили. Но капитан… нет. Он видел, как ёж нарочно прикидывается неуклюжим, видел, как он слишком быстро придумывает оправдания. — Слишком старательно, — тихо сказал Шэдоу, почти себе под нос. — А? — Соник вскинул голову, но тут же снова изобразил наивную улыбку. — То есть… старательный — это хорошо, да? Уборка и всё такое. Шэдоу не ответил. Он сделал пару медленных шагов, обошёл стол и встал рядом с ним. Тень от его фигуры накрыла Соника. Капитан наклонился так близко, что ёж почувствовал на себе его дыхание, и прошептал: — Посмотрим, сколько ещё ты выдержишь в этой маске. Соник вздрогнул. Он машинально улыбнулся ещё шире, натянуто, дурашливо, будто не понял намёка. — Маске? — хихикнул он — Да я вообще без маски! Я — открытая книга. Только вот… буквы кривые. Ха-ха! Пираты за дверью заржали, услышав его слова. Для них это прозвучало просто как очередная глупость пленника. Они хоть и не видели происходящее,но зато слышали. И кто-то топнул ногой второму,чтоб тот перестал ржать. Шэдоу ещё сильнее склонился над ним, тень от его фигуры полностью накрыла Соника. Лицо капитана оказалось так близко, что достаточно было чуть податься вперёд — и их губы почти соприкоснулись бы. Глаза Соника расширились — для любого наблюдателя это выглядело бы так, будто он смутился, застыл от близости. Но внутри у него уже закипало раздражение. «Да чтоб тебе, серьёзно?! — мысленно рявкнул он. — Ещё не хватало! Этот мрачный тип решит, что я готов целоваться с ним, как девчонка на первом свидании? Ха, щас! Никогда!» Он ощутил тепло дыхания Шэдоу на своей щеке и понял, что секунду-другую это будет выглядеть так, будто капитан собирается сорвать с него признание… или нечто большее. Соник резко прищурился, и, сохраняя дурашливый тон, неожиданно хмыкнул: — Э-э… слушай, капитан, если ты так хотел посмотреться в зеркало, мог бы просто попросить. — Он ткнул пальцем себе в глаз, изображая кривляку. — Видишь? Вот отражение! Почти твоё! Он нарочно скривил рожицу, высунул язык и добавил: — Ого, ну и красавец. Хотя, честно, твоя ухмылка куда круче. Пираты за дверью снова заржали, решив, что пленник издевается над собой. Но Шэдоу не смеялся. Он задержал дыхание ещё на миг, словно проверяя, не дрогнет ли ёж. Его глаза скользнули по лицу Соника так пристально, что любой другой давно бы отвернулся. Соник же держал маску. Широкая улыбка, нарочитая беззаботность. Но внутри он только сильнее убеждал себя: «Нет уж, капитан, близко не подпущу. Я тебе не игрушка. Я всегда буду на шаг впереди». Шэдоу медленно выпрямился, его силуэт снова выровнялся, будто никакого опасного сближения и не было. Лёд в его взгляде остался прежним, но на губах появилась тонкая тень усмешки — не насмешки, а скорее презрения, смешанного с интересом. — Смело, — тихо произнёс он, глядя прямо в глаза Сонику. — Но не думай, что твои маски обманут меня. Внутри Соник дернулся: «Чёрт, он реально что-то почувствовал?..» Но внешне лишь ухмыльнулся шире, театрально сложив руки за голову: — Маски? Да какие маски, капитан! Это моё самое натуральное лицо! — и тут же состроил очередную рожицу, надув щёки, как ребёнок. За дверью снова послышался смех пиратов — кто-то даже громко выкрикнул: — Капитан, да вы его совсем приручили! Ещё чуть-чуть, и сам на коленях ползать будет! Соник изнутри вспыхнул: «Да чтоб вас! Ни за что!» Но вместо ответа только подмигнул и весело показал язык, будто всё это — забавная игра. Шэдоу, напротив, не повёл и бровью. Он смотрел на него так пристально, что шум за дверью постепенно стих, уступая место напряжению внутри самой каюты. — Хватит, — наконец резко оборвал он, словно ставя жирную точку. — Если закончил убираться здесь — иди. На палубе ждёт работа для таких, как ты. Будешь драть доски до блеска. Тон был хлёсткий, холодный. Никакой улыбки. Только приказ.

