"Тренер, я тону в ваших глазах (и не только)!"

                              День без Ризли прошел для Нёвиллета в странном тумане. Обычная рутина, которая раньше дарила ему ощущение контроля и спокойствия, теперь казалась бессмысленной декорацией к его внутренним, постоянно возвращающимся мыслям о тренере.                         Утром были изнурительные часы в бассейне, где он, к своему удивлению, установил личный рекорд, словно его тело, наполненное новым, нервным возбуждением, вдруг обрело дополнительную энергию.                         Позже, уже после обеда, он совершил привычный шопинг, пополнив запасы дорогих, органических продуктов, но даже при выборе оливкового масла класса экстра он поймал себя на мысли, а что бы сказал Ризли о его рационе?                    К вечеру это навязчивое присутствие Ризли в его сознании достигло своего апогея, сплетаясь с физическим томлением, которое Нёвиллет так долго подавлял. Он чувствовал себя натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть. Он осознавал, что его одиночество, о котором ему постоянно напоминала Фурина, внезапно трансформировалось в острую, жгучую потребность в конкретном человеке. Это было почти невыносимо. Он стоял на кухне, наблюдая за тем, как в духовке запекается картошка с овощами, и его руки дрожали.                   Образ широких плеч Ризли, его брутальных шрамов и самоуверенной улыбки, которая вводила Нёвиллета в ступор, был ярче, чем свет от лампы над плитой. Прикосновение Ризли во время растяжки, его сильная, властная рука на талии, вызывало в теле Нёвиллета волны жара, которые он больше не мог игнорировать. Ужин мог подождать.                   Нёвиллет, который всегда отличался безупречной самодисциплиной, поспешно направился в спальню, чувствуя, как его сердце колотится, словно он совершает что-то запретное и невероятно важное. Его тело, отвыкшее от близости, требовало разрядки. Он рухнул на кровать, срывая с себя штаны, и, закрыв глаза, провел рукой по уже возбужденной плоти, пытаясь перенестись туда, в тот спортивный зал, где он впервые почувствовал этот обжигающий контакт с Ризли. Он сжал член в кулаке, и из его горла вырвался низкий, гортанный стон, усиленный долгой, мучительной изоляцией и внезапным, оглушающим желанием. Он представил, что это не его рука, а рука Ризли, сильная, обхватывает его, двигаясь вверх и вниз в уверенном, неторопливом ритме. Воображение, обостренное воздержанием, рисовало картины их совместных тренировок, где каждое прикосновение было обещанием чего-то большего, чего-то грязного и необходимого.                   Он потянулся за тюбиком лубриканта, который всегда держал в ящике, и, смазав палец, медленно ввел его, ища ту самую заветную точку. Движения его рук стали более резкими, координированными, одна рука двигалась по вставшему члену, ускоряя темп, а вторая, уже с тремя пальцами, массировала простату. Это была быстрая, отчаянная гонка к финишу, где единственной наградой было забвение. Через короткое, но мучительное время, Нёвиллет излился, вскрикивая не свойственное ему, но теперь единственно верное имя: – Ризли!                   Он тяжело дышал, его тело покрылось испариной, а чувство стыда и эйфории смешалось в странный, пьянящий коктейль. Он лежал, прикрыв глаза, пытаясь восстановить размеренный ритм дыхания, который всегда был его идеалом.                   – Черт, да что со мной, – пробормотал Нёвиллет в пустоту, голос его был хриплым и надломленным. Я в жизни никого так не хотел, как его…                   Это было откровение, пугающее своей прямотой. Он, Нёвиллет, который тщательно избегал любых эмоциональных потрясений, вдруг оказался одержим шрамами и наглой улыбкой. Немного придя в себя и осознав, что ужин, вероятно, подгорел, он направился в душ, чтобы смыть следы недавнего безумия и вернуть себе хоть каплю достоинства. После душа он быстро поужинал – картошка, к счастью, не сгорела, а овощи лишь слегка подрумянились – и лег спать, предвкушая завтрашнее занятие.                   На следующее день Нёвиллет приехал в клуб «Цербер» в приподнятом настроении, словно вчерашнее самобичевание придало ему дополнительной уверенности. Он тепло поздоровался с администратором, которая ответила ему дружелюбной улыбкой. Он направился в раздевалку, но на этот раз не стал одевать скрывающую одежду, а выбрал плотные, эластичные шорты и обтягивающую майку, которая всё же не открывала его идеальный пресс, но намекала на отличную форму. Это был его первый шаг к провокации, которую он планировал совершить, о чем думал всю ночь. Он вошел в зал. Зал был пуст.                   