Вскрытие покажет

Изначальная точка нашей жизни — это роддом

А конечная точка нашей жизни — это морг

А в середине треть жизни мы спим, помолившись перед сном

В середине треть жизни мы пашем на заводе родном

Но кто сказал, что мертвецы не видят сны? Это сказки

Кто сказал, что они не бывают грустны? Это ложь

Кто сказал, что они не мечтают о половой ласке?

Ты сам убедишься в этом, когда помрёшь

Сектор газа "Когда помрёшь"

В кафетерии, что находился в здании больницы, всегда было немноголюдно. Сюда заглядывали только пациенты лечебного учреждения и, непосредственно, медицинский персонал. Редким исключением являлись посетители, пришедшие навести своих родных или друзей. Посторонних же особо данное местечко не интересовало. За одним из столиков этого чудного заведения, медленно пожёвывая свой обед, сидел интересной наружности мужчина. Крепкое телосложение, слегка небрежно лежащие на плечах волосы цвета вороньего крыла. Его нельзя было назвать красавчиком в привычном понимании этого слова в отношении красоты мужчин, но что-то в нём притягивало взгляд. Может глаза, может исходящая от него аура, а то и просто нечто неуловимое. Он водил пальцем по экрану смартфона, внимательно впитывая некого рода информацию и совершенно не обращал внимания на окружающий его мир. И явно не желал, чтобы кто-то нарушил его уединение. Был только один интересный момент. На столе перед мужчиной стояла ещё одна порция обеда, будто предназначенная для второго человека. Но человека-то этого и не наблюдалось. Только разве ж подобная мелочь может остановить желающую нереститься самочку? Да таких даже кольцо на пальце столь привлекательного объекта своих слюнопусканий не останавливало. – Извините, а Вы не подскажите, что это за доктор такой? Невысокого роста возрастная мадам, которая совершенно точно была из ряда пациенток травматологического отделения, судя по покрытой гипсом верхней конечности, от стыда и смущения стала пунцовой, но всё равно решилась таки подойти к одному из сотрудников кафетерия, что расставлял на прилавке в более аккуратном порядке салатники, пока нет клиентов, в надежде, что тот знает этого мужчину в белом халате. – Вы про кого? – уточник буфетчик, оглядываясь по сторонам. – Вон про того доктора, что кушает в гордом одиночестве, но рядом как будто ещё одна порция стоит. – Женщина махнула в направлении интересующего её объекта и усмехнулась. – Хочет, чтобы создалось впечатление, будто коллега отошёл руки помыть? Но я уже наблюдаю за ним и за столько времени коллега мог не только руки, но и целиком бы вымылся. Борется таким способом с одиночеством? Женщина наконец оторвала взгляд от сидящего за столиком и посмотрела на буфетчика, а то что-то как-то неприлично разговаривать с человеком и даже в глаза ему ни разу не посмотреть. Ещё примет её за одержимую. Наверное, надо бы для продления разговора и расположения к себе спросить нечто этакое. Ну, спросила первое, что пришло в голову и, по крайней мере, самое безобидное: – А как Вас, кстати, зовут, молодой человек? – Не до Купидон, – в шутку ляпнул буфетчик, которому явно чуждо понятие вежливости, да и не до неё ему, лишь бы только поскорее отделаться от назойливой, как августовская мужа, дамочки. А дамочка-то, явно без чувства юмора, приняла ответ за чистую монету: – Немец, что ли? Парень демонстративно себя ладошкой по лбу и хлопнул. Ладно, можно списать всё на гормональный всплеск, от того и мозг самозабвенно помахал ручкой этой женщине. Хотя, какие там гормоны? Судя по морщинам у неё уже давно как наступила стадия климакса. Да-да, за пару лет работы в больнице он умных слов-то наслушался и даже ориентируется в их значении. – Северус Снейп. Продолжать разговор молодой бармен