Сверхдобро vs Чёрное Благо

      Этот каверзный вопрос возникает не на пустом месте. Институт семьи возник благодаря необходимости наследовать частную собственность, следовательно, если частной собственности (по крайней мере в привычном смысле) не будет, то институт семьи как-то изменится. Тут можно вспомнить первых коммунистов — маздаков, еретиков-зороастрийцев, которые как раз выступали одновременно за общность жён и общность собственности. Только у них это была защита традиционных духовно-нравственных семейных ценностей: в их время как раз формировался институт семьи в привычном смысле, в то время среди крестьянского простонародья все ещё были распространены разнообразные формы полигамии, практика обмена жён.       Многие антиутопии пытаются показать разрушение традиционной семьи как нечто ужасное и сексуальные практики нового общества рассматриваются как неприемлемые. Между тем, если взглянуть на классические утопии, то мы заметим, что их мораль выглядит в высшей степени пуританской и тоталитарной.       Как вы заметили я в своих рассуждениях уделяю сексуальность очень большую роль в силу целого ряда причин:       1) Сексуальная потребность представляет собой по сути чистое желание, желание к наиболее сильному физиологическому удовольствию, которое только может быть достигнуто в естественном состоянии без употребления наркотиков. Сила сексуального желания в этом ключе рассматривается как угроза любым общественным отношениям, так как это мощнейший фактор, побуждающий к антисоциальному поведению. По этой причине существует целое семейство (анти)утопий, построенных на подавлении этого самого инстинкта.       2) Сексуальные предпочтения у разных людей могут быть очень сильно варьировать, начиная от предпочтений в скорости фрикций и заканчивая разностью предметов влечения. Это предаёт сексуальности интимный и личностный статус. Как мы с вами понимаем, (анти)утопий стремятся к тому, чтобы стандартизировать все человеческие переживания и потребности, что уже создаёт конфликт между сексуальностью и потребностью создать общие нормы.       3) От секса берутся дети. Таким образом контроль сексуальности связан с формированием институтов самовоспроизведения. В далёком будущем, возможно, будет распространено клонирование как основной способ воспроизведения, в таком случае связь между рождением и сексом будет разорвана, что также мы можем рассматривать как модель будущей (анти)утопии.       Рассмотрим для начала несколько примеров (анти)утопических режимов, которые так или иначе затрагивают тему сексуальности. * Произведения Маркиза же Сада, видимо, следует считать первой антиутопией, которая деконструирует утопии Просвещения. Утопии Просвещения были построены вокруг той идеи, что нынешние законы и правила социума плохо соответствуют человеческой природе — в свою очередь, если построить социум, где законы и правила будут ей соответствовать, то жить станет лучше. Де Сада исходил из того, что эта самая человеческая природа по определению противоречива и зачастую противоречит каким-то искусственным социальным конструкциям. Стало быть, антиутопия людей, которые живут в соответствии с зовом природы, выглядит как анархо-тирания социальных дарвинистов, которые стремятся удовлетворить все своих потребности, какими бы безумными и жестокими те бы не были. Сам де Сад возводит в абсолют тему сексуальности и половых девиаций, так как позыв к чистому наслаждению рассматривается как наиболее острое и наиболее верное проявление той самой человеческой природы. Сама Природа рассматривается при этом как пантеистический дух, который задаёт моральные нормы: скажем, педофил, который сопротивляется своему внутреннему позыву совершать детей, совершает моральное преступление, ибо смеет своим личным мнением противоречить замыслу природы. * Если Маркиз де Сад памятник себе воздвиг нерукотворный, то наш соотечественник черносотенец Константин Мережковский канул в безызвестность. А между тем он изобразил в качестве утопии наиболее отвратительную антиутопию. Начнём с того, что Мережковский был садистом и педофилом, который издевался и насиловал детей, но его было очень сложно привлечь к ответственности, так как он занимал видное место в царской России. В конце концов он сбежал за границу от уголовного преследования и покончил с собой. Вероятно, если бы Мережковский остался в живых, то нашёл бы себе прекрасное место где-нибудь в гитлеровской шайке как своего рода местный Распутин. По своим взглядам Мережковский был антисемитом, расистом, адептом насильственной евгеники и т.