Разрушенные нити судьбы

Бесцветное вино мерно покачивалось в чаше, отражая лунный свет, пробивающийся сквозь открытую дверь храма предков. Мо Жань вдруг прекратил ровные движения, и, резко поднеся чашу к губам и отпив глоток, с негромким стуком поставил ее перед двумя поминальным и табличками. «Ван Чуцин» «Сюэ Чжэнъюн» Мо Жань тяжело вздохнул. Знакомые имена, некогда только теплом отзывавшиеся где-то в груди, сейчас золотыми символами украшали безжизненное дерево. И к прежнему теплу примешалась щемящая боль. Император прикрыл глаза, тяжело вздохнул и повернулся к сопровождавшим его людям. Он заметил, как взгляд Вэйина загорелся при виде новых, неизвестных ему вещей. Мальчику хотелось бы подойти и прикоснуться к интересным штучкам, как он обычно и поступал, но даже в свои годы Вэйин понимал, что в этом помещении нельзя распускать руки. Он словно чувствовал необычную атмосферу, и, несмотря на обычно непокорный и бойкий характер — который на самом деле порядком подпортил жизнь многим слугам и не только слугам во дворце — сейчас Вэйин не решался отойти от Чу Ваньнина, сжимая в маленькой ладошке белый рукав его одеяний. Он неуверенно оглядывался по сторонам и встретился глазами с отцом. Мо Жань кивком подозвал сына к себе, и тот, сначала получив одобряющий взгляд от Ваньнина, как можно тише подошел и осторожно опустился на колени рядом с отцом. — Ты знаешь, где мы сейчас? — Вэйин чуть-чуть кивнул, словно боясь потревожить воздух своим присутствием. — Папа говорил, что мы идем в храм предков. Отец, а это.. бабушка и дедушка? Папа говорил, что здесь буду мои бабушка и дедушка, и я.. я.. — Вэйин затараторил, правда, тише, чем обычно, но все также произнося несколько предложений на одном дыхании. Как только ему все же потребовалось прервать свою речь, Мо Жань тут же вклинился в сбивчивый монолог сына: — А-Ин, успокойся. Это.. Для начала, тебе нужно перестать так нервничать, — Вэйин несмело кивнул и опустил глаза в пол. — Почему ты прячешь взгляд? — А разве можно.. смотреть? Бабушка с дедушкой, они.. не обидятся? — Не обидятся, — с теплым смешком произнес Мо Жань. Было так необычно наблюдать, как обычно решительный Вэйин так осторожничает. Ведь ему явно хотелось посмотреть на таблички, но он, видимо, не решался, боясь нарушить покой храма предков. Мо Жань помогал Вэйину зажечь благовония перед табличками, когда со стороны входа послышалось негромкое покашливание. Отец и сын одновременно обернулись, и увидели в дверном проходе Сюэ Мэна. Чу Ваньнин, видимо, заметил гостя чуть раньше остальных, так как они уже закончили обмениваться молчаливыми приветствиями. Мо Жаню совершенно не понравились эти их переглядки, но он решил пока остановить свое внимание на более важном. — Ты чего так поздно пришёл? — император недовольно сверкнул глазами в сторону Сюэ Мэна. Храм предков круглые сутки в его распоряжении, неужели так сложно было подобрать другое время? Да он издевается. — Пф, пик Сышен тебе не принадлежит. Не смей мне указывать, когда хочу — тогда и прихожу, — глава Сюэ вернул недовольный взгляд с процентами, накинув сверху презрения. Только вида этой псины ему не хватало для этого «чудесного» вечера! — А кто проплатил восстановление «пика, который мне не принадлежит»? Если он мне не принадлежит, то тебе и подавно, — Мо Жань резко прислонился к стене, наполняя пиалу вином и только сейчас замечая, что Вэйина рядом уже нет. Судя по всему, Ваньнин уже увел сына, понимая, что предстоящий разговор явно не для детских ушей. Оно и к лучшему, не придется сдерживать слова, которые хочется сказать этому напыщенному павлину. — Вот кто бы говорил! А кто этот пик разрушил чуть ли не до основания! Без одной безмозглой псины в мире стало бы только чуть светлее! Если бы кое-кто не повредил мозги, табличек моих родителей тут вообще бы не было! Если бы ты сожалел! — А ты думаешь, мне не жаль?! Думаешь, я хотел бы смерти дяди и тети? Как будто я этого хотел. — Мо Жань с усталым вздохом прикрыл глаза рукой, разом опрокидывая всю чашу. Согревающий напиток распространился по