больше не намеревался. Решил, что чем быстрее эта липучка получит нужную ей информацию, тем быстрее свалит и перестанет дурить ему голову. – Только сильно ванильных единорогов по своей голове не разгоняйте. Он не какой-то там штатный терапевт или окулист, невролог и всё прочее вот из этого безобидного списка. Господин Снейп – заведующий отделением патологической анатомии. Ага! Понимаю Ваше замешательство. Не верится? А-н, нет! Вы всё правильно поняли. Посмотрите, какие у него руки сильные. Как раз для такой сложной работы, – буфетчик хмыкнул. – Да, он заведующий отделением судебно-медицинской экспертизы, что находится на базе этой больницы и, ещё, он женат и очень даже верен свое жене. Там такая красотка, что, уж извините, конкуренцию Вам ей не составить. Да и она тоже не пальцем деланная. Работает здесь же, может вполне себе неожиданно нагрянуть с рейдом и проконтролировать, кто посягнул на её священные супружьи яйца. Так что не советую на нашего патологоанатома рот разевать. Тут одна пыталась флиртовать, так жена, как будто почувствовала неладное, была тут как тут. Буфетчик усмехнулся и посмотрел куда-то за плечо любопытной пациентке. – О чём я и говорю. Чуйка, блин! Даже не представляю, как оно у этих женщин работает. Вон она идёт, жена. На столик, что занимал Снейп, с грохотом опустилась небольшая стопка папок, а следом на стул приземлилась приятной наружности девушка. Белоснежный, идеально отглаженный белый халат обтягивал точёную фигуру. Собранные в косу явно непослушные волосы мелкими кудряшками выбивались из причёски, на что никто не обращал внимания и не спешил поправлять их. Видимо бесполезно. Девушка шумно выдохнула и устало потёрла указательным пальцем переносицу, после чего сняла с себя очки и откинула их в сторону. Северус не начинал разговор первым, смотрел на Гермиону выжидающе, давая ей время для того, чтобы перевести дух, отвлечься и чуть-чуть прийти в себя. Ясно же, что не на гулянке она был, не прохлаждалась с коллегами по отделению в ординаторской, а рабочая рутина её вымотала, возможно, случилось и что-то достаточно печальное, может даже и трагическое. – Знаешь, Северус, – вот, заговорила. – я безумно люблю тебя. Вот прям очень-очень. И жизнь моя без тебя была б никчёмной, тоскливой. – Гермиона замолчала и стала неистово жевать нижнюю губу собираясь с мыслями. – Но, блять, я ненавижу, когда нам с тобой приходится тесно сотрудничать в работе! – и накрыл лицо ладонями. – Ненавижу, когда пациент сперва находился в моём отделении, а потом резко переезжает к тебе. Северус всё так же сохранял молчание, тут тоже необходимо выждать время, чтобы женщина вновь подал голос, он уже знает её манеры поведения в той или иной ситуации и считывает настроение своей жены, будто та – открытая книга. Да и уже по началу разговора понятно: ничего хорошего продолжение истории не сулит. – Хотя, о чём это я? Тебе меня не понять! Твои пациенты не имеют души, они уже не могут мечтать, любить, не могут даже дышать, а мои мечтают о самом светлом. Они хотят обрести счастье, почувствовать вкус материнства, прижать к груди комочек, который девять месяцев носили под сердцем, а тут БАХ и всё. Была женщина с животиком, в котором живёт ребёночек, и нету в один миг ни мамы, ни животика, ни ребёночка. Как по щелчку пальцев. Гермиона Грейнджер-Снейп в данном лечебном заведении, как и её муж, так же имела высокую должность. Она занимал пост заведующей репродуктивного отделения, хотя ещё в университете, в который девушка попала по окончанию школы чародейства и волшебства «Хогвартс», когда настала пора выбирать направленность своей специальности, попала в число будущих специалистов патологоанатомов и по окончанию учебы распределилась