д., короче он бы идеально вписался в Рейх. Если говорить о его взглядах на утопию, то он написал по формату классическую утопию «Земной рай, или сон в летнюю ночь». Я напомню, что классическая утопия выглядит так: некий человек из нашего мира попадает в некое общество, отделённое от нас, и рассказывает читателю о его нравах и обычаях. Так вот, здесь персонаж, который по сути представляет собой самовставку автора, попадает в далекое будущее. Там он узнаёт, что некие мудрецы каким-то образом лишили человечество возможности размножаться, оставили только несколько белых людей на расплод. С помощью евгеники они вывели три подвида людей — рабы, которым нравится быть рабами, инфантильных квазидетей и старцев-управляющих. Живут они в тёплом климате в духе минимализме. Квазидети всю жизнь радуются, а когда они стареют, то управляющие их забивают ради их же собственного блага. Выглядят квазидети как реальные дети, то есть по вкусу самого Мережковского. Сейчас «Сон в зимнюю ночь» видится как антиутопия, но по замыслу автора — это именно классическая утопия, встроенная вокруг эксплуатации педофилами-управляющими своих детей-подопечных. Мережковский в своих фантазиях уничтожил привычное общество обычных людей и создал общество, которое целиком и полностью соответствует его личным вкусам, в первую очередь сексуальным вкусам. * Перейдём теперь к классическим антиутопиям. В «Мы» Замятина сексуальность предельно ограничена, однако, полностью не истреблена. Сексом тут занимаются по талонам, при этом люди живут в домах с прозрачными стенами. Соответственно, когда происходят протесты против местного общественного устройства, то жители этих домов начинают заниматься сексом в неположенное время и это наглядно демонстрируется. При этом сексуальные отношения здесь строго моногамные и строго гетеросексуальные — встреча по талонам предлагается только для одного мужчины и только для одной женщины. В основе такой идеи лежит идея справедливости — дескать, каждый должен иметь равный доступ к половым партнёрам. * В «1984» сексуальная культура зависит от того, к какой касте принадлежит человеку: к пролам или к партии. Про внутреннюю партию ничего не говорится, это конечно упущение, но, надо думать, если учитывать, что они все являются поголовными светолюбивыми садистами, то, скорее всего, они идентичны либертинам де Сада. Для внешней партии предписывается вычурный аскетизм, сексуальность рассматривается как угроза, которую необходимо подавлять, чтобы делать человека невротичным и чтобы его невроз сублимировался как фанатичная преданность партии ангсоца. Внутренние партийцы настолько боятся сексуальности внешних партийцев, что стремятся полностью её искоренить. Как утверждает Уинстон, им удалось практически полностью искоренить женскую сексуальность, женщины в постели должны вести себя как трупы — просто лежать и думать об Англии. Что же касается пролов, то для них допускается в принципе всё, что они пожелают, и партия даже сознательно распространяет среди них порнографию, которая характеризуется при этом как очень скучная, однообразная и создаваемая с помощью эквивалента нейросети. Проституция нормальна для пролов. * «Дивный новый мир». Здесь сексуальность и воспроизводство новых членов социумов полностью разделены. Людей здесь выращивают на заводах, в соответствии с той задачей, которая им предстоит. Естественное деторождение по крайней мере сильно порицается, слово «мать» является ругательным. Само общество также порицает любые продолжительные отношения, рассматривая сексуальность, опять же, как силу, которая угрожает сложившемуся порядку. Все связи между мужчинами и женщинами должны быть одновременно ситуативными и одновременно быстро завершающимися. Гомосексуальные отношения при этом не упоминаются вообще. При этом главный источник удовольствия здесь — это наркотик сома, который, похоже, призван главным образом заменить сексуальное удовольствие, как более опасное. Сома рассматривается как наслаждение которое укрепляет общественные порядки