Искушение

В этот раз еще тяжелее. В этот раз он возвращается, зная, как Минцзюэ к нему относится, и тот факт, что он отпускает, понимая, как важно Яо достичь своей цели, значит едва ли не больше самого признания. В последнюю ночь Яо старается успеть все, но не выходит, конечно. Перед отъездом они целуются, Минцзюэ просит его не забывать заботиться о себе. Яо замечает, что в характере Минцзюэ совсем не просить, на что тот усмехается и говорит, что лет десять назад они бы разругались на этой почве, он стал терпеливей с годами. Яо хочется остаться так сильно, что уехать почти невозможно, но он знает, что будет жалеть. Хотя бы тень неподчинения — и его выбросят так же легко, как исчезает осеннее тепло, все его усилия пойдут прахом. В «Ланьлин Цзинь» его встречают понимающими усмешками. Яо улыбается так холодно, что многих сразу сдувает, но не всех. Не всех. Переговоры движутся к завершению, Яо отправляют с поручением, потому что Цзысюнь заверяет, что справится, но он не справляется. Цзинь Гуаншань вызывает переговорную группу, кладет распечатку на стол и спрашивает, как так получилось. Цзысюнь оправдывается, остальные молчат, Яо двигает к себе листы и просматривает. По всем тем пунктам, где Яо возражал Минцзюэ, Цзысюнь настоять на своем не смог. По тем, где Яо помнил прошлые цифры в областях, не относившихся к Минцзюэ напрямую, картина столь же неутешительная. Яо спрашивает, кто в этот раз вел переговоры со стороны Не, и совершенно не удивляется, услышав имя Минцзюэ. Цзысюнь багровеет. Цзинь Гуаншань спрашивает, где был Яо, ведь именно в его зоне ответственности было держать аппетиты Не Минцзюэ в рамках разумного. Яо со всем почтением отвечает, что выполнял свои непосредственные обязанности, не связанные с переговорами, но ведь это совершенно неважно, потому что Цзысюнь блестяще владеет искусством переговоров, что он неоднократно доказывал ранее. Цзинь Гуаншань переводит взгляд на Цзысюня и интересуется у дражайшего племянника, что случилось, Мэн Яо прав, Цзысюнь говорил о своих успехах неоднократно. Никто не смеется, но опущенные глаза все говорят и так. Скандал страшный. Цзысюнь особо не сдерживается, Цзинь Гуаншань напоминает, что восемь дней в Цинхэ были не отпуском, Яо парирует, что Не Минцзюэ не идиот, чтобы упускать то, что само в руки идет. Трое остальных Цзиней скорее на стороне Цзысюня, чем Яо, хоть Цзысюнь им и не нравится. Они были на переговорах, а Яо нет. Они ничего не смогли сделать и теперь в их интересах обвинить Яо в провале. Его и обвиняют, конечно. Назначают ответственным за внеочередной этап и отправляют с указанием вернуть все как было. Яо не спорит, не о чем. Минцзюэ соглашается встретиться через неделю. Яо первый раз в его офисе. Здание из стекла и бетона, внутри тоже стекло и бетон, и металл, и дерево от белого до черного. Редкий бронзовый декор разбавляет картину, но не слишком. Яо расслабляется в таком интерьере, а два Цзиня напротив. Когда их провожают в переговорную, они как на иголках. Яо мельком видит ассистента Минцзюэ и удивляется, какой тот испуганный. Видимо, Минцзюэ донес свое недовольство. Сам Минцзюэ в темно-сером костюме появляется в коридоре одновременно с ними. Яо доброжелательно улыбается и ему, и его спутникам, и получает столь же доброжелательные улыбки. Спустя два часа они уже не такие доброжелательные. Спустя еще шесть ему вовсе не улыбаются. Минцзюэ предлагает прерваться до завтра, Яо соглашается. После ужина в ресторане отеля Минцзюэ провожает его до номера и замечает