на работу в морг, в больницу, где уже на тот момент заведовал Северус Снейп. Как же так получилось, что из великого волшебника и зельевара Снейп ушёл в мир маглов и занялся столь неординарным делом? Нет, ну, как раз-таки работа судмедэкспертом для этого мужчины может быть и не столь удивительная, вполне себе в его стиле. Но… мир маглов? Всё очень и очень просто. Медицинский университет он окончил, параллельно работая преподавателем в Хогвартсе и служа Тёмному Лорду. Оплатить обучение он смог благодаря коммерческой деятельности по изготовлению на заказ волшебных зелий. Да и за преподавательскую деятельность платили неплохо. Полученные за работу галеоны он без проблем обменивал на магловские деньги и, собственно говоря, всё. Вся премудрость схемы. А чтобы успевать жить на два мира, и работать и учиться, тут ему очень кстати пришёлся маховик времени. Полезная, однако, вещь. Учёбу он окончил с отличием, получил диплом и знания, которые ни раз спасали ему жизнь. А после завершения Второй Магической войны, падения Волан-де-Морта и находясь на волоске от смерти решил, что пора бы в этой жизни что-то поменять и хоть к сорока годам попытаться немного пожить для себя. Что касается их отношений с Гермионой. Как они вообще к этому пришли? Тут ещё проще. После всё той же Второй Магической войны юная мисс Грейнджер оказалась в числе волонтёров, которые помогали ухаживать за ранеными. Одним из тех, кому она уделяла внимание, был и Северус Снейп, к тому моменту полностью реабилитированный благодаря показаниям Гарри Поттера. Там они раззнакомились с преподавателем зельеварения. У них даже нашлись общие темы для разговоров. А спустя некоторое время до Грейнджер дошло, что вот оно – её женское счастье, которое так неожиданно попало к ней в руки. Да и сам Снейп понял, что, по всей видимости, судьба наконец стала к нему благосклонна и преподнесла столь ценный трофей за все его страдания в виде такой вот девушки. Их отношения развивались около года. Сперва была крепкая дружба, потом они уже позволили себе большее. Пережили конфетно-букетный период, который, к слову, длится у пары уже несколько лет, несмотря на то, что порой Северус бывает несносным, вредным и вообще как будто напрашивается на мордобой. Именно Северус вдохновил девчонку на выбор профессии. Она поступила в тот же самый университет. Её родители вполне себе одобрили выбор дочери, что, так же пошла и по их стопам тоже. Причём без колебаний. Однако с выбором партнёра по жизни не были столь благосклонными, хотя, в какой-то момент и здесь им пришлось отступить. По окончанию университета Гермиона сразу же попала под крыло Северуса. Он многому её научил. Ночные смены они всегда делили на двоих, а какая потрясающая них была командная работа – загляденье просто. Но впоследствии, так уж вышло, что в отделение репродуктологии понадобился толковый гинеколог с перспективой занять пост заведующего отделением. И, ну точно как по воле судьбы, подходящей кандидатуры в тот момент не оказалось. Во-первых, это принципиально должна была быть женщина. Этическую сторону вопроса никто не отменял. Во-вторых, у неё должен был быть свежий, незамыленный взгляд на работу. В-третьих: она, как-никак, должна была иметь определённый склад ума. Гермиона подходила по всем критериям требований. В тот момент с ней разговаривала вся «элита» больницы, то бишь администрация. Её вызвали в кабинет главного врача, правда, не понимая причины того, почему его подчинённую хотят видеть «на ковре», Северус Снейп увязался вслед за женой. Мало ли что там от неё хотят. А он в любом случае должен постоять за свою женщину и как муж, и как непосредственный начальник. Тогда-то их двоих и стали чуть ли не на коленях умолять