«Гарри Поттер: Наследие Вонголы»

Тишина в кабинете Цуны в Хогвартсе была тяжелой, насыщенной невысказанными мыслями и мрачными предчувствиями. Гарри сидел, уставившись на свои руки, словно впервые видя их. Он знал, что в нем живет частица души Волан-де-Морта. Знание это было подобно яду, медленно разъедающему его изнутри. — Хоррукс, — произнес он вслух, и слово повисло в воздухе, холодное и отвратительное. — Я — один из его хорруксов. Цуна, стоявший у камина, повернулся. Его лицо было серьезным, но в глазах не было ни капли отвращения или страха. Только решимость. — Ты — Гарри Поттер, — поправил он твердо. — Ты — мой брат. А эта... вещь внутри тебя — всего лишь болезнь. И мы найдем лекарство. — Как? — голос Гарри дрогнул. — Чтобы уничтожить хоррукс, нужно уничтожить сосуд! То есть... меня. — Нет, — резко возразил Цуна. Он подошел и опустился на колени перед Гарри, чтобы быть с ним на одном уровне. — Мы не будем тебя уничтожать. Мы найдем способ извлечь это. Отделить его от тебя. Сила Пламени... она способна на многое. Мы еще не все о ней знаем. В Палермо, в самой защищенной лаборатории особняка, уже кипела работа. Шамон, подключив все свои знания и технологии, погрузился в изучение темной магии хорруксов. Ему помогали лучшие умы Вонголы, перелопачивая древние манускрипты, добытые с риском для жизни. Они искали любое упоминание о разделении души, о переносе, о способах уничтожения подобных артефактов, не вредя носителю. Тем временем, Гарри пытался жить обычной жизнью. Но это было невозможно. Каждую ночь ему снились кошмары. Он снова и снова переживал момент в Подземелье, но теперь он видел себя на месте Реддла — красивым, могущественным и абсолютно бездушным. Он просыпался в холодном поту, хватая себя за шрам, который теперь болел почти постоянно — слабо, но назойливо, как укор совести. Его поведение в Хогвартсе изменилось. Он стал более замкнутым, раздражительным. На уроках он мог внезапно вспылить из-за пустяка, и в его глазах на мгновение вспыхивала чужая, холодная ярость. Однажды на уроке защиты от Темных искусств, когда однокурсник неудачно пошутил над Гермионой, Гарри с такой силой вцепился ему в грудки, что тому потребовалось обратиться к мадам Помфри. Рон и Гермиона были в панике. Они не понимали, что происходит. Они видели, как их друг отдаляется, как его характер портится. — Гарри, с тобой все в порядке? — спросила как-то Гермиона, задержав его после уроков. — Со мной все прекрасно! — рявкнул он в ответ, и его голос прозвучал чужим, шипящим оттенком. Он тут же опомнился, увидев испуг в ее глазах. — Прости... Я не это хотел сказать. Он убежал, оставив ее в полном недоумении. Цуна и Хранители видели эти изменения и понимали их причину. Проклятая связь углублялась. Частица души Волан-де-Морта, потревоженная уничтожением дневника, стала активнее влиять на Гарри. Она питалась его страхом, его сомнениями, его яростью. Нужно было срочно что-то делать. В ситуационной комнате состоялся экстренный совет. Присутствовали все Хранители, включая Хибари, который стоял в тени, но его внимание было полностью приковано к обсуждению. — Мы не можем ждать, пока Шамон найдет решение, — заявил Гокудера. — Нужны активные действия. Мы должны найти и уничтожить другие хорруксы. Ослабить его! — Но как их найти? — спросил Ямамото. — Мы не знаем, что это и где искать. — Я... могу чувствовать их, — тихо сказал Гарри. Все взгляды устремились на него. — После Тайной Комнаты... я стал чувствовать. Не только его эмоции. Иногда... призрачные образы. Места. Вещи. Они как... эхо. Темное, холодное эхо. Это было и пугающе, и обнадеживающе. Его связь с Волан-де-Мортом, эта