одного Цзиня, нырнувшего в дверь слева, и приоткрытую дверь напротив. — Они будут подслушивать? — Возможно, даже подсматривать, — Яо невозмутим. — Такое уж у них обоих задание, следить, чтобы я добивался результата не только днем, но и ночью. — Я похож на идиота? — Минцзюэ фыркает. — Это, знаешь ли, оскорбительно — думать, что после секса с тобой я откажусь от своего слова. — Знаю, — Яо кивает и закрывает за ними дверь. — Постараться быть сегодня потише? — На твое усмотрение. Не хочу тебе навредить, — Минцзюэ ловит его за руку и притягивает к себе. — Хочу поменяться. — Зачем? — Яо непонимающе смотрит. — Чтобы узнать тебя и так тоже. В голове что-то вспыхивает и гаснет, кровь устремляется вниз, а дыхание тяжелеет. Яо представляет его под собой. — Я получу в дар твою девственность? С трудом, но он берет себя в руки. — Прости, нет. — Минцзюэ кладет руку ему на поясницу. — Я вручил ее довольно давно. — Сиченю? — вырывается прежде, чем он думает, Яо в досаде закусывает губу. Минцзюэ откидывает голову и смеется. — У тебя какая-то нездоровая фиксация на нем. Что лучше, если я скажу «да» или «нет»? Яо закрывает ему рот поцелуем. С Минцзюэ хорошо каждый раз. Теперь, зная все, еще лучше. Минцзюэ внимательный и чуткий  любовник. Яо, может, и хотел быть сдержаннее, но не тогда, когда Минцзюэ говорит, что скучал, и хочет его слышать. С Минцзюэ ему нравится снизу. Яо кончает, сжав его плечи, и долго не может прийти в себя. Минцзюэ обнимает его бережно и целует пальцы. — Минцзюэ? — Слушаю, мой милый Яо, — Минцзюэ целует его ладонь. — Меня так мама звала, — Яо прочищает горло. — Моя мать говорила «Мой милый а-Яо». — Слушаю тебя, мой милый а-Яо. Впервые за долгое время Яо не может подобрать слов. Минцзюэ не торопит, ждет, пока он возьмет себя в руки. Яо ему благодарен. — Я был несдержан, — он легко касается следов на плечах. — Прости. — Не имею ничего против. Мы можем затянуть переговоры на пару дней? — Если только на пару. Глава Цзинь считает, что я справлюсь за отведенный срок. Минцзюэ хмыкает. — Что ж он сам-то ни разу не попытался. — Полагаю, он плох в неформальном общении. Минцзюэ фыркает, а потом и смеется в голос. — Выкладывай свои предложения. Они точно есть, ты бы не приехал с пустыми руками. — Они есть, но, — Яо медлит. Он не уверен, что хочет приносить прибыль «Ланьлин Цзинь» в ущерб интересам Минцзюэ и его семьи. — Это не совсем взаимовыгодное сотрудничество. Мы получим больше, чем вы. — Я в тебе не сомневался. Отец поручил сделать тебе предложение, — Минцзюэ целует его в висок. — Условия контракта сам впишешь. — После этого мой поступок будет выглядеть совсем плохо, — Яо морщится. — Собрал для тебя кое-что, может быть, пригодится. Не смотри на меня, никаких секретов не разглашаю. — Цзинь Гуаншань знает, что ты для него делаешь? — Для тебя, а не для него. Разумеется, нет, буду признателен, если так и останется. — Минцзюэ тянется к нему и целует. Яо отвечает, прикрывая глаза. — Могу я приехать на новогодние выходные? — Можешь приехать в любой день, — Минцзюэ снова касается его губ своими. — Тебя ждут. Что-то вздрагивает и обрывается в груди. Яо обнимает его в ответ, целует, ласкает его шею и плечи, надеясь, что Минцзюэ поймет его правильно. Хотя Яо сам себя не всегда понимает. У них нет будущего, но расстаться он тоже не может. Не тогда, когда Минцзюэ вот так просто говорит, что он нужен. Минцзюэ уносит с собой карту памяти. Они почти не спят несколько ночей, говорят ни о чем, наслаждаются близостью друг друга. На