отдать мисс Грейнджер на переквалификацию и именно что её просили, а не перед фактом ставили, как это зачастую бывает, ибо кадр-то оказался ценным, не дай Бог ещё б вообще «соскочила» с работы в данном медицинском учреждении. И Снейпа за собой утянет. Поначалу Гермиона не соглашалась. Во-первых, это нужно было полностью переучиваться, ибо где морг, а где беременные женщины – очень уж «близкий» свет. Но по итогу, взвесив все «за» и «против» согласилась. Да и Северус больше склонялся к тому, чтобы его супруга занимался чем-то более позитивным, нежели вскрытие посеревших человеческих тел. Всё же, одно дело, если бы они работали в обычном больничном морге, а тут судебно-медицинская экспертиза, от того и пациенты не каждый раз поступают «свежие» и «красивые». Приходится работать с телами и утопленников, и погорельцев, и с жертвами изнасилования, и жестоких убийств (бывало даже ритуальных). А во-вторых: у них же семья, может они малыша в будущем запланируют и мама у него уж точно должна быть со спокойными нервами, а не находиться в состоянии хронического стресса, который, как не абстрагируйся, всё равно испытываешь при вскрытии трупов. Так Гермиона и сменила квалификацию. Но душа-то требовала любимого дела, требовала возвращения в родное патологоанатомическое отделение. От того она пару тройку раз в неделю снимала с себя свой беленький, идеально выглаженный белый халат, заменяя его на плотный хирургический костюм и, всё как в годы интернатуры, становилась за секционный стол перед бездыханным телом. – Ты всё это время со следователем общалась? – Северус помешивал деревянной палочкой кофе в стакане и продолжал безотрывно смотреть на Гермиону. – Да, с ним. – Теперь и она взглянула на супруга. Уперлась локтями в стол, дабы можно было говорить чуть тише и быть услышанной. Не стоит посторонним знать ту информацию, которую она собирается выложить. – Поешь! – Строго сказал мужчина, прежде чем начать слушать. Посмотрев на тарелку с супом и с картофельным пюре с котлетой, Гермиона надулась. Ей хотелось поделиться своей болью, а тут жрать заставляют, но и поспорить нельзя, потому что это же Северус, он заботливый, а когда дело касается заботы о том, кого он любит, в такие моменты мужчина своё мнение способен отстаивать аж «с пеной у рта». Закинув за щеку ложку картофеля и ложку супа, и, по сути, тем самым просто поставив галочку перед пунктом «поела», Гермиона продолжил говорить: – Он слишком дотошно сравнивал твоё заключение и наше с хирургами, к каждой букве, к каждой запятой придирался, надеялся, видимо, на врачебную ошибку, чтобы поскорее закрыть это дело, якобы, это мы не спасли несчастную девушку. Но разве ж там была наша вина? Ты же сам вскрывал тело, знаешь, что мы сделали всё от нас зависящее. Но следователям показалось мало одного заключения после вскрытия, решили, что мы тоже недосмотрели, якобы каким-то образом её можно было спасти. А что девчонку беременную на позднем сроке по «кругу пустили», причём её же прихихе был инициатором – на это будто решили закрыть глаза. – Гермиона, – у Северуса у самого аппетит пропал, когда он в ярчайших подробностях вспомнил, как пару недель назад из отделения репродуктологии к нему на стол поступил труп молодой девушки. Вскрытие показало, что смерть наступила в результате кровопотери, вызванной сильным кровотечением из нижних отделов желудочно-кишечного тракта, и, барабана дробь, из-за воспаления брюшины, а если уж совсем точно говорить, то конечным диагнозом стал каловый перитонит, установленный уже, к сожалению, врачом-патологоанатомом. Ранее пациентка не отличалась прилежным поведением, работала в борделе, а ребёнка ей приделал собственный сутенер. Вроде как, это произошло случайно, ну