и не угрожает им, в то время как сексуальность слишком хаотична. * К числу классических антиутопий я бы с боку и припёку ещё отнёс «Розу мира» Андреева, так как тут описывается общество антихриста, которое возглавляет товарищ Сталин, восставший из ада. Сам Андреев подчёркивает, что это общество стало возможным главным образом благодаря сексуальному инстинкту, который начал искать удовлетворение за пределами допустимых форм. При этом сам Андреев ни в одному глазу не Маркиз де Сад и не способен вообще описать ничего внятного по этому поводу. Единственное, что он упоминает, так это то, что антихрист Сталин запретил сексуальный каннибализм по той причине, что решил оставить его лично для себя. За это он критикуется другими дьяволочеловеками, которые хотят, чтобы сексуальный каннибализм был доступен для всех. Меня это тоже возмущает: что это ещё за мессия Чёрного Блага, который лично для себя резервируют какие-то пороки? Однако есть ещё одна интересная деталь — демоны и их ставленники начинают распространять среди людей разнообразные гибридные демонические расы, которые, как я понял, воспроизводятся половым путём, то есть здесь присутствует институт направленной евгеники. * В антиутопии Вознесенской про диалогию с антихристом и макаронами большая часть населения антиутопии проводит своё время в виртуальной реальности и удовлетворяет себя исключительно мастурбацией на произвольные фантазии. Сам антихрист стремится сократить население до масштабов одного города, где ему будут служить рабы-клоны. * «Курган» Лавкрафта — деконструкция классических антиутопий. Путешественник с поверхности попадает в подземный мир и обнаруживает, что он населён бессмертными индейцами, которые обладают сверхъестественными способностями и передовой наукой. Будучи осколком древней высокоразвитой цивилизации, кейнанцы изолировали себя от прочего мира в своём подземном полисе. Их главная духовная скрепа заключается в том, что им нельзя выходить за пределами их территории. Они строго контролируют свою численность, но занимаются любым сексом ради удовольствия. Упоминается, что оргии во славу Шуб-Ниггурат — это тоже их духовная скрепа. У них нет ЗППП и нежелательных беременностей, они беременеют только тогда, когда нужно восполнить численность. Главное развлечение кейнанцев заключается в том, что они могут создавать астральные проекции и управлять своими сновидениями, внутри своих снов они устраивают грандиозные битвы. При этом у кейнанцев можно по своему выбору создавать устойчивые отношения, по крайней мере рассказчик, попавший в их царство, находит себе жену, с которой он состоит в отношениях очень продолжительный срок (вероятно, по той причине, что они оба хотели покинуть это место и были привязаны друг к другу). * Дуниане Скотта Беккера деконструируют утопию античных стоиков. Они рассматривают секс сексуальное желание как зло, как проявление «тьмы, что предшествует». С помощью евгеники они сделали себя асексуалами. Их мужчины выглядят как возвышенные мудрецы-манипуляторы, которые прибегают к сексуальным отношениям только для манипуляций профанами. Их женщины представляют собой раздутых китих, которые вообще не могут двигаться, они нужны только для того, чтобы мужчины могли их чисто безэмоционально и механистически оплодотворять. Естественно, институт семьи у них отсутствует как таковой. * «Из нового мира» (Shinsekai Yori). Здесь мудрецы-буддисты тщательно контролируют сексуальную жизнь нового общества. Во-первых, они заставляют каждого индивидума пройти через бисексуальный этап, чтобы добиться от него эмоциональной разрядки. Во-вторых, они решают, достойны ли вы создать семью или нет. Если нет — они навсегда делают из вас гея / лесбинку. При этом все отношения у них, насколько я понял, строго моногамны — если они превращают кого-то в гей / лесбиянку, то только для формирования именно однополой пары. Гетеросексуальные семьи у них тоже строго моногамные. * В «Факапе» Крылова, где он показывает злую версию Мира Полдня, сексуальность злостно подавляется. Особенно они ненавидят гомосексуальность, стараются её искренить с помощью промывки мозгов и сравнивают как таковую с каннибализмом. Обычная гетеросексуальная моногамия как таковая не преследуется, но, похоже, она рассматривается главным образом как прикладная