память об этой встрече Яо достается цепь из того же странного сплава, что и булавка. Цепь Яо носит на шее, под одеждой, кажется, что Минцзюэ все время касается его кончиками пальцев. Очень странное ощущение. Яо привык быть один. Он возвращается с результатами, которые считает удовлетворительными и для себя, и для Не. Глава Цзинь, кажется, тоже удовлетворен, по крайней мере, в конце месяца Яо видит премию. Правда, сложно отделаться от мысли, за что эта премия полагается, но Яо справляется. И затыкает рты особенно желающим комментировать, но со снисходительной улыбкой Цзысюня ничего поделать не может. С Цзысюнем они теперь  встречаются чаще, чем Яо рассчитывал, впрочем, встречаются они на совещаниях, так что в определенном смысле это прогресс. Теперь Яо допущен — нет, не к  принятию решений, к присутствию при принятии. Его усилия начинают приносить плоды. Формулировки и цифры, наконец, согласованы, подготовлены договоры и все приложения к ним, Яо поздравляют с открытием еще одного, неочевидного, направления сотрудничества. Яо и сам себя поздравляет, это направление позволило ему приобрести определенное влияние внутри «Ланьлин Цзинь». Глава Цзинь даже подчеркнул его заслуги в очередном обращении, сотрудничество обещает быть выгодным. Назначена дата подписания, подготовлены торжественное мероприятие и программа после него, Яо готовится пожинать плоды. Как бы то ни было, а это его заслуга. И его заслугу будет сложно приписать себе, слухи вполне определенные. Цзысюнь бесится и цепляется при каждой встрече, но это даже приятно. Яо улыбается ему с оттенком превосходства и снисхождения, предлагает приложить чуть больше усилий в следующий раз. На церемонии подписания присутствуют и Глава Не, и Минцзюэ. Глава Цзинь как обычно, любезен, Цзысюнь сдержан даже по отношению к Яо, а Цзинь Цзысюань подчеркнуто безразличен. Яо искренне благодарен ему за такое отношение, хоть и понимает, чем оно вызвано, он, пожалуй, единственный, кто видит в Яо не только его происхождение. Минцзюэ при встрече улыбается Яо глазами.   Глава Не приветствует Яо с большей теплотой, чем он ждал. И единственного из переговорной группы, кроме Цзысюня. Он и не должен, но Яо приятно. И реакция остальных, от неудовольствия до зависти. Яо любит, когда завидуют лично ему. С Минцзюэ они обмениваются едва ли парой фраз, но Яо ловит его взгляд и каждый раз отвечает едва заметной улыбкой. У них еще будет время. Ночью Минцзюэ снова заставляет его плакать от удовольствия. Яо хочет вернуть ему все то наслаждение, все счастье и восхищение от их близости, но выходит пока так себе. Яо от их отношений получает больше Минцзюэ, не хочется, чтобы он думал, будто Яо им пользуется. Потом, позже, почти утром, Минцзюэ подцепляет его цепочку и вопросительно смотрит. Яо неловко от его взгляда, он отговаривается сентиментальным порывом и на вопрос, почему носит подарок, отвечает «Потому что он твой». Большей слащавой чуши сложно придумать, Минцзюэ недоверчиво хмыкает, но не продолжает. Яо бы и сам не поверил, от подобных ответов разит ложью и манипуляцией. У них остается еще пара часов, наполненных удовольствием. Яо никогда не чувствовал себя так. Он был нужен только маме, только мама любила его, только для нее он был важен, но это все осталось в прошлом. С ее смертью Яо понял, что все хорошее в его жизни закончилось. Минцзюэ… С Минцзюэ ему впервые за много лет спокойно. Впервые за много лет кто-то считает его важным. Яо старается не придавать слишком большого значения, но не выходит.  