телу, мысли совсем чуть-чуть покрылись дымкой, но все же оставались достаточно ясными, чтобы император чувствал не очень приятную тишину, повисшую в храме предков. — Ты так говоришь, как будто мои сожаления могут что-то изменить. Глупости. Мо Жань открыл глаза, почувствовав, что пиалу из его руки самым бесцеремонным образом выдернули. Сюэ Мэн молча присел рядом, тоже облокотившись о стену, также налил полную чашу вина и разом опрокинул. Потому, немного подумав, наполнил еще одну, и только потом произнес: — Извиняться я не буду, — Мо Жань, удивленно приподняв бровь, смотрел, как никогда не умевший пить глава Сюэ заливает в себя уже третью порцию алкоголя. — Ты решил умереть от опьянения и свалить свою смерть на меня? — Мо Жань все еще не понимал, что происходит, но позволять напивать Сюэ Мэну было себе дороже. Поэтому он повторно выхватил у сидящего рядом пиалу, которая, между прочим, изначально принадлежала ему. Так что просто вернул собственную вещь. И Сюэ Мэн вообще не имел права смотреть на него так осуждающе. — Я глава клана или кто?. Что хочу, то и делаю.. — Мо Жань всегда знал, что Сюэ Мэн легко пьянеет, но чтобы настолько. Речь главы клана уже становилась немного несвязной, а румянец расцветал на щеках. Мо Жань хлопнул рукой по лицу и тяжело вздохнул. Он сейчас вот совсем не готов к разговорам с пьяным двоюродным братом. Он и к разговору со здравомыслящим Сюэ Мэном не очень был готов, что уж говорить про это. — Эй, Мэн-Мэн. — Заткнись, псина.. пустоголовая. Бесишь меня.. Ты — придурок.. Слышишь, при-ду-рок!. Я с тобой поговорить нормально пытаюсь, а ты!. идиот!. — на словах «поговорить нормально» Мо Жань скептически окинул Сюэ Мэна взглядом, но тот, кажется, этого не заметил. — Ты ведь иногда.. не такой уж и тупица. Хотя чаще всего все же полный идиот! — Знаешь, Мэн-Мэн.. Если это был комплимент, то у тебя плохо получается! — где-то в глубине души Мо Жань понимал, что ругаться с пьяным в стельку человеком во-первых несколько аморально, а во-вторых как минимум глупо. Но, если вспомнить слова этого пьяницы, император он или кто? И он это делает вовсе не потому, что соскучился по нормальной праздной болтовне с Сюэ Мэном, которая через секунду не переходит в обмен совсем не шуточными ударами, вовсе нет. — По правде.. Ты тоже иногда перестаешь быть напыщенным павлином.. — после этих слов Мо Жаню показалось, что они прозвучали слишком добро по отношению к Сюэ Мэну, и он решил вернуть главе клана его «комплимент». — Хотя в большинстве случаев, ты, разумеется, полный придурок! — Да знаешь, что! — Ха, а что это такого знаешь ты, чего не знаю я? Стоит ли говорить, что всего через пару предложений они снова подрались. Но были существенные, по мнению Мо Жаня, отличия. Во-первых, император узнал, что драться с пьяным Сюэ Мэном гораздо хуже хотя бы потому, что он совершенно не пользуется мозгами, но при этом — на самом деле, жизнь совершенно несправедлива, — этот павлин слишком хорошо пользовался мечом даже в таком состоянии! А во-вторых.. В это раз от главы клана не несло убийственным намерением за километр. Зато крепкий запах алкоголя долго не выветривался с одежды, и Мо Жань весь вечер недовольно морщился, стоило ему почувствовать нотки спирта. А еще их отношения как двоюродных братьев сильно продвинулись. Но император этого совершенно не желал, бог тому свидетель! Правда, до «нормальных» им было еще как до Китая раком, но это мелочи жизнь по сравнению с видом Сюэ Мэна всю следующую неделю. Мо Жань тогда очень пожалел, что не может запечатлеть лицо такого павлина — который резво разворачивался и ретировался, только завидев императора. Немного неловкое ощущение после того вечера осталось у обоих участников, но все же это не Мо Жань предлагал спалить пик Сышен к чертям, слал туда же императора — который, к слову, стоял в двух шагах, — и точно не он воткнул меч в дерево и битых полшиченя не мог его вытащить. В общем, по мнению Мо Жаня, который при виде Сюэ Мэна светился самой лучезарной и коварной из имеющихся улыбкой, эта неделя была прожита не зря.