---

Марко сидел в своей комнате, освещённой тусклой лампой, и глядел в стену. Он уже знал, что скоро уйдёт из лаборатории Эгмана — нужды оставаться тут больше не было. Сестра на поправке, лекарства куплены, впереди у него словно вырисовывалась пустота, в которой не было больше цели. Всё, ради чего он держался за эту работу, уже сделано… а значит, впереди оставалось только тяжёлое ощущение — он предал. Он предал того, кто доверился. Марко откинулся на спинку стула, провёл ладонью по лицу, и в памяти, словно назло, всплыл один разговор. Тот самый — между ним и Соником. Он вспомнил, как однажды в коридоре, когда никого не было, он сказал Сонику тихо, почти равнодушно, будто между прочим: — В Эйриле уже давно считают тебя мёртвым. Два года, если быть точным. Он тогда произнёс это без особого подтекста, просто… как факт. И, наверное, даже хотел, чтобы Соник понял — от него уже все отвернулись, не стоит тратить силы на надежду. Но вот что засело в его сердце: реакция. Соник, конечно, улыбнулся. Слегка, как он всегда это делал, упрямо не показывая слабости. Его глаза даже сверкнули — словно он хотел пошутить или отмахнуться. Но между этими мгновениями Марко уловил то, что мало кто заметил бы. Едва заметная тень легла в его взгляде. Мгновенная пауза, на вдохе — когда он на долю секунды задержался. Как будто слова Марко задели куда глубже, чем он хотел показать. Это был не страх и не отчаяние. Это была… боль. Горькая, тихая, та, которую он никому не показывал. Марко вздрогнул от самого воспоминания. Он тогда проигнорировал этот миг, отмахнулся. Но сейчас… сейчас он ясно видел перед глазами эту тень, и сердце неприятно сжалось. Зачем я это сказал? Зачем?.. Марко нахмурился и прикрыл глаза ладонью. Он ведь знал, что Соник держится. Держится на какой-то внутренней, невероятной вере. Вере, что кто-то ищет его. Что он ещё нужен. И своими словами он словно выбил из-под него часть этой опоры. Но потом, в другой вечер, Соник сам заговорил. Не о себе — о друге. — Знаешь, — сказал он тогда, устроившись на полу камеры и глядя куда-то в темноту, — у меня был друг. Нет… не просто друг. Он был мне как младший брат. Тейлз. Рыжий лисёнок, умный не по годам. Гений. Ты бы видел, что он создавал… самолёты, машины, такие вещи, о которых взрослые только мечтают. — Соник усмехнулся, и в его голосе прозвучала гордость. — Смешно, да? Маленький лисёнок, а мозги — целая библиотека. Но главное… он всегда верил в меня. Всегда. Даже тогда, когда другие сомневались. Марко слушал, и это врезалось в память сильнее, чем он хотел признать. — Все остальные, наверное, давно списали меня со счетов, — продолжал Соник, — но Тейлз?.. Нет. Я уверен, он ищет. Знаю, что ищет. Потому что если бы он сдался… я бы почувствовал. — Он замолчал, но на его лице отразилась уверенность, и даже в темноте глаза сверкнули теплом. Марко тогда не ответил. Просто слушал. Но теперь, сидя один, он вспомнил каждое слово. Вспомнил, как Соник говорил о Тейлзе с такой теплотой, будто держался за образ этого мальчишки как за последний луч света. И тут его словно пронзило. Что же я сделал?.. Я отнял у него даже этот луч. Своими словами я почти убедил его, что всё это зря. Что никто не ждёт. Что он — мёртв для всех. Марко сжал кулаки так, что побелели костяшки. В груди распухала вина, тяжёлая, давящая. Но вместе с ней зарождалось что-то новое. Мысль. Нет — план. Сначала робкий, как искра, но чем больше он о нём думал, тем сильнее она разгоралась. Тейлз. Нужно найти Тейлза. Марко поднял взгляд. Логично. Если Соник так в