На прощание Яо целует его нежно и медленно, не подозревая, что так умеет. Расставаться не хочется, но Минцзюэ ждут дела, а Яо отвлекся от основных обязанностей и теперь вынужден посвятить им немного больше времени. И своей цели. Договоры с Не — достаточно серьезная услуга, чтобы начать обсуждение его признания, Глава Цзинь пригласит его в течение нескольких дней. Информация не то чтобы точная, но такие слухи без почвы не ходят. Яо рассчитывает, что сделал достаточно. Следы их совместной ночи успевают сойти, а Глава Цзинь все еще медлит. Когда Яо устает ждать, его извещают о встрече. В приемной Цзинь Гуаншаня он один. Помощник приглашает его войти, Цзинь Гуаншань в ответ на вежливый поклон указывает на диван. Помощник разливает чай и удаляется, Яо поддерживает вежливую беседу и ждет. Глава Цзинь не торопится. Он подбирается к теме медленно, отмечает достоинства Яо, его успехи и вклад в общее дело, хвалит старание. Касается нескольких деликатных случаев и выражает одобрение действиями Яо. Яо почтительно благодарит. Цзинь Гуаншань сочувственно вздыхает, улыбается тепло и вспоминает о его маме. Яо задерживает дыхание на секунду, но и только. Он не меняется в лице, не вздрагивает, руки не дрожат, когда он наливает чай им обоим. Цзинь Гуаншань вряд ли найдет в его лице хоть какие-то следы переживаний, хотя и пытается. — Твоя мать воспитала тебя достойным человеком, Мэн Яо. — Благодарю, Глава Цзинь, — вежливо улыбается Яо. — Возможно, мы могли с ней встречаться? — Возможно, Глава Цзинь. — Если так, полагаю, наше недолгое знакомство могло бы оставить след в моей душе. Такой способный молодой человек принес бы славу нашей семье. — Буду рад быть полезным, Глава Цзинь, — делает вежливый жест Яо. Он мечтал об этом так давно, что не помнит уже, когда начал. Глава Цзинь признает, что был знаком с его матерью, признает его своим сыном, Яо займет место, положенное ему по праву. Что нужно Главе, от кого-то избавиться? Сломать еще пару жизней, уничтожить пять-семь сводных братьев? Еще договор подписать? — Ты весьма умен, талантлив и проницателен, Мэн Яо. Позволь быть с тобой откровенным. Твое участие было весьма кстати, а навыки переговоров выше всяких похвал. — Яо вежливо кланяется в ответ на похвалу, но что-то цепляет. Вряд ли Глава Цзинь под навыками переговоров имел в виду именно их, иначе бы выразился по-другому. — В твоих силах добиться большего, — Цзинь Гуаншань указывает на папку с логотипом на полке под столиком. — Даст ли Глава Цзинь наставления? — Твое место идеально тебе подходит, — Цзинь Гуаншань ободряюще улыбается. — Слышал, ты умеешь находить подход к разным людям, в этом ты похож на свою мать. Яо глубоко вдыхает и выдыхает. — Благодарю, Глава Цзинь. — Твое общение с молодым господином Не было весьма полезным, но, полагаю, в дальнейшем оно будет мешать. К тому же, твои новые обязанности вряд ли оставят столько свободного времени. Аудиенция окончена. Яо почтительно кланяется, благодарит и выходит. По нему никто бы не догадался, о чем был разговор. Он вежливо прощается с помощником, находит свободную переговорную и кладет папку на стол. Делает себе кофе, потому что без его резкого кислого вкуса разговор не укладывается. Его заметили. Его оценили. Его поощрили и снова заводят речь о признании. Глава Цзинь отлично знает, что ему нужно признание, ради этого Яо на все пойдет. Уже пошел. Главу Цзинь устраивают и его методы, и его результаты, с Минцзюэ получилось неплохо, можно повторить опыт. С Минцзюэ получилось. Яо делает глоток и сжимает переносицу пальцами. Их тесное общение, умение Яо найти подход и обязанности, не оставляющие свободного времени. Он листает папку, просматривая справки, но мысленно возвращается к разговору. Переговоры закончились подписанием выгодных контрактов, его связь с Минцзюэ решено принести в жертву более важному. Кто теперь более важный? Яо пролистывает папку и в конце видит досье профильного отдела. Мужчина как мужчина, ничего особенного, разве что не в его вкусе. Яо дочитывает до слова «ревнив» и закрывает папку. Глава Цзинь не говорил прямо, но и места для сомнения не оставил. Яо входит в переговорную группу не потому, что он внимателен, обладает быстрым умом и отличной памятью, точнее, не только. Куда важнее другие его умения, которые он ездил применять в Цинхэ по прямому указанию. А теперь, значит, поедет в другое место, предварительно завязав тесное общение. Отныне у Яо никакой личной жизни, никаких симпатий, если он хочет достичь желаемого. Нужно вернуть булавку и расстаться, его круг общения, конечно, отслеживается. Оставить Минцзюэ в прошлом, устремиться навстречу мечте и новым переговорам. Яо допивает кофе и выходит из переговорной. Расстаться с Минцзюэ. С человеком, который его ждет, поддерживает и принимает со всем прошлым и непростым характером. Который ненавидит ложь и манипуляции и все равно хочет быть с ним. Который дарит ему невероятное удовольствие и единственный, кому Яо доверяет настолько, чтобы спать рядом. Расстаться ради перспективы признания внебрачным сыном Цзинь Гуаншаня. Ради исполнения клятвы маме. Яо выходит из здания, забрав папку с собой. Цзинь Гуаншань, Глава Цзинь, его отец не сомневается, какой выбор он сделает. Яо тоже не сомневается. Это логичный, правильный и основанный на опыте предыдущих лет выбор, предсказуемый и понятный. Яо идет быстрым шагом, будто за ним могут кого-то послать, и достает телефон почти в конце пути. — Минцзюэ? Твое предложение еще в силе? — Мне приехать? — Не стоит, я задержусь на пару дней. Возможно, чуть больше. Нужно собрать вещи, упаковать их и отправить. Яо нажимает на кнопку вызова лифта. Заниматься всем этим не хочется. Возвращаться в квартиру не хочется. — Одолжишь мне что-нибудь? — Встречу тебя в аэропорту. — Минцзюэ понимает его сразу. — Ты же на ближайшем? — Да, конечно. — Заберет документы и фотографии мамы, компьютер, может быть, что-то еще. Он никогда не был привязан к вещам. Контракт можно разорвать и дистанционно. — Минцзюэ? На другом конце раздается дыхание и негромкий перестук. — Прилетай. Заберу тебя там. Яо закрывает глаза. Двери лифта снова двигаются с мелодичным звуком, Яо понимает, что все еще давит на кнопку. Он поднимается на свой этаж, механически сбрасывает в чемодан нужное, оставляет папку на столе. Вещей в квартире не так уж и много. Мебель и посуду предоставляют вместе с апартаментами, от Яо здесь одежда и предметы личной гигиены. И аксессуары, но их он, оказывается, забрал. Яо в последний раз обводит взглядом свое жилище и закрывает за собой дверь.   