***

Вэйину всегда нравилось море. Имперская гавань, большие и красивые корабли, крики чаек и тихий шепот волн. Поэтому, как только наследник узнал, что Сяо Лун уже бывал на корабле, — ведь именно так новый друг Вэйина попал в империю Мо, — он вытряс из ошарашенного таким напором ребенка все подробности этой поездки. Несчастный ребенок со страдальческим взглядом в десятый — казалось, что в десятитысячный — раз пересказывал одну и ту же историю. На самом деле, она была не особо интересная. Сяо Лун плыл тайком, так что и видеть то ему на самом деле было нечего. Но Вэйина, судя по его горящим азартом глазам, остановить было просто нереально. Но, по мнению Сяо Луна, которое он выработал горьким опытом нескольких месяцев с молодым господином, азарт в глазах — не самое плохое, что могло случиться с наследником. Хуже были глаза, сверкающие новой и несомненно безумной идеей. Вот прям как сейчас. — А-Лууун, — широкая ухмылка Вэйина не предвещала ничего хорошего. — А-Луун, а, А-Луун. Ты же меня любишь, да?.. Какой кошмар. Сяо Лун уже не хотел узнавать эту идею Вэйина. Что же такого он придумал, что даже не решался сразу об этом сообщить? С учетом того, что наследник легко мог ворваться к Сяо Луну посреди ночи и без зазрения совести вытащить его в дворцовый сад ловить супер редких ночных бабочек. Бабочек они, к слову, не нашли. Зато нашли крайне недовольного старика Вана, а после и только проснувшегося и тоже не очень радостного императора. В общем, Сяо Луну не понравилось. Чего нельзя было сказать о Вэйине, который сейчас радостно рассказывал новую сумасбродную идею. Сяо Лун вновь подумал, что в прошлый раз с этими ночными и, скорее всего, несуществующими бабочками они еще легко отделались. А вот теперь им точно не жить.

