Сверхдобро vs Чёрное Благо

      Этот вопрос поднимался Стругацкими в той или иной форме. Их мысль шла от, скажем так, левой парадигмы, в правую сторону. Если формулировать здесь оба направления, то оно звучит так: у человека есть потребность в насилии, желание грабить, убивать и насиловать. Но чем такие дурные наклонности обусловлены? С левой точки зрения они обусловлены культурой; из чего делается вывод, если людей воспитывать определённым образом, то потребность к насилию у них исчезнет. Из правой точки зрения следует, что потребность в насилии есть у всех людей, и она врождённая. У некоторых людей она выше, чем у прочих. Некоторые люди рождаются маньяками, садистами, психопатами и никакое воспитание их не исправит. Зачастую правые могут пускаться в рассуждения на тему поголовной врождённой порочности каких-то отдельных групп населения — евреев или лиц нетрадиционной ориентации, например [1]. У Стругацких, как я уже говорил, мы наблюдаем смещение по поводу этого вопроса — в начале цикла Мира Полудня нам показана следующая ситуация: человек будущего сетует, что они не смогли правильно воспитать всего одного мальчика, в результате чего они были вынуждены поручить ему уничтожать ненужные галактики, чтобы удовлетворить его тягу к насилию. В самом же конце цикла Островная империя подаётся как более реалистичный общественный строй, чем Мир Полудня. Напомним, что Островная империя — это целое кастовое общество, построенное по принципу разделения людей на почве их склонности к добродетели или к пороку. Порочным людям доверили роль стражей границ и пушечного мяса. В самом центре живут наиболее добродетельные люди, по крайней мере по заверениям, которые образуют ядро этой цивилизации. Интересно, что Стругацкие также утверждают, что определённые группы населения более склонны к насилию, чем другие. Роль паршивых овец здесь играют мещане, а роль генетически добродетельных истинных арийцев — интеллигенция. Это ярче всего видно в «Трудно быть Богом», где добро и зло однозначно соответствует этим социальным слоям — интеллигенты несут миру только добро, в свою очередь мещане несут миру только зло. На вопрос, является ли такая склонность к пороку врождённой или приобретённой, ответа не даётся, подчёркивается, что куда важнее отделить овец от козлищ и грамотно использовать этих самых козлищ в интересах овец. В свою очередь Мир Полудня, который предполагает, что нужно сражаться за каждую душу, признаётся невозможным.       Интересно заметить, что подобная картина мира фактически инверсирована в «1984». Оруэлл изображает общество, где как раз класс интеллигенции представляет собой главное зло — охваченные жаждой власти и насилия, партийцы растворяют свою идентичность в коллективной воле партии — в свою очередь пролы изображаются как люди, по крайней мере, сохранившие социальные нравственные инстинкты. Это видно в сцене, где Уинстон смотрит пропагандистский фильм ангсоца, включающий в себя сцены расстрела мирных беженцев, призывающий глумиться над их смертью. Только тётка-пролка из числа зрителей начинает громко возмущаться, что такое нельзя показывать детям.       Лично мне чужд групповой фаворитизм Стругацких, представляющий собой по сути плохо завуалированное самовосхваление и самовозвышение над серой массой пролов и мещан. Представление о том, что интеллигентность как таковая гарантированно означает добродетель — наивна. Мне тут вспоминается Маркиз де Сад, чьи злодеи-маньяки — чуть ли не поголовно интеллигентны, они цитируют и засчитываются философами Просвещения, ценят культуру, любят эстетику и так далее. А ещё они патологические садомазохисты, серийные убийцы, тираны, отравители, грабители, коррупционеры, педофилы, насильники — короче, клейма негде ставить. Юрий Петухов ненавидел интеллигенцию и представил её как творцов Пристанища Навей — злые умники создали искусственный мир, понаделали там упырей и вурдалаков и удивились, что что-то пошло не так. Сам Петухов объяснил, что эти люди были евреями — по самой своей природе они слуги демонов. Типичный «правый» взгляд на вещи. Как вы, думаю, заметили, он отличается от Стругацких лишь переменой ролей — кого бы назначить козлом отпущения.       Вернёмся теперь к главному вопросу — как быть с тягой к насилию? Лично я считаю, что она по самой своей природе является врождённой. В естественном состоянии, как мы можем его себе представить, человек представляет собой стайного примата, который должен находить живую и бегающую добычу. Природа не предполагает гуманных способов забоя этой самой добычи. Человек, в естественном состоянии, берёт в руки, скажем, крысу и прямо заживо откусывает ей голову. Именно к такой охоте, к такому пропитанию человека готовила эволюция. Культура, конечно, так изменила человека, чтобы мысль о подобном вызывала отвращение, а не чувство аппетита. Я уверен, что подобное агрессивное животное все ещё дремлет внутри подсознания каждого из нас. Как показывает практика, мы можем удовлетворить жажду насилия с помощью различных гуманистических способов. Например, с помощью жестоких видеоигр, просмотров фильмов ужасов и боевиков, с помощью некоторых видов спорта, с помощью какой-нибудь рисованной жёсткой порнографии. Таким образом мы как бы обманываем наше бессознательное, мы льём ради чёрта за плечом реки бутафорской крови.       Если задаться вопросом, что нам может здесь предложить сверхдобро (Чёрное Благо — понятное дело, будет абсолютизировать тягу к насилию), то тут возможны два варианта. В первом случае тяга к насилию исключается из человеческой психики с помощью трансгуманизма. Во втором случае создаётся некая отдушина для него, при этом насилие, которым предлагается наслаждаться, будет чем-то особенно выдающимся с нашей точки зрения. В качестве архаического примера можно вспомнить Вальхаллу — воинский рай, где каждый день происходят битвы и пьянки, однако смерть здесь обратима. Можно вспомнить утверждение некоторых богословов о том, что муки грешников в аду будут представлять собой наслаждение для праведников в раю. А вот футуристический пример — творчество художника Dilandu [2]. Он с помощью нейросети рисует в аниме-стилистике массовые кровавые смертоубийственные оргии с участием красивых юношей. При этом под эту жёсткую порнографию подводится определённый соответствующий сеттинг. Суть этого сеттинга в том, что люди будущего научились с помощью квантовой механики пересаживать сознание с одного тела в другое. Таким образом у них появился вид спорта, который заключается в том, что красивые юноши, собравшись в определённом месте, весело и с радостью массово пытают, насилуют и убивают друг друга (в любой последовательности), после чего их сознание пересаживается в новые клонированные тела. Всё это, разумеется, происходит по взаимному согласию и с публичного общественного признания — эти кровавые бойни показывают по местному телевидению и они считаются чрезвычайно популярным и уважаемым видом спорта. То есть удовлетворяется потребность к насилию не только у непосредственных участников этой содомской техно-Вальхаллы, но и у неограниченного круга зрителей. Вот так выглядит «сверхдобро» и, помнится мне, как говорил Юдковский, утопия может быть реалистична лишь тогда, когда она вызывает у вас шок и ужас.