функция для производства детей, которых отдают в интернаты. Сам Крылов не делает большого акцента на нормировании гетеросексуальности, но учитывая характер его ненависть к СССР и то, что здешний Мир Полудня выглядит как его футуристическая вычурная версия, надо думать, положение дел где-то такое. Надо сказать, что этим обществом управляют тагоряни — раса слуг гностического демиурга, их культура и психология построена на угнетении всех и вся по любому поводу. * В «Милом во Франксе» местные социалисты делают / хотят сделать всех поголовно бесплодными, безэмоциональными асексуалами, а численность человечества восполняют с помощью клонирования. Естественное деторождение и сексуальные отношения как таковые рассматриваются ими в качестве чего-то, что присуще только животным.       Так, здесь я перечислил разные варианты того, как может выглядеть общество, каким будет (или не будет) институт семьи и как оно будет нормировать человеческую сексуальность — в зависимости от реализации тех или иных идей. У Стругацких в Мире Полудня все подробности достаточно скудны. Для современного человека самым неприемлемым здесь кажется именно редуцирование института семьи, однако мы до конца не понимаем, каких масштабов оно достигает. Ключевой столб этого сеттинга — это воспитание детей правильными воспитателями. Какие-то ситуации, связанные с тем, что родители могут не захотеть отдавать своих детей на воспитание посторонним людям, тут не рассматриваются, не рассматриваются и санкции в отношении этих лиц. Похоже, в этом плане Стругацкие ничем не отличаются от наивных просветителей Просвещения, которые считали, что существует некая добропорядочная и универсальная человеческая природа, которую нужно только верно развивать и освободить от оков заблуждений. Отчасти такой взгляд на социум связан у Стругацких с шовинизмом — дескать, есть всегда хорошая интеллигенция и всегда плохие мещане. Стоит только дать интеллигенции возможность воспитать детей, как она будет воспроизводить сама себя, она научит их только разумному, светлому и доброму. Иная проблема, конечно, заключается в том, что человеку сложно выйти за границы повседневности — по этой причине какой-нибудь фантаст, который пишет про далёкое будущее, все равно изображает это далёкое будущее таким образом, что в нём неизбежно появляются сугубо архаичные вещи, которые были присуще только эпохи автора и конкретным условиям его жизни.       О’кей. Покажу теперь, как я сам изобразил общества, построенные по другим принципам, чем наши.       Общество Альянса Веги и планеты Флид из «Истинного НЛО-робота Грендайзера» — футуристическая цивилизация людей и человекоподобных гуманоидов (союз двух сотен планет, шагнувших в космическую экспансию). Их обществом управляет слой номенклатуры и генетически модифицированных аристократов и жрецов, обладающих сверхъестественными способностями. Их официальная идеология построена вокруг патерналистского гедонизма. Их семья главным образом состоит из корпоративной структуры, появление новых членов социума рассматривается как появление новых социальных единиц этой самой структуры, за воспитание и обучение отвечает сама структура в целом. По крайней мере это касается их элиты. Их образ жизни возможно сравнивать с аристократическим родом из нашего средневековья. Секс рассматривается главным образом в двух аспектах — как способ получения удовольствия и как способ продления рода. Второе главным образом важно для генетически модифицированной аристократи. Для аристократии считается священным долгом вступить в священный брак с целью соединения священной крови. Я обращу внимание, что слово «священный» тут обозначает реальные сверхъестественные субстанции, которые вполне реально присутствуют в рамках сеттинга (бояръ-онимэ). Так как брак для них — только инструмент политический и ритуальный, то для их аристократов допустимы любые отношения «на стороне», если они происходят только ради личного удовольствия. То есть если в свет придёт аристократ, с ним — три его официальные жены (их пол можно поменять), они приведут с собой гарем любовников и любовниц, то это будет рассматриваться как демонстрация автомобиля или нового наряда. Таким образом понятие глубокой романтической любви тут рассматривается как вторичное и не имеющее такого значения на фоне двух главных функций секса продление рода и получение удовольствия. Но она не запрещается и не порицается. Во всяком случае это то, что касается аристократии.       