а там кто его знает? Ходили слухи, что за беременных больше платят, экзотика же. А потом, как она в больницу-то чуть живая попала? Решили устроить гости борделя групповушку. Совали в неё там всевозможные предметны, кто на что был горазд, в следствии чего вышли на разрыв ампулы прямой кишки. И, нет бы сразу девчонке скорую вызвать, чтобы немедленно вскрывать брюшную стенку и удалять всех бактерий, так её ещё держали какое-то время без специализированной помощи, ждали, что само пройдёт. Клиенты тогда быстро ретировались, а сутенёр и вовсе посчитал, что это ребёнок устроил бунт, якобы ему игры мамочки пришлись не по душе. Дождались, блядь! Привезли в больницу почти без давления и сразу же подключили гинекологов, мол, наверное рожает, а как те осмотрели пострадавшую ещё в приёмнике, сразу же экстренно отправили в операционную. Там, рядом с хирургами, у операционного стола стала и Гермиона Грейнджер-Снейп, ибо по её части там тоже много вопросов имелось. Пострадавшую нужно было и кесарить, так как раздутая матка мешала бы основному ходу операции, она просто не дала бы попасть в брюшину, срок-то там приличный, навскидку 34-35 недель. Но самое удивительное то, что малыша удалось спасти. Да, он родился слабым, недоношенным, но РОДИЛСЯ, а вот мать спасти не получилось, хоть медики и предприняли все попытки. Уже после того, как матка была «пуста», необходимо было удалить фекальные массы. Их, в буквальном смысле, вылавливали руками и бросали в стоящий на полу тазик, который спешно менялся санитаркой, ибо запах в операционной стоял соответствующий. О стерильности речи уже даже не шло, к тому же, на горизонте имелась резаная и моментально ушитая рана – не оставлять же матку с дыркой. Но как теперь избежать контакта шва и бактерий – не ясно. В начале, значит, в брюшину залили физраствор, «прополоскали» в нём кишки, потом откачали всю жидкость электороотсосом. Следом пошёл раствор фурацилиа, им уже промывалась вся полость целиком, но удалить таким образом бактерии просто нереально, разве что только уменьшить их количество. А далее уже будут использовать антибиотики и то, не факт, что они помогут. И не помогли. Смерть наступила ближе к рассвету. Было возбуждено уголовное дело по факту нанесения тяжкого вреда здоровью повлекшее смерть. Нашли и сутенёра, тот сдал посетителей своего «амурного салона», ибо с какой такой радости он должен сидеть, когда сам-то девчонку, по сути, и пальцем не тронул. На суде кричать пытался, что теперь он отец-одиночка, что его нельзя сажать из-за ребёнка, которого родила «потерпевшая», но кто ж ему такому малыша-то отдаст?! – Но в итоге-то всё решилось? Вас с хирургами больше не будут трогать? – Северус, – Гермиона хотела было взять возлюбленного за руку, но вовремя одёрнула себя – здесь же люди кругом, зачем им демонстрировать свои чувства при посторонних? Счастье любит тишину! – Нас и не в чем обвинить. В твоём заключениях всё было указано абсолютно понятно. Единственное, я раз за разом вспоминаю того малыша, думаю, как он теперь будет без мамы? Я же на руках его держала, когда он только родился. Такого крошечного, беззащитного. – Ты же понимаешь, какая жизнь бы его ждала с такой мамашкой? – А вот Снейп ни от кого скрываться не желал, тем более, когда Гермионе явно нужна его поддержка. Он совершенно спокойно взял ладонь жены в свои и стал её поглаживать. Уж кому, как не Северусу знать, что такое быть ребёнком в неблагополучной семье. Когда ходишь полуголодный, неопрятный от чего являешься объектом насмешек сверстников. – Да представляю уж, – вздохнула Гермиона. – Так что, не бери близко к сердцу, хорошо? Вот такая вот у нас работа, – он слегка улыбнулся уголками губ. – Но я знаю, как мне тебя