Путь человека

Последнее, что помнил Сергей, — это давящая тяжесть в мышцах и холод кровати, в которую он плюхнулся, не раздеваясь. Сутки на учениях, а потом ещё сверхурочные — от него выжали все соки. Он провалился в сон, как в чёрную бездну. Но проснулся не от вибрации телефона и не от солнечного луча в лицо. Его разбудил резкий, непривычный запах — смесь влажной земли, гниющих листьев и чего-то острого, неизвестного. И тишина. Не городской гул, а гнетущая, живая тишина леса. Сергей вскочил, по телу пробежала холодная волна адреналина. Он стоял не в своей квартире, а посреди буйных, неестественно ярких зарослей. Деревья были гигантскими, их кора отливала фиолетовым и синим. Воздух звенел от стрекота невидимых насекомых и был до неприличия чистым. Слишком чистым. «Что за ху…» — мысль оборвалась, не успев сформироваться. Он потрогал свою куртку, грубую ткань камуфляжа. Всё на месте. Но это место было не на месте. Не на его Земле. Паника, холодная и тошная, подкатила к горлу. Он сжал кулаки, заставив себя дышать глубже. Смена обстановки. Враждебная среда. Первый приказ — оценка угроз и сбор информации. Он сделал шаг, хруст ветки под ногой прозвучал как выстрел. И в этот момент тишина разорвалась. Сзади, с такой силой, что воздух загудел, на него накатила тень. Сергей инстинктивно рванулся в сторону, кувыркнулся, успев перед падением увидеть… лапу. Огромную, покрытую бирюзовой чешуей, с когтями, каждый размером с его предплечье. Он откатился и поднял голову. Над ним возвышалось существо из самых сокровенных кошмаров. Дракон. Не сказочный, а настоящий. Длинная, изящная шея, мощные крылья, сложенные за спиной, и холодные, полностью золотые глаза, в которых не читалось ничего, кроме леденящего душу интеллекта и превосходства. Мыслей не было. Был только выдрессированный годами рефлекс — выжить. Сергей бросился в бегство, петляя между деревьями. Он слышал за спиной ровное, спокойное дыхание чудовища. Оно не спешило. Оно шло за ним, как охотник за раненым зверем. Через два десятка метров его настигли. Хвост, гибкий как плеть, обвил его ноги и повалил на землю. Сергей отчаянно сопротивлялся, пытался бить, выкручиваться, но его сила была ничто против этой. Бирюзовая лапа мягко, но неотвратимо придавила его грудь к земле, вышибая воздух из лёгких. Сергей заглянул в те самые золотые глаза. В них не было ни злобы, ни ярости. Лишь холодный, научный интерес. Дракон склонил голову ближе. Его пахло озоном и древним камнем. «Любопытно. Дикий, но не лишённый координации. Смотрится выгоднее прочих двуногих.» Сергей замер. Он… понял. Эти звуки не были словами. Это был низкочастотный рык, скрежет чешуи, шелест крыльев. Но в его сознании это тут же обрело ясный, чёткий смысл. Он понял дракона. Прежде чем он смог осознать этот ужас, Ксилос двинулся. В его лапах появилось нечто, собранное из тёмного металла и кожи. Уздечка. Сергей рванулся, зарычал от бессилия, но лапа лишь сильнее прижала его. Холодный металл впился в его лицо, кожаные ремни туго стянули за головой. Намордник не давал ему открыть рот, а уздечка оттягивала голову назад, вынуждая смотреть прямо перед собой. Унизительный, абсолютный контроль. «Будешь драться, Грохот. Посмотрим, на что ты способен.» — прозвучало в его голове, и Сергей понял — это его новое имя. Его доставили в огромное каменное сооружение, похожее на колизей, высеченный в скале. Воздух здесь пах потом, страхом и кровью. Его бросили в каменную темницу, где царил полумрак. В углах копошились фигуры. Люди. Вроде бы люди. Но Сергея бросило в дрожь. Они были сгорбленными, их движения были резкими и угловатыми, словно они разучились ходить прямо. Их волосы спутаны в колтуны, взгляды пусты или полны животного страха. Они перекликались друг с другом гортанными, нечленораздельными звуками — не языком, а подобием мычания. Они напоминали ему не людей, а… обезьян, скатившихся на самую примитивную ступень развития. И ни одного их «слова» он не понимал. Один из них, более крупный, с шрамом через глаз, попытался подойти, что-то мыча и показывая на его куртку. Сергей инстинктивно принял стойку, издав предупреждающий горловой рык из-под намордника. «Человек» отпрянул с испуганным воем. Сергей отвернулся, сжав кулаки. Он был среди них, но был так же одинок, как в клетке со зверями. Его первый выход на арену ослепил. Тысячи драконьих глаз, сверкающих чешуей, были устремлены на него с трибун. Гул голосов, которые он понимал, обрушился на него лавиной. «Очередной двуногий комочек мяса!» «Надолго ли его хватит?» «Скучно! Где зрелище?» А потом на арену выпустили Его. Это был не Ксилос. Этот дракон был меньше, но его глаза были затянуты белой пеленой безумия. Слюна с шипением капала с клыков, он метался и бил хвостом по стенам, не видя и не понимая, где он. Он был в ярости, в боли, не контролировал себя. «Атакуй! Убей!» — кричали с трибун. Сергей стоял, пригнувшись, его военный ум анализировал ситуацию, отсекая панику. Противник — силён, но слеп. Действует хаотично. Сильные стороны — когти, хвост, пасть. Слабые… координация. Восприятие. Слепой дракон, почуяв движение, ринулся на него. Сергей отскочил, позволив тому врезаться головой в стену. Тварь взревела от боли и ярости. Сергей заметил закономерность. После каждой неудачной атаки дракон на несколько секунд замирал, дезориентированный. Он не видел врага. Он видел больное, обезумевшее существо. Воспользовавшись очередной паузой, Сергей рванулся не в сторону, а вперёд. Он пролез под шеей дракона, уворачиваясь от судорожных взмахов когтей, и вскарабкался ему на спину, к основанию черепа. Там, где череп срастался с первым позвонком. Он сжал руку в кулак и с силой, отточенной на тренировках, нанёс короткий, хлёсткий удар в точку за ушами. Дракон издал короткий, удивлённый хрип и рухнул на песок как подкошенный. Не мёртвый. Уснувший. На трибунах на секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем взорвалась бурей возмущения. «Обман!» «Он не добил его!» «Где кровь? Где смерть?!» Но один голос в этом хаосе был иным. Спокойным и заинтересованным. Сергей поднял голову. В своей ложе, не двигаясь, стоял Ксилос. Его золотые глаза были прикованы к Сергею. В них читалось не негодование, а чистейший, леденящий аналитический интерес. «Не убил.» — мысль Ксилоса была ясной, как удар хрустального колокольчика. «Обездвижил. Целенаправленно. Осознанно.» Костяные наручники снова сомкнулись на его запястьях, и стражи потащили Сергея с арены, вонь темницы и гул недовольной толпы. Он шёл, не сопротивляясь, сжав кулаки под ремнями уздечки. Он был в аду. Он был один. Он не мог говорить. Но он мог слушать. И впервые за этот бесконечный день он понял, что это, возможно, его самое опасное оружие.