проклятая отметина, могла стать их главным инструментом в охоте. План был разработан быстро. Они начнут с мест, связанных с Волан-де-Мортом. С его прошлым. Первой точкой стал приют, где он вырос — Вулдрин-Хоум. Под предлогом «образовательной экскурсии» Цуна, Гарри и Гокудера отправились в Лондон. Приют представлял собой мрачное, унылое здание. Гарри, едва переступив порог, почувствовал тошнотворный приступ дежавю и отвращения. Он водил взглядом по коридорам, словно видел их сквозь двойную пелену — свою и чужую память. — Здесь... — прошептал он. — Он ненавидел это место. Ненавидел всех. Они обыскали здание, но ничего не нашли. Лишь призраки чужого детского гнева витали в стенах. Следующей точкой стала пещера, куда Том Реддл водил запугивать других детей. Спрятавшись на утесах, они смотрели на вход в пещеру. Гарри содрогнулся. — Там что-то есть, — сказал он уверенно. — Что-то... темное. Но это не хоррукс. Это... ловушка. Охрана. Цуна положил руку ему на плечо. —Не сейчас. Мы вернемся сюда, когда будем готовы. Охота продолжалась. Используя связи Вонголы, они получили доступ к старой фамильной резиденции Мраков, предков Волан-де-Морта. Заброшенный дом был полон темной магии, но и он был пуст. Гарри все больше уставал. Каждая такая вылазка выматывала его морально. Он видел мир глазами величайшего темного мага века, и это отравляло его душу. В нем просыпались чужие, мрачные мысли. Мысли о превосходстве, о праве сильного, о презрении к слабым. Однажды ночью, стоя перед зеркалом в своей комнате в Хогвартсе, он увидел отражение, которое заставило его кровь застыть. Его собственное лицо, но искаженное злобной, высокомерной усмешкой, а глаза... глаза были алыми, как у змеи. Он в ужасе отшатнулся, и видение исчезло. — Я теряю себя, Цуна-ничан, — признался он на следующее утро, его голос был прерывистым. — Он внутри меня... и он растет. Цуна смотрел на него, и в его глазах бушевала буря. Он видел, как страдает его мальчик. И он понимал, что время уходит. Именно в этот момент из Палермо пришло сообщение от Шамона. Срочное. Они нашли кое-что. Все собрались у коммуникатора. Голос Шамона звучал взволнованно. — Я изучил все возможные источники, — сказал он. — И есть одна теория. Очень опасная и почти невозможная. Чтобы отделить хоррукс от живой души, не уничтожив ее, нужна сила, способная переписать саму реальность на фундаментальном уровне. Нужно... создать зону абсолютного нуля, не физического, а метафизического. Пустоты. — И как это сделать? — спросил Цуна. — Теория гласит, что если семь Пламен Вонголы сольются воедино, проявив абсолютную гармонию и единую волю... они могут на мгновение создать такое поле. Поле, где не будет ни магии, ни физики, ни самой души. Только чистая воля. В этот миг хоррукс, как инородное тело, может быть изолирован и извлечен. — А что будет с Гарри? — первым спросил Гокудера. — Его душа, его истинное «я», должно удержаться. Его собственная воля должна быть якорем в этом хаосе. Если он дрогнет... его сознание может быть стерто вместе с хорруксом. Повисло тяжелое молчание. Риск был колоссальным. — Я согласен, — тихо сказал Гарри. Все посмотрели на него. — Я не могу так больше жить. Я чувствую, как он подчиняет меня. Я готов рискнуть. Цуна долго смотрел на него, затем медленно кивнул. —Хорошо. Но не сейчас. Тебе нужно стать сильнее. Твоя воля должна быть несокрушимой. Мы будем тренироваться. Все вместе. Новые тренировки были сосредоточены не на силе, а на устойчивости психики. Гарри учился медитировать, отстраняться от чужих мыслей и эмоций, находить внутри себя то ядро, что было неизменно им. Цуна помогал ему, своим спокойным