Такси привозит его в аэропорт. Яо выходит со своим небольшим багажом и усмехается. Сумка с ноутбуком,  чемодан для ручной клади, портфель — все, что он за свою жизнь нажил. Смешно. Будет теперь как полноценная содержанка, отработает новый гардероб в постели. Досмотр проходит быстро, он садится на свое место в самолете одним из последних и думает, что его жизнь закончилась. Все, чего он добивался, чего так долго хотел, перестало существовать в тот момент, когда он закрыл дверь съемных апартаментов для сотрудников «Ланьлин Цзинь». Вся его жизнь перестала существовать. Он просто летит по инерции. Самолет приземляется вовремя. Яо достает свой багаж, пропускает остальных и выходит последним. Торопиться некуда, да и не хочется. Минцзюэ сказал, что встретит, но не обязан. Яо не хочет разочаровываться раньше времени. Телефон звонит прямо в его руке и Яо понимает, что ошибся. Минцзюэ спрашивает номер рейса. Яо выходит и попадает в его крепкие объятья. — В машину, там все расскажешь, — Минцзюэ хватает одного взгляда на его лицо. — Хуайсан сказал, что вы одного роста, на первое время что-нибудь подберем. Яо смеется невесело, Минцзюэ смотрит на него с подозрением, но молчит. В машине Минцзюэ интересуется остальными вещами, Яо отвечает, что это все. Совсем все. Разве что счет в банке и облачное хранилище, но они и так всегда с ним. Примет ли Минцзюэ его с таким скромным приданым? Минцзюэ чертыхается и молчит всю дорогу до поместья. Яо тоже молчит, ему не о чем говорить. Смотрит, как Минцзюэ ведет машину, думает, почему за рулем он сам, а не водитель, считает повороты. Минцзюэ изредка касается его бедра, но не оставляет руку надолго. Его встречает госпожа Не. Шагает ему навстречу, делает такое движение, словно хочет взять его за руки. Яо почтительно кланяется и она останавливается. Минцзюэ кладет руку ему на плечо и говорит, что теперь это и его дом. Яо благодарит с приличествующей случаю улыбкой. Госпожа Не провожает Яо в отведенную ему комнату, Минцзюэ идет следом. Комната та же, что в его первый визит. Просторная гостевая комната сдержанного дизайна, Яо снова кланяется и благодарит. — Мы подумали, что сначала будет удобнее здесь, — госпожа Не складывает руки в изящном жесте. — Как вам будет угодно, — Яо вежливо наклоняет голову. — Яо, милый, ты не чужой здесь и никогда не был чужим, — госпожа Не касается его руки. — Но тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Будет лучше, если тебя никто не будет тревожить. Яо снова кланяется, теперь с бóльшим почтением. О нем заботятся, о нем думают, его помнят, семья Не относится к нему с большим вниманием. Госпожа Не медлит, словно хочет еще что-то добавить, но потом взмахивает рукой и уходит. Они остаются вдвоем. — Рассказывай, — Минцзюэ садится на кровать. — Нечего, — Яо сдержанно улыбается и находит взглядом кресло. Ноги не держат. — Я принял решение. — Ты себя в зеркало видел? Рассказывай. — Не стоит твоего внимания. — Просто принял решение и позвонил? — Просто принял решение и позвонил, — Яо собирается сесть в кресло, но Минцзюэ успевает его подхватить и прижать к себе. Чувство такое, словно все кости исчезли. Яо слабеет и прячет лицо у него на плече. — Ты приехал. — Ты свои баночки для волос оставил. — Я все оставил, — Яо вдыхает его запах. — Все-все. Только компьютер, фотографии, твои подарки и документы. У меня больше ничего нет. Примешь меня без всего? — Уже, — Минцзюэ гладит его по спине. — Ты никогда ничего не делаешь, не подумав, что произошло? — Глава Цзинь назначил меня ответственным за новые переговоры, результаты прошлых его вполне устроили. — Минцзюэ распускает его волосы, перебирает пряди и пропускает их между пальцев. Яо продолжает, не думая, от прикосновений Минцзюэ последние капли самообладания покидают. — Настолько, что он готов рассмотреть возможность признания связи с моей матерью. Обязанности те же, включая неформальное общение и визиты. Только нужно с тобой расстаться, мой следующий партнер