Все члены социума тут генетически модифицированы и из их сексуальности удалены разнообразные антисоциальные позывы, в том числе у них притуплено или даже полностью отсутствует чувство ревности. Короче говоря, всё, что связано с сексуальным желанием, тут было обезврежено с помощью психогенетических манипуляций. ЗППП и нежелательная беременность для них невозможна — в силу генетической манипуляции, женщина может забеременеть только со своего согласия. У них полностью отсутствует педофилия, но инцест считается нормой, так как нет больше проблем с рецессивными генами. Ядерная гомосексуальность была искоренена, однако ситуативная бисексуальность рассматривается как норма. Обязательная моногамия у них отсутствует — браки у них полигамные и групповые, чья главная цель — это генетические манипуляции со священными генами. Ревность — это плохо, у них существуют таблетки, если чувство ревности прорезается; считается, что вы не имеете права ограничивать свободу другого человека заниматься сексом с тем, с кем он посчитает нужным.       Короче говоря, ключевая тема здесь — это механистичность всего. Это общество социальных конструкторов, живущих корпоративными структурами, которые могут сознательно выбирать, что они будут желать, и это самое желание они могут модифицировать с помощью своей науки. Естественно, чтобы раскрыть эту тему, необходимо показать какой-то конфликт. Непосредственно в моём сюжете конфликт выглядит так — двое аристократов, Дюк и Мария, попадают на Землю. Оба связывают с землянином Коджи Кабуто. Коджи влюбляется в Дюка, но испытывает напряжение, так как это его первая однополая влюблённость. Дюк не видит никаких проблем именно с этим. Но ему не нравится, что Коджи не хочет, чтобы Дюк теперь занимался сексом с кем-то ещё, кроме него. Дюк уже привык у себя на планете вести себя определённым образом, потому не намерен ради своего любовника-землянин изменять своим привычкам. По этой причине Дюк изменяет ему у него за спиной и при этом испытывает чувство собственной правоты. Просто, по мнению Дюка, эти земляне — дикари, так что чего с них взять. Коджи это не нравится и он отказывается принимать таблетки, которые блокируют чувство ревности. Дюк воспринимает это как жуткую заморочку неотёсанного дикаря и одновременно как какой-то дурацкий каприз. В итоге эти персонажи сходятся вот на чём — Дюк может ситуативно изменять Коджи, но так, чтобы это не мозолило глаза Коджи. Если делать это так, что мозолить глаза не получается, то они занимаются сексом втроём (вчетвером, etc). При этом Дюк должен разорвать отношения, когда Коджи станет невмоготу ревновать. Стоить сказать, что сам Дюк любит Коджи и дорожит им, так что действительно старается уождать ему по-возможности.       Что же касается Марии, то она хочет Коджи, однако воспринимается последним как вульгарная шлюха. Мария искренне не понимает, что Коджи не нравится. Сама Мария в гораздо большей степени, чем её брат, контролирует собственное психологическое состояние с помощью специальных препаратов. Она не понимает также, зачем терпеть грусть и печаль, если можно принять таблетки, которые будут блокировать определённые нервные реакции? Если вы скажете, что такие чувства могут быть полезны для того, чтобы воспитывать чувство ответственности, то Мария спросит у вас, почему бы тогда не дать таблетки, которые будут стимулировать чувство ответственности? Если бы я был зашоренным консерватором, то я изобразил бы Марию как безответственную инфантильную дуру. Но я вместо этого изобразил её как ответственную личность, которая готова рисковать собой ради корпоративно-семейных интересов (её правильно воспитали). В частности, когда её родители оказываются убиты политическими оппонентами (в чём обвиняют её брата), Мария принимает таблетки от печали, после чего покидает родину, чтобы найти своего брата и вместе с ним продолжить борьбу. Мария могла бы просто обкушаться таблеток и ничего не делать. Чтобы сделать то, что она делает, требуется очень высокая доля мужественности и семейно-корпоративной аристократической ответственности, это у Марии имеется в достатке.