Странная симфония Фёдора. / Fyodor’s Odd Symphony.

раздался тяжёлый выдох, и после него последовали слова: — как некрасиво… ещё и в храме вот так. — Фёдор? — Николай поднял глаза и увидел, что на него смотрит тот самый парень, явно недовольный. Фёдор смотрел сверху вниз. — меня воспитывали просто: при плохом поведении — плохая помывка пола, потёртости на иконах — в чулан на пару часов. и не бойся, если увидишь пару мышей, бойся, если их не видно, то значит, они уже у тебя под одеждой. полагаю, что такое воспитание и тебя бы могло чему научить как себя подобает вести в храме. — парень безралично об этом говорил. Гоголь долго молчал, сверля взглядом Фёдора, пытаясь понять действительно ли его так наказывали или этот снова издевается. светловолосый сдался и не стал спорить. — тяжко тебе было, значит… неудивительно, что ты такой с… Фёдор взбрил брови и сразу перебил: — что ты здесь делаешь? — решил помочь этим людям. знаешь, я очень люблю помогать тем, кто нуждается... — слышал, ты здорово сэкономил нам свет. — хех... а... хахахаха... ну, я же собираюсь учиться на экономиста. вот и пока так развлекаюсь, — Коля смущённо отвёл взгляд. его явно цепляла эта ситуация, и было глупо так говорить перед Фёдором. конечно, тот знал, почему Коля здесь. мало того, что о случившемся знала вся деревня, соседняя деревня, следующая деревня.. и так можно продолжать ещё долго. но и, Фёдор часто бывал в этом храме как помощник батюшки. он знал, что произошло. — дурак, дурак... — подумал про себя Коля, кусая губу и сжимая кулаки. — понятненько, благие мысли у тебя. светлый человек, запомним надолго, — с ухмылкой хмыкнул Фёдор, наклонившись к Коле. — знаешь, ты тоже ничего. с топором по лесу носишься, не тяжко с маньяком спутать и досмерти перепугаться. — маньяком? маньяки обычно не отпускают, — протянул, — хм, ну, или ты сказочек начитался. — нет. — Гоголь наконец встал, отряхнулся и поднял метлу. после этого ни тот, ни другой не знали, что сказать. . . . . . . — значит, ты здесь на выходные, верно? я тоже, — наконец нарушил тишину Фёдор. — неужели по душевной доброте решил помочь? какой же ты святенький всё‑таки, — Коля с ухмылкой облокотился на метлу, сделав шаг ближе к Фёдору и пристально глядя ему в глаза. — нет, — коротко ответил тот. его взгляд стал отстранённым, и он, словно спасаясь, отшатнулся назад к иконе, начав тщательно протирать образ Богородицы. — «нет», что? не святенький? — я тут не по своей воле, — Фёдор неохотно оторвался от работы и, бросив короткий взгляд на Колю, снова вернулся к иконе. — я провинился. меня наказали. — он говорил спокойно, но в его голосе слышалась какая‑то усталость. — и пробуду я здесь надолго… занятия у меня похуже, чем у тебя протирать иконы, да драить пол. Николай надолго замолчал. его игривое настроение будто растворилось, уступив место странной смеси любопытства и… печали. — что ты сделал? Фёдор чуть замер, пальцы его на мгновение остановились на окладе иконы. — я… ну, есть за мной один грешок. а батюшка сказал: «проведёшь больше времени в церкви — исправишься». — Фёдор тихо усмехнулся без радости и добавил едва слышно: — но я сомневаюсь, что это поможет. Коля смотрел прямо в лицо Фёдора, не обращая внимания на всё остальное в храме. хоть вокруг и было столько красивого, притягательного для взгляда, но его занимала лишь одна мысль: в чём же мог провиниться этот человек, и какой грех он имеет в виду? «гордыня, быть может? — мелькнуло у него в голове. — сомнительно, честно говоря…» Фёдор, словно почувствовав этот взгляд, на миг остановился и медленно повернул голову. их глаза встретились, и в них было что‑то странно непривычное для него. колкая грусть, грустное наблюдение. Коля неловко отвёл взгляд, притворившись, что поправляет метлу. «кхм, ладно… позже спрошу. времени ещё полно», — решил он, чувствуя, как в груди остаётся странное, тихое напряжение.