нём уверен, значит, мальчишка точно не сдался. Если Соник говорил правду, этот лисенок — ключ. Ключ к свободе. К надежде. И, возможно… единственный способ хоть немного искупить предательство. Он тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам. В голове всё складывалось в картину: он найдёт Тейлза, расскажет всё как есть, предупредит. А потом — вместе они смогут придумать план. Возможно, Соник никогда не простит его за ту иглу, за ту подлость, за то, что вернул его Гроху и Слизню… Но если ему удастся помочь вернуть свободу… хоть крошечный шанс на прощение появится. Марко прикрыл глаза, и перед ним снова всплыл образ Соника: улыбка, которой он прикрывал боль, и тихая уверенность, что лисёнок ищет его где-то там. — Я помогу тебе, — прошептал он сам себе. — Даже если ты возненавидишь меня до конца жизни… я всё равно помогу. И впервые за долгое время его сердце перестало быть пустым. В нём появилась цель. Настоящая.

---

На палубе «Морского дьявола» стояла тяжёлая тишина — привычный морской рокот, скрип канатов, редкие окрики пиратов. Соник, вечно вертлявый и неугомонный, на этот раз выглядел странно сосредоточенным: он ползал по деревянным доскам с тряпкой в руках, вытирая воду и мусор, которые занесли волны. Доски скрипели под его лёгкими шагами, и казалось, что сам корабль наблюдает за его унижением, смеётся над ним. — Чёртова швабра, — пробормотал он себе под нос, нарочно уронив её, будто случайно, чтобы не дать никому повода усомниться, что он «неуклюжий мальчишка», каким все уже привыкли его считать. И в этот момент внимание всей палубы было отвлечено. К «Морскому дьяволу» медленно приближался другой корабль, в отличие от пиратского — более утончённый, с белыми парусами, изящно украшенными синим гербом. На носу этого корабля красовалась фигура летучей мыши с распахнутыми крыльями. — О-о, ну и встреча… — кто-то из пиратов присвистнул. — Кажется, хозяйка прибыла. Шёпоты пронеслись по палубе, и даже Шэдоу вышел из своей каюты, чтобы встретить гостю. Соник поднял голову и замер, увидев, как лёгкая женская фигура, ступая уверенно и грациозно, сошла на борт «Морского дьявола». Её походка была слишком размеренной, слишком спокойной, чтобы не выдавать в ней опытного игрока — она входила как хозяйка, как та, что знала цену себе и своей силе. Белый плащ трепетал за её спиной, жемчужные серьги сверкали при каждом движении головы. Руж. Её глаза, полуприкрытые, скользили по палубе, словно сканируя всё и вся. Она улыбалась так, будто знала все секреты мира. И именно на этом скользящем взгляде её внимание неожиданно зацепилось за одну фигуру. Соник. Он в этот момент неловко выжимал тряпку, делая вид, что не замечает, как весь экипаж замер, ожидая реакции их капитана. Синие колючие иглы его меха были чуть растрёпаны, щёки перепачканы пылью, а зелёные глаза, хоть он и опустил их к доскам, всё равно казались слишком яркими для его роли «раба». Уголок губ Руж дёрнулся в ухмылке. — Ого, — протянула она негромко, но так, чтобы Шэдоу и ближайшие пираты услышали. — У тебя новая слуга? Она позволила себе медленно пройтись к Сонику, не спеша, наслаждаясь тем, как он будто смущается и отводит взгляд. Хотя на самом деле он, как всегда, просто играл. — Мне бы тоже не помешал один такой… — продолжила она лениво, слегка качнув бедром и наклонившись к нему, как будто разглядывала необычную игрушку. — Славненький какой. Пальцы её, украшенные кольцами, скользнули почти в сантиметре от его щеки, но не коснулись. — Не хочешь отдать его мне? — её голос был наполнен лукавым