Сборник зарисовок

Я не сплю уже два года. Это плохо, это много. Расщеперены глаза — мне б хотя бы полчаса Непонятная тревога, будто строгая оса Всё кружится у лица обещанием конца Ты невинна и чиста, но в руках твоих коса Это сплав, но это сталь — ты пришла меня спасать Я двумя руками за Неебический азарт Я хочу куда-то за, я хочу на небеса 18 октября 2025 года. Ровно два года. Два года с момента их освобождения не из Удивительного Цифрового Цирка, а из ада. Цифровой кошмар закончился, но начался реальный, липкий, неотступный кошмар бессонницы. Феликс, парамедик, чьи светлые волосы и изумрудные глаза не могли скрыть истощения, сидел на кухне. Утро было ярким, но его мир оставался тёмным. На столе – чашка остывшего кофе и чужой телефон. В его взгляде, который два года искал покоя, теперь играл жуткий азарт, а по жилам текла не кровь, а лихорадочное предвкушение. Вернёмся на год назад. Феликсу, парню 23-х лет повстречалась неотразимая девушка Кристина 26-ти лет. Она появилась, как дар, взялась из ниоткуда. Очаровательная, заботливая, словно ангел-хранитель, она стала единственным якорем в его разрушающемся мире. Но она была странно похожа на Помни из Цирка — миниатюрная, с тёмными волосами и невероятной гетерохромией. Парень отрицал это сходство с истеричной упёртостью. Парень год не спал. Совсем. На работе, где каждое решение стоит жизни, его разум был на грани коллапса. Кошмары из Цирка являлись ему при малейшем намёке на сон. Это сводило его с ума. А ещё это липкое, приставучее чувство тревоги, которое он не мог стряхнуть с себя. Позже они начали встречаться, а позже и вовсе съехались. Кристина тогда и узнала о его муке. — Знаешь, я не сплю уже два года. Кристина, уложившая голову ему на плечо, напряглась. — Ого, это плохо и много. — Ага… Каждую чёртову ночь расщеплены глаза, мне хотя бы пол часа.. А от туда и непонятная тревога, словно строгая оса. А на утро, если вообще поспать не удастся, всё кружится у лица с обещанием конца)... — Крис, я сам врач, что он мне сделает? Скажет поспать? — Ну может снотворное выпишет, хоть что-то. Фель, я переживаю за тебя вообще то. Ты таешь на глазах. — Ладно, может когда-нибудь позже схожу. Он сходил. Снотворное помогало заснуть, но кошмары никуда не делись — они набрали силу в эти несколько часов искусственного забытья. Жизнь стала невыносимым, тягостным бременем. Сейчас Феликс сидел в этой ловушке, на кухне. Кристина была в душе. В его руке – её телефон, на который только что пришло уведомление. «Ну как успехи? Когда всё будет готово? Ты сильно долго затягиваешь с ним». Феликс не был сволочью. Он был истерзанной жертвой, но прочитанное не вызвало боли предательства. Оно вызвало эйфорию. Он читал переписку с компанией «Каин и Абель». Не боль, а дикий, первобытный азарт. Она — наёмная убийца. Она здесь, чтобы убить его. О, какая милость! Я устал от кошмаров, от этой тягомотины. Это лучше, чем суицид! Это моё спасение! Мне даруют покой!- твердил его внутренний голос. Он сидел так, когда Кристина вышла из душа. Полотенце на голове. Она увидела его. Увидела, как он с диким, голодным интересом читает её телефон. — Феликс! Что ты там читаешь?! — её голос был полон мгновенной ярости и обречённости. Он медленно поднял глаза. Его взгляд был безумным, рот растянулся в широкой, хищной улыбке, в которой не было ни капли тепла. — Твою переписку, с Адамом). Кристина не стала играть. Она схватила полотенце, в которое заранее был завёрнут нож. Резко, стремительно, она прижала лезвие к его горлу. Удивительно, что именно сегодня ночью они и хотела со всем покончить. Почему же раньше не захотела? Она привязалась к этому человеку, и ждала удобный случай, который, на счастье, подвернулся. — Раз ты уже знаешь, то томить нечего. Феликс не сопротивлялся. Он засмеялся. Громко, хрипло, как не смеялся уже два года. В его глазах был восторг человека, который наконец-то нашёл выход. — Знаешь… Казалось, что ты невинна и чиста, но сейчас у тебя в руке коса. Это сплав, и это сталь, но ты пришла меня не убивать, а спасать и я двумя руками за! Ты бы знала, с каким неебическим азартом я хочу куда-то за... Он перестал смеяться. Его взгляд стал молящим, но абсолютно безмятежным. — Знаешь, я хочу на небеса, хоть там отослюсь). Кристина вздрогнула. Ужас в её глазах смешался с профессиональным облегчением. — Хах, последнее желание — закон. Она взяла его руку, лежащую на столе, и, используя её как рычаг, резко вскрыла ему глотку своим ножом. Хрип. Булькающий, мерзкий звук. Обмякший труп Феликса осел на стуле. Его глаза остекленели, но в них застыло спокойствие, которого он искал два года. Не став долго ждать, Кристина отбросила нож и, хватая воздух, срывающимся, истеричным криком набрала полицию. — Ало?! Ало! Я.. Я только вышла из душа, а он!.. Он уже мёртв!! Он просто взял и вскрыл себе глотку!!! Вы меня слышите?! Её истерика была идеальной. Ужас и боль потери. Никто не захотел разбираться, правда ли он суициднулся, или же она его убила. Полиция быстро признала суицид. На это указывали и недавний визит к врачу, и жалобы на кошмары, и зафиксированные слова о том, что он «скоро не выдержит». Для Помни всё обошлось. А Феликс, наконец, получил свой вожделенный, вечный сон.