Зов сквозь молчание

Тишина в квартире звучала слишком громко. Ни голосов, ни шагов, ни шума телевизора на заднем фоне. Только лёгкое гудение монитора и скрип стула, когда он чуть пошевелился. Мама задерживалась, отец — вряд ли вернётся сегодня. Он давно уже не считал это чем-то необычным. В холодильнике — стандартный набор: бутылка воды, яйца, наполовину пустой пакет молока. Он закрыл дверцу и вернулся в свою комнату. Сел за стол, открыл тетрадь. Попробовал сосредоточиться. На химии, на подготовке к контрольной. На чём угодно, только не на нём. На Тэхёне. Он ненавидел его. Не тихо, не абстрактно, а до боли в зубах, до судорог в пальцах, до желания стереть его лицо со своей памяти. Он ненавидел, как Тэхён смотрел на всех сверху вниз. Как улыбался. Ненавидел, как его любили — учителя, одноклассники, даже те, кто его боялся. Ненавидел, как он однажды подошёл и сказал: «Привет, крольчонок», — будто это было что-то невинное. Будто он не знал, что разрушает. Будто не чувствовал, что за этим стоит. Чонгук сжал ручку так сильно, что она хрустнула. Чернила расплылись по листу. Он бросил её на стол и закрыл глаза. Он был один. И сам в этом виноват. Потому что не позволил никому подойти ближе. Потому что... был Хосок. Новый ученик, перешедший чуть позже Чонгука. Солнечный, разговорчивый, не похожий на остальных. Он пытался. Один из немногих, кто осмелился подойти. Он стоял рядом с партой, неловко улыбаясь: — Ты же Чонгук, да? Слушай, ты круто рисуешь. У тебя талант. Чонгук даже не сразу понял, что к нему обращаются. Он поднял глаза. Тот смотрел открыто, без подвоха. Как будто ничего не знал. Или делал вид. — Ты не должен со мной разговаривать, — тихо сказал он. Хосок нахмурился. — Почему? — Потому что... так будет лучше для тебя. Сзади кто-то хихикнул. Кто-то уже наблюдал. Всегда кто-то наблюдает. Хосок бросил взгляд через плечо, но не ушёл сразу. — Это чушь, — сказал он тихо. — Но ладно. Не хочешь — не надо. Я просто подумал… Он не договорил. Просто отошёл. С уважением к личным границам. Без обиды. С тех пор они больше не разговаривали. Несколько раз Хосок пытался — в столовой, в коридоре, в библиотеке. Но Чонгук был непробиваемый. Не из гордости — из страха. Он не мог позволить, чтобы и его начали травить. Не мог сделать его мишенью. Иначе всё снова повторится. И станет хуже. Гораздо хуже. Он встал из-за стола и сел на кровать, обхватив голову руками. В груди — пустота, злость и отвращение. И воспоминание о тех, кто мог бы быть рядом. Но не был. Он сам всех оттолкнул. Потому что Тэхён доказал: всё, к чему ты привяжешься, однажды будет использовано против тебя. Здесь слабости не жалеют — их уничтожают. Вместе с тобой.