ядом. — Всё равно ведь тебе, Шэдоу, не нужны такие неуклюжие. Соник чувствовал её взгляд. Он чувствовал, как она будто заглядывала в его самые глубины. На секунду ему показалось, что эта женщина видит его насквозь, словно понимает, что его «наивные зелёные глаза» — лишь игра, лишь тщательно выстроенная маска. Но он не выдал себя. Он уставился прямо на неё, чуть сощурившись, и с наигранным смущением отвернулся, будто ребёнок, пойманный на шалости. «Только не показывай, что ты умнее, чем кажешься. Пусть думают, что ты просто дурачок. Это пока что лучший способ выжить», — напомнил он себе. И вдруг, словно из воздуха, появился Шэдоу. Он двигался так быстро и бесшумно, что даже Соник едва заметил его шаги. — Отдать? — его голос прозвучал тихо, но с такой холодной сталью, что палуба, казалось, сжалась. — Тебе? Он сделал шаг вперёд, вставая между Руж и Соником, который, хоть и старался выглядеть неприметным, всё равно будто оказался в центре события. — Я своих не раздаю, — отчеканил Шэдоу, пристально глядя Руж прямо в глаза. — Даже если они неуклюжие. Соник в этот момент чуть не рассмеялся: прозвучало так, будто Шэдоу не отрицает, что он действительно «растяпа». Но в голосе капитана было что-то такое, что на миг согрело его. Руж лишь вскинула бровь и усмехнулась, не споря. — Ну, смотри сам, капитан, — протянула она, отступая и взмахнув руками, будто сдаваясь. — Ты же знаешь, я всегда могу найти себе «славненького». Но этот мальчишка… в его глазах есть что-то, что не вяжется с грязной палубой. Она посмотрела на Соника в последний раз, чуть прищурившись, словно запоминая. — Ладно, оставляй себе. Но, если передумаешь… — она не договорила, лишь снова ухмыльнулась и повернулась к Шэдоу. — Твоя каюта ведь уже готова для нашего «важного разговора», да? Шэдоу молча кивнул и жестом пригласил её пройти. Он задержался на долю секунды, прежде чем обернуться — его взгляд скользнул по Сонику. Тот сделал вид, что снова вернулся к своей «работе», роняя тряпку и почти переворачивая ведро с водой. Но внутри, он чувствовал, что на мгновение оказался чем-то большим, чем просто «неуклюжий слуга».

---

Пол был уже мокрым насквозь. Казалось, Соник тратил ведро воды не на уборку, а на то, чтобы залить палубу целиком. Тряпка выскальзывала из рук, раз за разом падала на доски, а сам он то спотыкался о собственные ноги, то задевал локтем бочку, то расплескивал половину ведра себе под ноги. Некоторые пираты уже ухмылялись, переглядывались, подталкивали друг друга локтями, явно посмеиваясь над «новым уборщиком». И Соник видел их взгляды, чувствовал их насмешки, но не спешил ничего менять. Ему даже было выгодно казаться беспомощным — лишние минуты, лишние часы, пока внимание к нему будет рассеянным. Он тянул время. Каждый его неловкий жест был на самом деле осознанным. Но в то же время, за этими «ошибками», за этой искусственной неуклюжестью, он прятал свои мысли. Мягкий скрип мокрой тряпки по дереву постепенно увёл его куда-то далеко — туда, где он всегда чувствовал себя в безопасности. В детство. Он ясно увидел картинку: маленький домик в Эйриле. Уютный, тёплый. Дымок из трубы, запах жареного хлеба и травяного супа. И смех. Смех отца. Арчи был человеком с добродушной улыбкой, чуть сутулый, с руками, вечно пахнущими хлебом, специями и деревом — ведь он много готовил и много работал по дому. Его руки всегда были сильными, надёжными, но в них было столько тепла, что маленький Соник каждый раз тянулся к нему, словно к самому безопасному месту на свете. — Эй, малыш, не беги так быстро, пол