успокоить… *** Сдерживать себя очень трудно, особенно когда ты просишь свою любимую женщину обнять тебя, бережно прижать её, такую маленькую и хрупкую, к своей груди, поцеловать, признаться в искренности чувств, но всё твоё нутро жаждет быть опрокинутым на стол или какую-нибудь другую горизонтальную поверхность, чтобы тебе связали руки за спиной капроновыми чулками твоей же жены, а в рот запихнули собственные трусы. Именно такими были предпочтения в сексуальной жизни Северуса Снейпа и по той причине найти себе вторую половинку казалось задачей абсолютно непосильной. Но он смог отыскать решение своей проблемы, когда связался таки с Гермионой Грейнджер – женщиной, которая не только раздела его подобные интересы, но и сама в прошлом настрадался от нехватки понимания. Вот поэтому Северус и стоял сейчас совершенно спокойно на кафельном полу ванной комнаты на четвереньках, пока жена колдовала над его анальным отверстием. Она смазывал тугое колечко мышц гелем с анестетиком. Такой у них имелся специально для тех случаев, когда мужчина оказывался в роли нижнего партнёра. Всё же, его организм физиологически не был способен принимать в себя объёмные предметы, а тут в него просунули холодную пластиковую трубочку, для начала, так сказать. Она, конечно, была тонкая, но ведь это же наконечник клизмы, а, значит, впереди Северуса ждёт самое интересное. Гермиона осторожно отпустила зажим и по шлангу пошла тёплая струя воды, попадая прямиком в кишечник Северуса. Кружка Эсмарха была рассчитана на объём жидкости всего в один литр, но рядышком стояла кастрюля с содержимым ещё литра в три и всё это сегодня нужно принять в себя мужчине. Сама процедура «наполнения» длилась около получаса, ну, может чуть меньше. И на протяжении всего этого времени Северус не прекращал стонать. Жидкость, наполняющая кишечки, давила на переднюю брюшную стенку и живот раздувался больше и больше. Всё происходящее казалось невыносимой пыткой и ещё было бы легче, если бы он лежал на спине, а так только и остаётся что прижимать к раздувшемуся пузику ладонь, создавая ему мнимую поддержку и думая, что тем самым есть возможность снизить давление. А к жидкости прибавлялись ещё и пузырьки воздуха. От этого внутри всё бурлило, протестовало. Хотелось поскорее вытолкать из себя лишнее, но нельзя. А тут ещё и чужая рука стала массировать и мять живот, вызывая ещё больший дискомфорт. Хотелось прижать к животу ноги, скрутиться в позе эмбриона, но нельзя! Нужно стойко выдержать всё происходящее, потом будет награда, потом будет хорошо. Когда третий литр воды почти вылился в тело Северуса, ему стало совсем дурно: к желанию опорожнить кишечник примкнула необходимость избавиться и от содержимого желудка, но все плохие мысли улетучились, стоило умелой руке прикоснуться к его члену. Шланг тоже вскоре вытащили и на его место пришлась анальная пробка с красивым крупным камнем розового цвета на основании. Её он подарил Гермионе на день Влюблённых пару лет назад и до сих пора она в обиходе и их семье. Теперь было дозволено и на ноги подняться, но получилось это сделать лишь с посторонней помощью, ибо себя Снейп ощущал тюленем. Но без этого же не получится столь занимательной игры, которую они завели с Гермионой. Сегодня в их игре Северус Снейп – пациент в руках опытного доктора, которому нужно провести мелкую хирургическую операцию на простате. Вот он уже и на постели, то есть, на кушетке расположилась с широко разведёнными в стороны ногами, а врач непременно проведёт осмотр и, собственно, саму операцию. Для этого пациента сперва необходимо осмотреть. Доктор Грейнджер ощупала живот мужчины, помяла его, надавил в нужных местах, проводя таким образом обследование, но картина ей всё