Экзамен на прочность

Обратная дорога в автобусе была полной противоположностью утренней поездке. Тогда царил хаос из восторженных криков и смеха. Теперь — гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и скрипом сидений. Воздух был густым от невысказанных вопросов и пересмотра всех жизненных ориентиров. Питер сидел на своем месте у окна, чувствуя на себе тяжесть десятков пар глаз. Они не пялились открыто, нет. Это были украдкой, быстрые взгляды, полные изумления, недоверия и откровенного любопытства. Он был для них больше не Питером Паркером, тщедушным ботаником. Он был Питером Паркером, к которому Тони Старк обращался по имени. Которому Тони Старк положил руку на плечо. Которого Тони Старк назвал «гениальным». Нед сидел рядом, раздуваясь от гордости, как индюк. Он периодически тыкал Питера локтем и шептал: «Ты это видел? Ты видел лицо Флэша? Он сейчас взорвется!» Питер лишь бессильно кивал. Ему не хотелось злорадствовать. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Флэш сидел впереди, отвернувшись ко лбу. Его поза была напряженной, почти неестественной. Он не издал ни звука с тех пор, как они сели в автобус. Его обычно громкий, раздражающий голос отсутствовал, и эта тишина была красноречивее любых оскорблений. Он проиграл. С треском. И все это видели. Его авторитет, построенный на насмешках над «лживым Паркером», рухнул в одно мгновение. Мистер Харрингтон несколько раз пытался завести разговор, что-то бормоча о «невероятной удаче» и «историческом дне», но его никто не поддерживал. Даже он смотрел на Питера не как на ученика, а как на загадочного посланника из другого, лучшего мира. Когда автобус наконец остановился у школы, тишина взорвалась. Не криками, а громким, одновременным выдохом. Двери открылись, и ученики начали выходить, но уже не толпой, а поодиночке или маленькими группками, поглощенные своими мыслями. Питер рванул прочь быстрее всех, надеясь добраться до дома до того, как на него обрушится шквал вопросов. — Эй, Паркер! — окликнул его кто-то сзади. Питер замер, ожидая худшего. Это был не Флэш. Это был Эйб Браун. — Это правда? — спросил Эйб, догоняя его. — Ты и вправду собрал ускоритель частиц? — Ну… да, — неуверенно ответил Питер. — Но это была просто маленькая модель… — Обалдеть, — прошептал Эйб и отошел, качая головой. Это стало началом. По пути домой к Питеру подходили Салли, потом кто-то из футбольной команды, потом пара девушек из старших классов, с которыми он никогда не общался. Все они задавали один и те же вопросы: «Как ты устроился на стажировку?», «Ты часто видишь Старка?», «Он правда такой крутой в жизни?» Питер отвечал уклончиво, бормоча что-то о «конкурсе» и «удаче». Его слава, нежданная и негаданная, начала расползаться по школе со скоростью лесного пожара в сухой сезон. На следующий день в школе его встретили как знаменитость. Когда он вошел в здание, разговоры в коридоре на секунду затихли, а потом возобновились с удвоенной силой, но теперь в них звучало его имя. — Смотри, это Паркер! — Говорят, Старк лично ему протекцию дает. — А Флэш-то выглядел идиотом… Флэш. С ним произошла разительная перемена. Он больше не подходил к Питеру. Он не дразнил его. Он вообще его игнорировал, проходя мимо с каменным лицом, глядя куда-то в пространство перед собой. Его собственная группа прихлебателей как-то рассеялась, не зная, как себя вести. Атаковать Паркера теперь было бессмысленно и опасно — он был под незримой защитой самого Тони Старка. А поддерживать Флэша после его сокрушительного провала было уже не круто. На уроке физики мистер Харрингтон снова сиял. — Итак, класс, прежде чем мы начнем, я хотел бы отметить нашего выдающегося ученика, Питера Паркера, — он посмотрел на Питера с таким благоговением, что тому стало не по себе. — Его успехи… за пределами нашей школы… являются отличным примером для всех нас. Питер, может, ты расскажешь нам о последних проектах в области бионики в Stark Industries? Питер почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Все смотрели на него. — Я… я подписал соглашение о неразглашении, — выпалил он первое, что пришло в голову. — А, конечно! Секретность! — воскликнул Харрингтон, как будто это было самое разумное объяснение в мире. — Понятно. Ну что ж, продолжим с законом сохранения энергии. Парта Питера и Неда стала самой популярной в школе. К ним на переменах подсаживались одноклассники, которые раньше и не смотрели в их сторону. Спросить «о Старке», о технологиях, просто посидеть рядом с «тем парнем, которого знает Железный человек». Даже Мишель Джонс изменила свое поведение. Она не стала внезапно дружелюбной, нет. Но ее колкости сменились на более мягкие, почти одобрительные саркастичные замечания. — Что, Паркер, поймал себя на том, что скучаешь по тому времени, когда тебя называли Пенисом? — спросила она однажды, когда они вдвоем остались в классе после урока. — Теперь ты официально школьная достопримечательность. Как библиотечный аквариум, только более разумный. — Я не хочу быть достопримечательностью, — честно признался Питер, собирая рюкзак. — Я просто хочу, чтобы все было как раньше. — Слишком поздно, — парировала Мишель. — Ты перешел Рубикон, усыпанный пончиками Хэппи Хогана. Обратной дороги нет. Она была права. Обратной дороги не было. Его анонимность была безвозвратно утеряна. Он больше не был невидимкой. Он был «тем