Покой с веснушками

Пролог. Особняк Чон тонул в предрассветной тишине, томной и густой, как мед. Воздух, еще ночной и прохладный, пах мокрым после полива гранитом и едва уловимым ароматом цветущего где-то в глубине сада жасмина. Тэхён сделал глубокий вдох, расправляя плечи. Для него этот запах стал синонимом нового начала. Он стоял на идеально выметенной каменной плитке террасы, наблюдая, как первые лучи солнца золотят верхушки топиарных фигур, которые он вчера доводил до совершенства. Лев, единорог и пара причудливых павлинов — всё из стриженного самшита. Заказ был эксцентричным, но Тэхён справился. Он справлялся с чем угодно. Именно за это, как он полагал, его и наняли. Справность, эффективность, неразговорчивость. Хозяин особняка, мистер Чон, появлялся здесь редко, проводя дни в городе в нескончаемой череде деловых встреч и переговоров. Особняк был его убежищем, местом, где он мог отдохнуть от мира, и Тэхён видел своей миссией обеспечить этот покой безупречной работой. Развернувшись, он бесшумно скользнул внутрь. Его шаги по отполированному мраморному полу главного зала не издавали ни звука. Взгляд машинально выхватил пылинку на поверхности витрины с китайской вазой эпохи Цин. Он стер ее подолом своего безупречно чистого фартука, даже не замедляя движения. На кухне, огромной и сияющей хромом, его уже ждал кофе — он научился варить его именно так, как предпочитал мистер Чон, после одного единственного замечания, сделанного ему месяц назад. Пока кофеварка шипела, Тэхён принялся завтракать. Просто, быстро, функционально. Его спокойствие было нарушено, когда в кухню вошел Пак Джимин. Любовник хозяина. Тэхён мысленно всегда обозначал его именно так, с определенным артиклем. Не «господин Пак», не «Джимин-сси». Просто «любовник хозяина». Красивый, ухоженный, с глазами, в которых постоянно плескалась какая-то затаенная амбициозная тоска. Он появлялся вместе с мистером Чоном в его редкие визиты и всегда смотрел на Тэхёна с странным, не то оценивающим, не то раздраженным взглядом. — Доброе утро, — голос у Джимина был сладким, но в нем слышались лезвия. — Доброе утро, — кивнул Тэхён, отставляя свою чашку. — Вам кофе? — Не-а, — Джимин облокотился о кофейный остров, его шелковый халат распахнулся, открывая загорелую грудь. Он изучающе смотрел на Тэхёна. — Опять за работой с утра пораньше? Неутомимо. Тэхён промолчал. Он не понимал, что от него хотят в такие моменты. Похвалы? Жалобы? Он просто делал свою работу. — Чонгук-я должен быть очень доволен, — продолжил Джимин, играя длинными пальцами по столешнице. — Нашел такое… универсальное сокровище. И убирает, и готовит, и кусты стрижет. Говорят, ты еще и по камню работаешь? — Есть некоторый опыт, — ровно ответил Тэхён. Заказ на нефритовую печать с гравировкой дракона стоял в его мастерской. Он ждал, когда мистер Чон соблаговолит оценить эскиз. — Некоторый опыт, — Джимин усмехнулся, и в его смехе не было веселья. — Скромничаешь. Я видел тех павлинов в саду. Как живым перья кажешься. Талантливо. Очень. Слова были комплиментом, но интонация резала слух. Тэхён почувствовал легкое напряжение в спине. Он мысленно перебрал все свои действия за последнюю неделю, пытаясь найти ошибку, которая могла вызвать такую язвительность. — Спасибо, — сказал он, потому что больше не знал, что сказать. Джимин оттолкнулся от стойки и сделал круг по кухне, его взгляд скользнул по безупречным поверхностям. — Знаешь, Тэхён-сси, — он снова повернулся к нему, и его выражение лица стало подчеркнуто невинным. — Меня немного беспокоит одна вещь. Тэхён насторожился. «Вот оно», — подумал он. — Беспокоит? — Да. Видишь ли… Ты слишком красив. В кухне на секунду воцарилась такая тишина, что стало слышно тиканье напольных часов в гостиной. Мозг Тэхёна, обычно быстрый и восприимчивый, на мгновение отказался обрабатывать информацию. Он перевел взгляд на свое отражение в темном экране выключенной духовки — обычное лицо, может, довольно симметричное, но никак не выдающееся. Он видел в себе лишь инструмент для работы: сильные руки, зоркие глаза. — Я… не понимаю, — честно сказал он. Джимин вздохнул, словно объяснял что-то непонятливому ребенку. — Здесь живет Чонгук. Он человек статуса, влияния. Его дом — его крепость. И появление в этой крепости кого-то с твоей… внешностью… может вызывать ненужные пересуды. Неправильное понимание. Тэхён молчал, все еще пытаясь нащупать логическую цепочку в этих словах. Его внешность мешала уборке? Приготовлению пищи? Стрижке кустов? — Я просто прислуга, — наконец произнес он, и это была единственная истина, которую он видел в данной ситуации. — Именно так, — Джимин улыбнулся, но его глаза оставались холодными. — Ты — прислуга. И было бы лучше для всех, если бы всё так и оставалось… понятно. Может, тебе стоит подумать о другой работе? Где твоя внешность не будет создавать… дискомфорта. И тут до Тэхёна наконец начало доходить. Это не было связано с качеством его работы. Это было что-то иное, что-то личное, какая-то игра, правил которой он не знал. Он чувствовал себя так, будто пытался читать книгу на незнакомом языке. Он смотрел на Джимина, на его идеальную укладку и безупречный маникюр, и не находил слов. Он мог вырезать из камца дракона, мог приготовить ужин на десять персон за три часа, мог починить сломанный механизм сложных часов. Но он не мог понять, что ответить на этот абсурдный, не имеющий основания в реальности ультиматум. Прервать тягостную паузу послышались шаги в холле — тяжелые, уверенные. Чонгук. Он вошел на кухню, и воздух в комнате сразу изменился, наполнился энергией и силой. Он был в простой домашней одежде, но его осанка, его взгляд выдали в нем хозяина не только этого помещения, но и, казалось, всего окружающего мира. Он выглядел уставшим, но довольным, уголки его губ были слегка приподняты. — Кофе, Тэхён-сси, ты, как всегда, волшебник, — его голос, низкий и бархатный, прозвучал как бальзам после колючего шепота Джимина. Он взял чашку, которую Тэхён автоматически ему протянул, и его пальцы на секунду коснулись его. — Эти павлины… Я проезжал вчера мимо сада и не поверил своим глазам. Где ты научился такому? Тэхён почувствовал, как тепло разливается по его щекам. Это была неловкость, смешанная с глупой, детской радостью от похвалы. — Я изучал книги по топиарному искусству, сэр. И немного практиковался ранее. — Талант, — Чонгук отпил кофе и повернулся к Джимину, который застыл с натянутой улыбкой. — Ты только посмотри, Джимин, какое золотце попало к нам в прислугу. Справляется с чем угодно. Джимин заставил себя рассмеяться, и звук вышел неестественным. — Я как раз говорил Тэхён-сси о его… многочисленных талантах. Чонгук кивнул, его взгляд блуждал по сияющей кухне, и он с наслаждением потягивал кофе. Он не видел ледяного взгляда, который его любовник бросил в спину Тэхёну. А Тэхён стоял, глядя в пол, и впервые за весь месяц своей безупречной службы чувствовал себя не на своем месте. Он не понимал правил этой новой, странной игры. И он ненавидел то, что не понимал.