равно была не ясна, поэтому пришлось прибегнуть к более жёсткому методу. Гермиона встала коленями на кушетку. Устроила ладошки по обе стороны от лица Северуса, хищно ухмыльнулась и надавила ему на живот коленом. Болезненный крик мужчины отразился эхом от стен комнаты. Он зажмурился и сжал зубы, руки его так же сжались в кулаки. Гермиона осталась довольна такой реакцией – значит её пациент что-то да чувствует. Теперь нужно проверить чувствительность пупка. Доктор отошла в сторону, открыла тумбу комода и извлекла из герметичной упаковки инсулиновый шприц, брала именно такой, так как в нём самая маленькая и тонкая игла. Само пупочное кольцо обработала антисептиком и… и вновь из горла Снейпа вырвался болезненный крик, так как эта игла вошла в дырочку пупка под прямым углом, полностью погружаясь до канюли. В таком положении пациенту нужно было находиться в течении десяти-пятнадцати минут. За это время доктор Грейнджер принесла несколько корнцангов* – эти незамысловатые приспособления тоже будут играть важную роль в игре. Один, к примеру, зацепили на мошонке мужчины, вскоре, туда же добавился и второй, да и соски не обошла столь тяжёлая учесть, однако тут Снейп готов был разреветься от боли, всё же зажим был слишком плотным и поблажек ему никто делать не собирается, никто не отпустит, не избавит от мучительной пытки. Когда все корнцанги были прицеплены; а досталось ещё и лобку – туда Гермиона зацепила аж три, девушка принялся водить руками по пузу своего пациента. Живот был твёрдый и даже под ладонями можно было почувствовать лёгкую вибрацию. Безумно хотелось прикоснуться губами к этому «произведению искусства», но нет, нельзя. Сейчас, в этой игре он для ней не муж, а совершенно чужой мужчина. Следом за поглаживаниями на живот обрушились лёгкие шлепки. Грейнджер не применяла силу, но всё равно оно было ощутимо. Снейп не сдержался, слёзы навернулись на его глазах, но он сумел совладать с собой. Член его так же жаждал разрядки, такое положение вещей дико возбуждало мужчину. Ещё б Гермиона села ему на лицо промежностью, дабы прикоснуться языком к половым губам девушки и было б вообще классно, но пока это желание не будет исполнено, зато чуть позже он знает, они оба это понимают, что Снейп отыграется и возьмёт своё. И тогда уже Грейнджер будет молить его о пощаде. Пытка не длилась долго, всё же, в таком деле главное вовремя остановиться, чтобы ни в коем случае не навредить партнёру, поэтому потихонечку Гермиона принялась освобождать мужчину от зажимов. Первым корнцанг отпустил сосок. Было крайне болезненно и неприятно ощущать, как к нему вновь прилила кровь, а тут ещё и пальцы девушки принялись разминать чувствительную горошинку – сплющилась же, зараза. Затем и мошонку настигла свобода, а вот с лобка корнцанги Гермиона снимать не торопилась. Она просунула пальцы в ушки инструмента, да, но тут уже не сдержалась, забыла про наигранную субординацию и прильнула к искусанным губам Снейпа и стала нежно ласкать их своими. Тем самым она его отвлекла. А стоило мужчине расслабиться, как Гермиона сорвали зажим, даже не раскрывая его, вырывая вместе с этим пучок волос. Но Северус за столь наглую дерзость успел отомстить – прикусил губу негодницы так, что та аж взвыла от боли. Конечно, так делать опасно, ведь девушка может отплатить той же монетой и, к примеру, не отпустить пациента в туалет, избавляться от воды. Может удерживать его и целый час, а это невыносимая пытка. Но нет, видимо, она сам поняла, что переборщила с «эпиляцией» и пока будет слизывать с прокусанной губы кровь отпустила мужчину в уборную избавляться от воды. Оттуда Северус пришёл бодрым. Живот сдулся, он вернул свою прежнюю фигуру, а то ж ходил как пингвин. Гермиона