Нёвиллет, не желая терять ни минуты драгоценного времени, начал разминку, которую ему показывал Ризли на прошлом занятии. Он тщательно, даже слегка театрально выполнял все наклоны и прогибы, зная, что рано или поздно тренер появится, и хотел быть застигнутым в самый выгодный для него ракурс. Он прогибался в пояснице, делая махи ногами, его тело двигалось с грацией, которую он обычно демонстрировал только в воде.                   Дверь открылась, и на пороге появился Ризли. Увидев Нёвиллета, который стоял к нему спиной, четко прогибаясь и выпячивая ягодицы, он замер. Черные обтягивающие шорты Нёвиллета выглядели особенно эффектно. Ризли едва дышал.                    «О, Боги, – пронеслось в уме Ризли, – до чего же он идеален. Интересно, он гей или бисексуал? Хотя по его манерам и взгляду, которым он меня изучает, мне кажется, что гей. И как он умело себя подает!»                   Его мысли резко прервал бархатный, слегка насмешливый голос Нёвиллета, который резко остановил движения и обернулся, склонив голову чуть на бок, что выглядело до одури привлекательно, и по-детски невинно. Нёвиллет стоял и смотрел прямо на него с легкой, лукавой улыбкой, прекрасно понимая, что его застали с поличным. Он решил подыграть ситуации.                   – И давно вы стоите и пялитесь на меня?                   Ризли почувствовал, как кровь приливает к его лицу, и, чтобы скрыть смущение, он решительно прошел в зал, пытаясь придать своему голосу властный тон, хотя получилось это не слишком убедительно.                         – Я не пялился, – произнес он, делая вид, что смотрит в расписание на планшете.                          – Я просто задумался и сопоставлял расписание. Просто один клиент сегодня не придет. У него отмена, и я сверял время. Нёвиллет, наслаждаясь его неловкостью, игриво прищурился.                   – О… – произнес он, растягивая гласную. Так мы можем тогда позаниматься немного дольше? Нёвиллет сделал еще один шаг, чтобы приблизиться к нему, и от этого движения его мышцы напряглись, подчеркивая идеальные линии тела.                         Ризли сглотнул, чувствуя, как его профессиональная броня дает трещину. От такой позы Нёвиллета, от его небрежной, но точной грации, Ризли не мог дышать ровно. В этом человеке было что-то грандиозное, манящее и до одури притягательное, то, что он не встречал ни в одном из своих клиентов.                   Он кашлянул, чтобы вернуть себе контроль.                   – Ну, у меня просто есть еще дела, – произнес он, глядя на часы, хотя прекрасно знал, что больше никто не записан.                    – Поэтому проведем с вами занятие ровно столько, сколько положено. Да и нагрузки вам еще рано давать. Я боюсь, что боль в мышцах от большой нагрузки вам пользу не принесет, а вот дискомфорт – точно. Ваши мышцы должны привыкнуть к нагрузке.                   – Так ладно, – продолжил Ризли, откладывая планшет и меняя тему, – раз вы сделали разминку без меня, приступим к растяжкам. Только теперь встаньте, ноги широко и наклонитесь вперед, – приказал Ризли, его голос стал чуть более строгим, чтобы скрыть свое возбуждение. Нёвиллет молча выполнил его указание. Он широко раздвинул ноги, наклонился вперед и поставил руки на пол, ощущая, как растягиваются задние поверхности бедер. Ризли, стараясь не думать ни о чем, кроме анатомии и правильности выполнения упражнения, подошел сзади. Он положил руку на поясницу Нёвиллета и произнес тихо, почти шепотом, наклонившись к его уху: – теперь перебирая руками вперед-назад, постарайтесь не сдвигать ноги. Сделайте так пять раз, аккуратно, чувствуя, как тянутся мышцы.                   Нёвиллет кивнул, его дыхание сбилось от близости тренера. Он начал перебирать руками вперед, прогибаясь в пояснице, растягивая мышцы паха, потом перебирал руки обратно, ближе к ногам, создавая давление на икроножные мышцы. Рука Ризли всё так и лежала на его пояснице, и Нёвиллет чувствовал, как она необъяснимо прожигает его спину, отчего он терял концентрацию. Он должен был довести провокацию до конца.                   В последнем подходе, когда его руки были максимально близко к ногам, Нёвиллет неуклюже вывернул левую кисть, изображая потерю равновесия, и начал падать, но ровно туда, где стоял Ризли. Ризли моментально среагировал, перехватив его за талию, и помогая удержать равновесие. От этого резкого движения его пах оказался прямо между бедрами Нёвиллета, создавая напряженный, интимный контакт, от которого оба застыли, смотря друг другу в глаза. В этот момент между ними пробежала искра, которую невозможно было скрыть.                   – Осторожнее нужно, – тихо произнес Ризли, его голос был глухим и слегка хриплым. Он быстро отстранился от Нёвиллета, но теперь уже держал его за локоть, помогая встать в нормальную позу. Он старался не показывать, как сильно он возбужден от этой случайной близости. Нёвиллет выпрямился, играя роль обеспокоенного, но извиняющегося ученика.                   – Простите, – произнес он, – видимо, переусердствовал.                   Ризли сделал глубокий вдох, чтобы вернуть себе самообладание. Его мозг, наконец, взял верх над инстинктами. Он не мог допустить, чтобы этот человек получил травму, это было непрофессионально, да и слишком рискованно для их уже не понятных,игривых отношений. Ризли чуввствовал что этот человек затеял с ним какую то игру, но какую?                   – Хорошо, на сегодня достаточно, – быстро проговорил он, глядя на слегка покрасневшую кисть Нёвиллета.                    – Вы и так чуть не получили травму. Так, никаких нагрузок! Езжайте домой, и если есть возможность, перевяжите кисть, чтобы она завтра не болела. Жду вас послезавтра. Если все-таки что-то изменится и рука будет болеть, позвоните администратору, предупредите её. Ничего страшного, ваши все занятия мы всё равно проведем, просто в другое время.                         Ризли быстро попрощался, не дав Нёвиллету вставить ни слова, и почти сбежал из зала. Нёвиллет недоуменно посмотрел ему вслед, ощущая в то же время приятное жжение от осознания того, что его провокация удалась, хотя и не привела к ожидаемому финалу. Он тоже направился в раздевалку, улыбаясь про себя.                   Выйдя на улицу и садясь в машину, он тут же увидел Ризли. Тренер садился на свой байк, натягивая шлем. Двигатель взревел, и Ризли резко стартовал, сливаясь в плотном потоке трафика, словно призрак. Нёвиллет вздохнул.                   – Да, он горячий, – признал он вслух, заводя мотор.                   Он решил заехать к Чжун Ли, чтобы поделиться впечатлениями, которые требовали немедленного обсуждения. Нёвиллет написал другу, что скоро будет, и потихоньку тронулся с места, стараясь не думать о том, как бы он хотел оседлать этот байк вместе с Ризли.                   – О, какие люди! – произнес Чжун Ли, открывая двери своего дома и улыбаясь. – Проходи, чай уже заварился. Ну как твои тренировки, Нёви? Нёвиллет рассмеялся, проходя в гостиную.                   – Ох, и не спрашивай, Ли. У меня такое чувство, что мы играем друг с другом в кошки-мышки, но правила знаю только я, и они каждый раз меняются. То, что он по моей части, это уже однозначно. Ты бы видел, как он меня пожирает взглядом, когда я выполняю упражнения, и постоянно "поправляет" меня, стараясь как можно чаще меня то ли облапать, то ли нащупать. У меня такое предчувствие, что он догадывается, что я не просто человек, который решил позаниматься фитнесом. Он профессионал, он видит мою форму.                   Чжун Ли внимательно слушал, разливая чай в тонкие, изящные пиалы.              – Знаешь, Нёви, может, тебе стоит всё сказать и признаться, что ты там из-за него? Это бы сэкономило много времени и нервов. Нёвиллет покачал головой.                   – Нет, Ли, еще рано. Я хочу еще немного его подразнить, чтобы наверняка. И понять, что за чувства он испытывает. Как-то просто на одну ночь мне уже не хочется, – признался Нёвиллет, глядя в пиалу.                         – Я понимаю тебя, – произнес Чжун Ли, кивая. Но и его пойми. Если он узнает, кто ты на самом деле – трехкратный чемпион мира, который приехал в его задрипанный зал ради одного лишь тренера, – не оттолкнет ли он тебя? Может, он боится знаменитостей?                   – Не знаю, Ли, – Нёвиллет потер переносицу, чувствуя усталость. Честно, у меня такое впервые, и я впервые не знаю, что делать. Это абсолютно нехарактерно для меня, этот азарт и эта одержимость.                   – Может, тебе перестать ходить на занятия? – предложил Ли, его голос был спокоен и рассудителен.                   – Если симпатия взаимная, он найдет тебя. Он же знает твой телефон, ты же ему дал данные для абонемента. А если это только сиюминутное желание на "перепихон’" то тогда зачем он тебе нужен вообще? Ты достоин лучшего, Нёвиллет.                   Нёвиллет задумчиво кивнул. Ли был прав. Одно но,я дал не верный номер телефона. -О!- произнес Чжун Ли.                   Отменять занятия Нёвиллет не хотел, особенно теперь, когда их физический контакт стал таким напряженным. Он решил. – Ладно, я сделаю более дерзкую провокацию на следующем занятии и посмотрю. Если он не ответит, тогда я прекращу эту игру.                   – Только не сломай себе шею, мой чемпион, – сдержанно пошутил Чжун Ли. Нёвиллет, рассмеявшись, провел еще некоторое время с другом, обсуждая менее личные темы, а затем, уже ближе к ночи, поехал домой. Он чувствовал себя вымотанным и морально, и физически. Ему нужно было восстановиться, тем более что завтра была тренировка по плаванию, и он должен был быть в идеальной форме. Он лег спать, едва коснувшись головой подушки, с улыбкой предвкушая следующую встречу с трениром.