самым Паркером». Через несколько дней его вызвала к себе директор школы, миссис Уоррен. — Питер, присаживайся, — сказала она с широкой, неестественной улыбкой. — У меня для тебя прекрасная новость. Благодаря твоим… э-э-э… связям, компания Stark Industries сделала щедрое пожертвование нашему научному отделу. Новые компьютеры, оборудование для лаборатории… Это невероятно! Питер промолчал. Он понял, что стал разменной монетой, активом. Школа теперь смотрела на него не как на ученика, а как на канал связи с вселенной Старка. — Мы также хотели бы, чтобы ты возглавил научный клуб, — продолжила директор. — Твой опыт будет бесценен для других студентов. Питер хотел отказаться, но видел в ее глазах такой напор, что просто кивнул. «Нет» было уже не в его власти. Вечером того же дня он сидел в лаборатории Тони в Башне, закинув ноги на стол и что-то чертя на голографическом дисплее. Тони вошел, держа в руках две банки с газировкой. — Ну что, паучонок, как там в твоем зверинце? — он протянул одну банку Питеру и развалился в кресле напротив. — Утихомирились твои одноклассники? Питер тяжело вздохнул. — Это ужасно. Со мной все хотят дружить. Учителя просят рассказать о твоих проектах. Директор подарила мне бейдж «лучшего студента». Я теперь как цирковая обезьяна. Тони усмехнулся. — Добро пожаловать в мой мир. Первое правило клуба знаменитостей: все хотят от тебя кусочек. Научись говорить «нет». Или делегируй. Я, например, делегирую все Хэппи. — Они даже не интересуются мной как личностью! — продолжал Питер, чувствуя, как накипает разочарование. — Им просто нужна моя… связь с тобой. — А тебе-то что нужно, Питер? — спросил Тони, его взгляд стал серьезнее. — Ты хотел, чтобы они перестали считать тебя лжецом. Они перестали. Ты хотел уважения. Ты его получил. Правда оказалась не такой удобной, как ложь, да? Питер задумался. Да, Флэш больше его не трогал. Да, над ним больше не смеялись. Но эта новая реальность была такой же неискренней, как и старая. Просто по другой причине. — Я не знаю, — тихо сказал он. — Раньше было проще. Я мог быть просто собой. Ну, тем собой, которым я притворялся. А теперь я должен быть… «Питером Паркером, гением-стажером». Это тоже маска. Тони смотрел на него с пониманием, которого Питер никогда не видел в его глазах раньше. — Слушай, ребенок, — начал он, отхлебывая газировки. — У всех нас есть маски. Железный Человек — это маска. Тони Старк, филантроп-плейбой — тоже маска. Ты просто получил свою третью. Суть не в том, чтобы ее снять. Суть в том, чтобы решить, какая из них наиболее честна по отношению к тебе самому. И носить ее, не забывая, кто ты внутри. Эти слова засели в голове у Питера. Он смотрел на Тони, на своего наставника, человека, который из хаоса его жизни создал еще больший хаос, но всегда был рядом, чтобы помочь в нем разобраться. — Спасибо, мистер Старк. — Тони. — Спасибо… Тони. Следующие несколько недель стали для Питера уроком прикладной социологии. Он научился вежливо, но твердо отказывать тем, кто хотел «передать резюме Тони». Он научился коротко отвечать на вопросы о Старке, не раскрывая ничего важного. Он даже возглавил научный клуб, и, к его удивлению, это оказалось довольно интересно. Ребята, которые приходили, были настоящими энтузиастами, и они ценили его знания, а не его связи. Флэш так и не оправился. Его ядовитость исчезла, сменившись на горькую отстраненность. Он больше не был королем школы. Он был просто еще одним учеником. И в каком-то смысле Питеру было его даже жаль. Флэш потерял смысл своего существования, который заключался в том, чтобы быть выше Паркера. Однажды после занятий Питер задержался, чтобы помочь Харрингтону с настройкой нового оборудования, подаренного Старком. Когда он выходил из школы, он увидел Флэша, того одного, сидящего на скамейке у входа. Их взгляды встретились. На секунду в глазах Флэша мелькнула старая ненависть, но она тут же погасла, сменившись на что-то неуверенное, почти растерянное. Он быстро отвел глаза. Питер прошел мимо. Он ничего не сказал. Не было ни злорадства, ни желания помириться. Было просто понимание, что их война закончилась. Без победного парада, без капитуляции. Она просто испарилась. Дома его ждала тетя Мэй с теплым ужином и миллионом вопросов о том, «как прошел день». Она была на седьмом небе от счастья от его вновь обретенной популярности, но видела его усталость. — С тобой все в порядке, дорогой? — спросила она, положив ему на тарелку лишнюю котлету. — Да, Мэй, — ответил Питер, и впервые за долгое время это было почти правдой. — Просто… много нового. Он посмотрел в окно. Наступал вечер. Где-то там его ждал город, который нужно было защищать. Его вторая, самая главная тайна все еще была в безопасности. И это было главное. Он достал телефон и отправил сообщение. Питер: Спасибо. За все. Ответ пришел почти мгновенно. Тони Старк: Не за что, паучонок. Кстати, насчет тех симуляций… У меня есть идея насчет твоей паутины с проводящими наночастицами. Завтра в 10. Не опаздывай. И не ешь сэндвич Хэппи. Питер улыбнулся. Его жизнь изменилась. Она стала сложнее, страннее, местами неудобной. Но в ней по-прежнему была Башня Старка, тетя Мэй, Нед и его миссия. И пока все это было с ним, он мог носить любые маски. Потому что под ними он всегда знал, кто он такой. Питер Паркер. Человек-паук. И, как выяснилось, не такой уж и плохой стажер.