смотрела на мужчину и облизывалась, как кошка на сметану. Она обратила внимание, что вернулся Снейп в чёрной резиновой перчатке, натянутой на правую руку. – Северус, что же это ты, так обрадовался возможности опорожнить кишечник, что туалет мыть пришлось? – Девушка рассмеялась и грациозно опрокинулась на спину на их импровизированный под больничную кушетку, застеленный специальными клеёнками диван, широко разведя в стороны стройные ноги и тем самым демонстрируя супругу все своим интимные места. – Пришёл спросить, где у нас чистящее средство? Отвечать ей Северус не собирался. Его целью было продолжать, продолжать, продолжать и ещё раз продолжать игру. Он присел на край кровати рядом с Гермионой и, глядя на неё как хищный зверь на свою добычу, рыкнул: – Быстро легла животом мне на колени! Это требование, а особенно тон, которым оно было выдвинуто, порадовало девушку. Облизнувшись, она, игриво виляя попкой, подползла к своему мужчине и устроилась на его коленях лицом вниз так, чтобы животом лечь на бедра Северуса, как и было приказано. Снейп незамедлительно собрал растрёпанные кудрявые волосы жены в кулак и чуть болезненно их натянул. Гермиона аж глаза прикрыла от удовольствия, предвкушая свою любимую порку. О да, она сегодня была очень плохой девочкой и её однозначно следует предать суровому наказанию, чтоб неповадно было в следующий раз хулиганить. Заодно и стало понятно, когда первый шлепок обрушился на упругую ягодицу, тотчас же оставляя после себя яркий след, для чего Северус надел перчатку: с ней шлепки были куда ощутимее. Таких ударов на полупопия Гермионы пришлось от пятнадцати до двадцати на каждое, причём далеко не все были болезненными. Но, всё равно, завтра она вряд ли сможет спокойно сидеть на твёрдом. Хотя, ей не привыкать, вон, даже, Снейп для таких случаев ей мягкую подушечку на работе сидеть прикупил. Так что не страшно. Зато потом как ей было хорошо, когда в тело, после такой жаркой прилюдии, проник большой, толстый член Сверуса сразу же на всю длину и сразу же начал двигаться в быстром, рваном темпе. Кончить первой Гермионе не дали. Северус чувствовал, когда она вот-вот достигнет пика и в тот момент прекращал двигаться. Просто замирал в теле жены, давая ей отдышаться, а то и заводил беседу на какую-либо отстранённую тему. Нормально так, да, рассуждать о повышении цен на топливо во время секса? А уж когда мужчина с громким рыком излился внутрь жены, то тут же, как только его член перестал пульсировать, он выскользнул из неё с хлюпающим звуком и, не смотря на вытекающую из влагалища сперму, доводя Гермиону до оргазма уже губами, языком и пальцами. Собственно, как и хотел, лёжа с полными кишками воды. – Хочешь, я на руках отнесу тебя в душ? – Прошептал мужчина на ушко жене, когда они немного пришли в себя после пережитого бурного оргазма. – А то к утру вся моя сперма вытечет из тебя и будет некомфортно лежать. – М-м-м, ощущать стянутость на бедрах от твоего засохшего за ночь семени приятно, с чего ты взял, что мне может быть некомфортно? – Промурлыкала довольная Гермиона и сладко зевнула. – Давай спать, не хочу никуда идти. Просто примени очищающее заклинание. – Как скажешь! Поцеловав Гермиону в висок, Северус потянулся за своей волшебной палочкой, что покоилась под диваном, и, произнеся очищающее заклинание, натянул на них двоих плед. Дойти до спальни уже не предоставлялось возможности, поэтому эти так они оба двинулись в нежные руки Товарища Морфея на том самом диване, что сегодня, как и много раз до этого, стерпел безумие этой странной семейной пары. *Хирургический зажим. Выполнен по типу ножниц, но его наконечники не заострены для того, чтобы разрезать те или иные материалы, а используется как зажим.