сломаешь! — смеялся отец, когда десятилетний ежёнок носился по дому, оставляя за собой вихри. Но главное — мама. Её звали Элиса. У неё была удивительная улыбка — такая, от которой будто расцветала сама весна. Тонкие руки, всегда пахнущие цветами, и голос, который Сонику казался песней. Она часто садилась на колени, прижимала его к груди и гладила по голове, напевая короткие мелодии, которые потом надолго застревали в памяти. Соник закрыл глаза и почти услышал её голос: — Ты у нас самый быстрый, Сони. Но не забывай: даже самый быстрый должен иногда останавливаться, чтобы оглянуться назад. Эта фраза всегда оставалась с ним. Даже спустя годы. Но воспоминания не могли быть только счастливыми. Он отчётливо видел и тот день. Ему было десять. Они шли втроём к реке за городом. День был солнечный, тихий. Соник бежал впереди, обгонял, потом возвращался. А потом — несчастный случай. Обрыв. Камни. И мать, упавшая в реку. Он помнил, как кричал, как тянул к ней руки, как отец держал его, не давая прыгнуть следом. Помнил холод воды, запах мокрых камней, а главное — глаза матери. Она смотрела на него до самого последнего мгновения. Не со страхом — с любовью. С прощением. И вот уже много лет он жил с этим воспоминанием. Он старался не показывать, как это больно, не давать слабину. Но он никогда не забывал её. Именно поэтому он так сильно ценил Арчи. Арчи стал для него и отцом, и матерью одновременно. Он дал ему всё, что мог. И ради него Соник хотел оставаться сильным. Ради него — и ради памяти Элисы. Тряпка снова соскользнула из рук и шлёпнулась в лужу. Соник выдохнул и тихо усмехнулся, качнув головой. — Эй, Арчи, — шепнул он почти неслышно, будто отец мог услышать его сквозь море и годы. — А как вы там без меня? Как бы трудно ни было… я всегда буду улыбаться. И он улыбнулся. Пусть тряпка в очередной раз лежала в луже, пусть пираты снова посмеялись над ним. Пусть казалось, что он — всего лишь неуклюжий слуга. Но внутри он оставался тем же Соником — упрямым, светлым, несломленным. И, быть может, эта улыбка однажды снова приведёт его домой. Незаметно для себя, Соник начал насвистывать ту самую мелодию,которую когда-то пела для него его мама, Элиса. Хоть и пираты слышали что Соник что-то напевал, ему было все равно: пусть думают что он какой-то глупец, зато это мелодия уже была хотя бы не притворной, а настоящей,от сердца. Но внезапно, Соника будто ударило молнией. Он вспомнил далёкое прошлое,где он был совсем маленьким,чтобы что-то осознавать и понимать. Куски прошлого вскакивали и исчезали. Соник на мгновение остановился,крепко держа швабру у себя на руках. Дыхание было сложным, он закрыл глаза. — «Соник, мы любим тебя…» — будто прозвучало изнутри. Голос — тихий, ускользающий, как эхо. Эти слова ударили его так внезапно, словно кто-то в самом деле щёлкнул пальцами у виска. Сердце ухнуло в пятки, дыхание сбилось. Соник резко споткнулся — но не притворно, как делал это часами, а по-настоящему. Его ноги подломились, и он тяжело рухнул на палубу, больно ударившись плечом и боком о жёсткие доски. — ХА-ХА-ХА! — раздался заливистый смех пиратов. — Смотри, наш птенчик крыльями хлопает! Ему даже тряпку доверять нельзя! — Да он, похоже, сам себе враг! — подхватил другой, отпивая из кружки. — Капитан, ты точно уверен, что этот балбес хоть на что-то годится? Обычно Соник, упав «по сценарию», вскочил бы с нарочитой улыбкой, кинул бы какую-нибудь остроту. Но на этот раз он лежал дольше обычного. Тихо, в полусогнутой позе, сжав зубы. Боль была реальной. И воспоминание — тоже.

