Первый раз

Солнечный зайчик поймал меня за полуоткрытые веки, и я потянулась, ощущая под пальцами шелк простыней. Не моих. В памяти всплыли вчерашние картинки: смех, вино, разговоры до рассвета, ее пристальный взгляд, от которого по телу разбегались мурашки. Алика. Дверь в спальню скрипнула, и на пороге возникла она. В длинной футболке, с двумя кружками кофе в руках. Ее волосы, цвета воронова крыла, были растрепаны, а в уголках серых глаз пряталась улыбка. «Спокойное утро, малыш», — ее голос был низким, хрипловатым от сна, и от этого слова «малыш» во мне все сжалось в приятный, тугой комок. Она поставила кофе на тумбочку и присела на край кровати. Витал запах кофе, ее шампуня и чем-то еще, неуловимо-ее. Я не сводила с нее глаз, боясь пропустить хоть мгновение. Ее пальцы, длинные и утонченные, нашли мою руку и переплелись с моими пальцами. Простое прикосновение, словно по коже разлилось теплое молоко. «Ты так на меня смотришь, словно видишь впервые», — тихо сказала она. «Я впервые вижу тебя вот так, утром», — ответила я, и голос мой прозвучал сипло. Она наклонилась, и ее губы коснулись моих. Это был медленный, глубокий, исследовательский поцелуй, а не вчерашний, пьяный и стремительный. Вкус кофе и ее собственный, уникальный вкус. Я закрыла глаза, позволив ощущениям захлестнуть себя. Ее рука скользнула по моей щеке, шее, остановилась на ключице. Большой палец водил по коже, и каждый нервный окончание на этом участке кричало от прикосновения. Потом ее губы оставили мои и принялись путешествовать дальше. Они обжигали мочку уха, скользили по линии челюсти, находили чувствительную впадинку у основания горла. Я слышала, как учащенно бьется мое сердце, и чувствовала, как отвечает ему ее собственное, ровный, уверенный стук сквозь тонкую ткань футболки. Одной рукой она приподняла мою майку, и прохладный воздух коснулся живота. Ее ладонь легла на мое ребро, и я замерла. Ее прикосновения были не такими, как я представляла. Нежными, но уверенными. Знающими. Она не торопилась, словно читала книгу, написанную на языке ее кожи. Когда ее пальцы нашли застежку моего бюстгальтера, я непроизвольно задержала дыхание. Щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. И затем ее ладони, теплые и мягкие, коснулись моей груди, словно она держала что-то хрупкое и бесконечно ценное. Большие пальцы провели по соскам, и по моему телу пронеслась судорога чистого, неподдельного наслаждения. Я вскрикнула, коротко и сдавленно, и прикусила губу. «Тебе нравится?» — ее вопрос был шепотом прямо в губы. Я могла только кивнуть, словно онемев. Да. Мне нравилось. Больше, чем я могла выразить словами. Это было не просто физиологическое возбуждение. Это было чувство, что меня видят. Все мое тело, все его реакции, все его тайные места, все это было интересно ей, желанно. Она снова поцеловала меня, пока ее руки продолжали свое медленное, методичное исследование. Скользили по животу, касались бедер, раздвигали их с почтительным упорством. Когда ее пальцы дотронулись до меня через ткань трусиков, я выгнулась, впиваясь пальцами в ее плечи. Это было слишком и недостаточно одновременно. Она почувствовала это. Всегда чувствовала. Ее рука ушла, и я чуть не застонала от потери, но потом она снова была там, уже под тканью. Ее пальцы, скользкие от моего же возбуждения, нашли ту самую, трепещущую точку. Движения ее пальцев были не грубыми тычками, а круговыми, ласкающими пассами. Она смотрела мне в глаза, и я тонула в ее серых глубинах, в которых отражалось мое потерянное лицо. А потом ее голова опустилась ниже. Ее губы коснулись внутренней стороны моего бедра, и я вздрогнула. Это было интимнее, чем все, что я могла представить. Когда ее язык коснулся меня, мир перевернулся. Не было ни звуков, ни мыслей, только взрыв цвета за закрытыми веками и нарастающая волна где-то глубоко внизу живота. Она владела мной совершенно. Каждым моим вздохом, каждым стоном, каждым сокращением мышц. Она вела меня к краю, медленно, неумолимо, а потом позволила сорваться. Волна накрыла меня с головой, выгибая спину и вырывая из горла тихий, сдавленный крик. Это было падение в бездну, где не было ни страха, ни стыда, только чистая, сияющая плоть и ее имя на моих губах. Когда я смогла снова открыть глаза, она смотрела на меня, облокотившись на локоть. На ее губах играла знающая, нежная улыбка. «Вот видишь», — прошептала она, смахивая влажную прядь с моего лба. — «Как ты красива, когда теряешь контроль». Я потянулась к ней и притянула ее к себе, чувствуя, как ее тело прижимается к моему, кожа к коже. И поняла, что это только начало. огромного, светлого и по-настоящему своего.