ревнив. — Он послал тебя спать с другим? — голос Минцзюэ становится ниже и приобретает обманчивую мягкость. — Ради подписания контракта? — В этом нет ничего особенного, так делают, — Яо обнимает его за пояс. — Я спал с тобой не поэтому. — Он послал своего сына в постель к другому мужчине? — Изящное решение, да? — Яо сам понял не сразу. — Останься я, он меня никогда не признает, это позор. Так и буду выполнять поручения, всю жизнь можно надеждой дразнить и предлоги придумывать. Уйду — и проблема моего происхождения решится сама собой. — Есть хоть одна причина, по которой мы не должны разорвать с «Ланьлин Цзинь» всякие отношения? — Никакие чувства не стоят процветания. — Это твои чувства. — Тем более. — Яо делает глубокий вдох. — Так устал без тебя. Сегодня был разговор, никто не сомневался, что я приму правильное решение. Минцзюэ обнимает его так, словно хочет защитить от всего мира. Яо впервые за долгое время чувствует себя в безопасности, хочется вот так прятаться на его груди еще немного, пока в себя не придет. Он всегда восстанавливал равновесие в одиночестве, но с Минцзюэ, надо признать, лучше работает. Минцзюэ его оставит, только если умрет.   — А ты мне позвонил, — Минцзюэ обнимает его крепче, не давая упасть. — А я тебе… В каком качестве? Я останусь в каком качестве? — Яо поднимает голову и смотрит ему в глаза. — Твое новое увлечение, сделавшее карьеру через постель? Минцзюэ сжимает челюсти, его это задевает. Уже слышал, наверное, хотя задевать должно не его. — Пока — моего личного помощника. Деловая переписка, составление расписания, присутствие на совещаниях и переговорах. Потом, когда вникнешь в дела, расширим обязанности. Сам выберешь что захочешь. — Глава Не согласен? — Мой отец сказал, что человек с такими способностями сам выберет место, где будет наиболее полезен. Ты можешь выбрать что пожелаешь. — Минцзюэ берет его лицо в ладони. — Позже. Сейчас тебе нужен отдых. Доверься мне. Минцзюэ — самый близкий ему человек, конечно, Яо доверяет ему насколько может. Но нужно еще кое-что прояснить. Минцзюэ не из тех, кто одобрит интриги и месть, а Яо намерен следующие лет десять им посвятить. И Минцзюэ. Хотелось бы, чтобы не пришлось выбирать, Яо не выберет. Минцзюэ гладит его щеку большим пальцем. — Я хочу ему отомстить. Всем отомстить, — тихо говорит Яо. — За мою мать, за себя, за тебя. Чтобы они страдали, жалели о том, что сделали, потеряли все, что у них есть. Чтобы Цзинь Гуаншань признал меня из страха и желания хоть что-то спасти. Чтобы они ненавидели меня и боялись. Все. Много лет об этом мечтал. Все еще хочешь, чтобы я был с тобой? — Понимаю, почему возникло такое желание, — Минцзюэ кладет одну руку ему на затылок. — Теперь — понимаю. Спать, Яо. Отдохнешь, потом Хуайсан подберет одежду, потом поговорим с отцом. Больше ты туда не вернешься. Яо смотрит на него без улыбки. Минцзюэ, наверное, впервые видит его таким, но силы закончились еще в аэропорту, Яо ничего больше не может. — Это ведь надолго. Уверен? — Минцзюэ смотрит на него укоризненно, но Яо ждет и он кивает. — Я пока ничего не могу тебе дать и мне вряд ли удастся отблагодарить, но я сделаю для тебя все. Никогда в этом не сомневайся. Это, наверное, самое искреннее признание, на которое он способен. Без Минцзюэ идти было бы некуда, да и не зачем, честно говоря. Без Минцзюэ он бы долго не протянул, Яо понимает это только сейчас. — А ты не сомневайся во мне. Яо кивает и прижимается лбом к его плечу. С Минцзюэ он и в себе больше не сомневается.