---

Соник, всё ещё держа в руках тряпку, морщился от боли в боку после падения, но старался быстро подняться, чтобы не дать пиратам слишком долго смеяться. Однако смех стоял над палубой звонкий, разносившийся по всему кораблю. Для пиратов он выглядел ещё более комичным, чем все его предыдущие "неловкости". Он чувствовал лёгкий жар в лице и упрямо отвернул голову, не желая показывать, что ему действительно больно. Именно в этот момент за его спиной послышался лёгкий женский смешок — чуть глухой, тянущийся, будто бы обволакивающий. Руж вышла на палубу первой. В её походке было всё: уверенность, спокойствие и какая-то насмешливая грация, которая тут же притянула к ней внимание. Чуть позже, шагом медленнее, появился Шэдоу. Его тень словно упала на палубу, и она стала ещё тяжелее. Руж первой остановила взгляд на Сонике. Он, шатаясь, поднялся с колен и по-прежнему держал в руках мокрую тряпку. Его колючая шерсть была мокрой, прилипшей, а глаза — чуть прикрыты, оттого что он до сих пор ощущал резкую боль в боку. — Ох, бедняжка… — с лёгкой театральностью протянула Руж, но в её голосе звучало что-то мягкое. Она сделала несколько шагов вперёд, и пираты вокруг чуть раздвинулись. Склонив голову набок, летучая мышь протянула Сонику руку, словно предлагая помощь. Соник на миг замер. Он не знал, верить ли. От пирата можно ждать чего угодно, а от женщины-пирата — и подавно. Но её ладонь выглядела такой лёгкой и открытой, что он инстинктивно подался вперёд и вложил в неё свою. Сзади тихо раздался хриплый смешок — это кто-то из пиратов что-то буркнул, но смех тут же стих, когда Руж взглядом резко одёрнула его. Она повернулась к Шэдоу и, удерживая руку Соника, изящным движением показала ему ладонью знак «стоп». — Если не хочешь отдавать своего слугу, — произнесла она мягко, но с оттенком хитринкой, — дай мне хоть оказать ему кое-какую помощь. Видишь ведь — он едва держится. Шэдоу нахмурился, но ничего не ответил. Его тишина звучала громче любого возражения, однако он позволил ей увести Соника. Руж, всё так же удерживая его за руку, повела ёжика к одной из кают корабля. Их шаги гулко отдавались по деревянному полу, а за спиной ощущался взгляд Шэдоу, колючий, прожигающий насквозь. Когда дверь каюты за ними закрылась, шум палубы остался позади. Руж облокотилась на стол и хитро посмотрела на Соника, который всё ещё стоял посреди комнаты, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ну что, герой, — начала она вполголоса, — похоже, тебе нужна пара трюков, если ты не хочешь вечно валиться на глазах у этих грубиянов. Соник прищурился, но промолчал, решив слушать. — Я кое-что наколдую, — продолжила она, и её пальцы легко очертили в воздухе блестящую линию, которая на миг засветилась и тут же исчезла. — Создам иллюзию тебя. Пусть все думают, что ты остался здесь, в этой каюте. А ты… — она сделала паузу, наклонившись чуть ближе, — на тридцать секунд станешь невидимым. У Соника округлились глаза. Он даже шагнул назад, будто не сразу поверил услышанному. — Тридцать секунд? — переспросил он, пытаясь осознать. — Ровно столько, — кивнула Руж, — и не секундой больше. Когда я открою дверь, ты выйдешь тихо и быстро, минуешь палубу и переберёшься к моему кораблю. Там найдёшь каюту… — она слегка улыбнулась, — не ошибёшься, поверь. Соник невольно замолчал. Внутри него боролось сразу несколько мыслей: надежда, что это — шанс вырваться хоть ненадолго; подозрение, что Руж просто играет с ним; и лёгкая тревога от того, что Шэдоу явно не доверял ей и мог всё заметить. "Что, если это ловушка? А если нет?.. Но разве я