Пламенем Неба создавая вокруг него зону безопасности. Но тем временем в магическом мире назревала новая буря. Люциус Малфой, хоть и был вынужден отступить, не сдавался. Узнав о произошедшем в Тайной Комнате и о подозрительной активности Вонголы, он понял, что у него появился новый козырь. Он начал распускать слухи. Слухи о том, что Гарри Поттер не жертва, а наследник Слизерина. Что это он открыл Тайную Комнату и нападал на учеников. А его «телохранители» — не кто иные, как его приспешники. Эти слухи падали на благодатную почву. Страх и непонимание, которые испытывали многие к Гарри, теперь обрели «логичное» объяснение. Даже некоторые преподаватели, кроме Дамблдора, начали смотреть на него с подозрением. Давление нарастало со всех сторон. Изнутри — темная сущность, жаждущая вырваться наружу. Снаружи — общество, видящее в нем монстра. Однажды вечером, доведенный до отчаяния шепотками за спиной и взглядами, полными страха, Гарри сбежал из замка. Он побежал в Запретный лес, единственное место, где можно было укрыться от всех. Он бежал, не разбирая дороги, пока не свалился от изнеможения на берег черного озера. Он кричал в ночь, кричал от ярости, от страха, от бессилия. Он бил кулаками по земле, и его Пламя вырывалось наружу бесконтрольными вспышками, поджигая мох и опавшие листья. И тогда из темноты вышел он. Не Цуна. Не Хранитель. Маленький, тщедушный, испуганный мальчик с большими, полными слез глазами. Том Реддл. Не призрак, а видение, порождение его собственного разума и частицы души Волан-де-Морта. — Смотри, что они с тобой сделали, — тихо сказал мальчик. — Они боятся тебя. Ненавидят тебя. Они никогда не примут тебя. Потому что ты — не такой, как они. Ты — особенный. Ты — сильный. — Замолчи! — закричал Гарри, зажимая уши руками. — Но я — это ты, — настаивал видение. — Я — та часть тебя, что понимает правду. Сила — это все. Они слабы, и потому ненавидят силу. Послушай меня... мы можем быть великими. Мы можем заставить их всех замолчать. Навсегда. И в тот миг, отчаянный и сломленный, Гарри почувствовал, как что-то внутри него откликается на эти слова. Соблазн был так силен. Перестать бороться. Принять эту темную силу. Использовать ее, чтобы заставить всех, кто причинил ему боль, замолчать. Он поднял голову. Его глаза встретились с глазами призрачного Тома. И в его взгляде уже не было страха. Была решимость. — Нет, — прошептал Гарри. — Я не ты. Моя сила... она для защиты. А не для террора. Он собрал всю свою волю, все воспоминания о тепле Цуны, о верности Хранителей, о смехе Ламбо, и направил их внутрь себя, на тот темный уголок своей души, где прятался голос искусителя. — Я — Гарри Поттер. Я — Вонгола. И я приказываю тебе... ЗАТКНУТЬСЯ! Внутренний взрыв оранжевого Пламени озарил лес. Видение Тома Реддла с криком исказилось и рассыпалось, как пепел. Гарри стоял на коленях, тяжело дыша. Он был весь в поту, дрожал, но в его душе воцарилась тишина. Впервые за долгие недели голос в его голове умолк. Он победил. Не Волан-де-Морта. Он победил самого себя. Свой собственный страх. Из-за деревьев вышел Цуна. Он наблюдал за всем. Его лицо светилось гордостью. — Ты сделал это, — просто сказал он. — Это была лишь одна битва, — устало ответил Гарри, поднимаясь на ноги. — Но теперь я знаю, что могу это сделать. Он посмотрел на Цуну, и в его глазах горел новый огонь — не Пламя Неба, а огонь непоколебимой решимости. — Я готов, Цуна-ничан. Я готов рискнуть. Давайте сделаем это. Давайте извлечем эту гадость из меня. Цуна кивнул. Путь был выбран. Теперь им предстояло подготовиться к самой опасной операции в их жизни — операции по спасению души Гарри Поттера.