могу упустить такой шанс?" Он сжал кулаки и посмотрел на неё прямо, чуть улыбнувшись своей вечной, неугомонной улыбкой: — Ладно, Руж. Я в игре. Руж тихо рассмеялась и щёлкнула пальцами. В воздухе вновь вспыхнула искра, и прямо перед ними возникла идеально точная копия Соника — с тем же взглядом, с той же позой, словно отражение в кривом зеркале. Настоящий же Соник почувствовал, как его тело постепенно становится прозрачным, будто он растворяется в воздухе. — Всё просто, — шепнула Руж. — Беги. И помни: у тебя всего тридцать секунд. Соник, всё ещё ощущая лёгкую дрожь в теле от колдовства Руж, стоял, затаив дыхание. Он смотрел, как его собственное отражение — иллюзия — осталось сидеть на месте, будто ничего не произошло. "Фальшивый я" выглядел так же нелепо и неуклюже, как и он сам несколько минут назад. И именно это делало обман ещё более убедительным. Тело ёжика будто охватил лёгкий холодок — лапы становились прозрачными, потом торс, колючки на голове... И вот, он почти исчез. Невидимый. Но сердце его билось так громко, что ему казалось: сейчас его услышат даже сквозь стены. — Вперёд, ёжик, — тихо выдохнула Руж и приоткрыла дверь. Щель между дверью и косяком медленно расширялась, и Соник, задержав дыхание, сделал первый шаг. Раз. Его лапы бесшумно коснулись пола коридора. Он оглянулся назад, но вместо него в каюте по-прежнему сидела его иллюзия — расслабленная, несуразная. Два. Шум палубы хлынул в уши — смех пиратов, звон кружек, чей-то хриплый голос. Всё было как обычно, и в этом шуме скрывалось его спасение. Если он будет осторожен, то никто ничего не заметит. Три. Соник крадучись двинулся по коридору. Его сердце стучало, как барабан: тридцать секунд… двадцать девять… двадцать восемь… Каждый шаг казался вечностью. Доски под ногами предательски скрипели, но никто не оборачивался. Он прошёл мимо открытой двери, где двое пиратов азартно спорили из-за карт. Один из них резко поднял голову, и Сонику показалось, что их взгляды встретились. Ёж застыл, не двигаясь, сердце ушло в пятки. Но тот лишь фыркнул и вернулся к игре. Двадцать три секунды. Соник ускорился. Его дыхание стало частым, коротким. В голове мелькали мысли: Это шанс. Может, единственный. Но если это ловушка?.. На миг он вспомнил взгляд Шэдоу, этот холодный, прожигающий насквозь. Тот точно что-то заподозрит. Пятнадцать секунд. Он добрался до лестницы, ведущей наверх, на палубу. Осторожно, почти на цыпочках, поднялся. Шум усилился — смех, песни, стук каблуков по дереву. Но самое главное — он увидел впереди силуэт второго корабля. Белый флаг с золотым знаком луны — корабль Руж. Десять секунд. Соник скользнул вдоль борта, стараясь держаться тени. Невидимость уже ощущалась иначе: края его тела дрожали, словно мерцали. Он понимал: ещё мгновение — и чары спадут. Девять… восемь… семь… На его пути стоял пират с кружкой в руке. Соник замер. Сердце билось так сильно, что ему казалось — сейчас всё раскроется. Но тот засмеялся, разлил эль и отвернулся к товарищам. Пять секунд. Соник прыгнул. Мгновение полёта — и он оказался на борту корабля Руж. Лапы едва не соскользнули, но он успел вцепиться в канат. Три… два… один… И в тот же миг невидимость спала. Его тело вновь стало материальным, чётким, настоящим. Соник тяжело выдохнул и, отдышавшись, поднял взгляд. Перед ним, среди множества дверей на нижней палубе корабля Руж, выделялась одна. Она была чуть светлее, чем остальные, с изящной латунной ручкой, в отличие от грубых железных замков на других. И он сразу понял: именно эта каюта. "Вот она…" — пронеслось у него в голове. Он шагнул к ней.