***

Разумеется, не Сяо Луну критиковать решения императора, но почему он решил направиться к Вэням именно сейчас?! Возможно, Сяо Луну лучше было бы винить себя за слишком болтливый рот, но других ведь всегда приятнее. Не иначе черт его дернул за язык рассказать про путешествие на корабле. Если поездку в сыром трюме, дрожа от холода и страха быть обнаруженным, можно вообще назвать «путешествием». Вэйин теперь так загорелся этой идеей, что его не могли остановить никакие возможные опасности, включая гнев императора. Возможно, где-то очень глубоко в душе, Сяо Лун хотел бы разок увидеть море с корабля, но. Его-то гнев императора очень даже останавливал. Если бы его вообще кто-то спрашивал. Хотя даже если бы и спрашивали, отказать умоляющим глазкам наследника он был не в силах. Поэтому, с помощью императора — хотя тот этого и не знал, но все же решение направиться в одну из колонизированных земель принадлежало именно ему, — Сяо Лун оказался на пути к своему бывшему дому. Ну да, они плыли не прям в клан Юньмэн Цзян, но все же проезжать мимо этих мест ему не очень то и хотелось. По мнению Сяо Луна, единственной, что временно спасло их от неминуемой и несомненно справедливой кары — отсутствие императора. В поездку отправились только какие-то не очень высокие чиновники, а те побаивались что-то сделать наследнику. Зато Вэйин, распалённый безнаказанностью, чуть ли не на голове стоял. Служащим оставалось только тяжело вздыхать и, качая головой, убирать за ним бардак. А этот бардак определенно был, ведь таков весь Вэйин. Не иначе как чудом, но небольшое поселение — а ныне колония империи Мо — все же избежало его разрушительного воздействия. Зато Сяо Лун уже через пару дней выглядел словно призрак. Чиновники, кстати, выглядели не многим лучше. Сяо Лун даже начал ощущать некоторое родство душ с такими же измученными взрослыми — перед лицом проблемы в виде неугомонного наследника все забывали про ранги и приличия. Чуть впереди послышался грохот. Сяо Лун и несчастные чиновники, обменявшись понимающе-сочувственными взглядами, направились к месту предполагаемого погрома и, что неудивительно, нашли там Вэйина. Он уже вовсю извинялся перед немолодой женщиной, неловко потираю макушку грязной от земли рукой. Рядом валялись осколки цветочного горшка. — Простите простите, бабушка Вэнь, я не специально. Давайте я вам другие посажу, меня дедушка Ван научил! — тут наследник немного призадумался, а потом слегка нерешительно спросил. — А лотосы у вас не растут случаем? — Не растут, милок, не растут. Не та местность у нас, — «бабушка Вэнь», с которой наследник, по-видимому, уже успел познакомиться, с помощью самого Вэйина собирала осколки. — Это вода нужна, а у нас какая тебе вода тут. — В Юньмэне есть лотосы, — неожиданно для всех и, в первую очередь, для себя вдруг произнёс Сяо Лун. И тут же захлопнул рот рукой, но было уже поздно. Глаза наследника вспыхнули восторженным огоньком. О нет. — Правда? В ордене Юньмэнь Цзян есть лотосы? — лицо Вэйина озарила счастливая улыбка. — А-Лун, А-Лун, ты же не шутишь?! Я очень хочу увидеть лотосы! Очень-очень! Сяо Луну очень-очень захотелось вырвать себе язык. Черт бы его побрал! Как он мог рядом с Вэйином сказать хоть что-то, это же чистой воды самоубийство. Пока Сяо Лун корил себя за оплошность, которая, судя по всему, когда-нибудь доведет его до мучительной смерти, наследник побежал договариваться о «небольшом» крюке на обратной дороге. Разумеется, отказать ему никто не осмелился. Глаза убитых горем чиновником так и спрашивали «Как ты мог?.» На самом деле, Сяо Лун тоже задавался этим вопросом. Ну вот как он мог? Параллельно с бесконечной тряской в повозке а-Лун думал лишь об одном: как чиновники смогут объяснить свою поездку в Юньмэн, ослушавшись приказа императора. Он мысленно уже представил себе отчет несчастных бедолаг: «Ваше Величество, лотосы стратегически важное растение и требует тщательного изучения». Сяо Лун поморщился. Тьфу, что бы они не придумали, император сдерет с них три шкуры. А Сяо Луну выпадет наиболее незавидная участь. Он уже в красках представил, как император будет пытать его, выбивая признание о том, что это именно он подговорил наследника на опасную авантюру. Сяо Лун зажмурился, в мыслях придумывая собственное оправдание: «Ваше Величество, это не я виноват! Это всё лотосы! Они околдовали наследника!» Вэйин же, как и обычно, совершенно не думал о последствиях их поездки. Он с восторгом разглядывал проплывающие мимо пейзажи, а вопросы из его уст сыпались, словно летний ливень. Он задавал тысячи вопросов: о встречающихся деревьях, цветках и даже облаках. — А-Лу-у-ун, а в Юньмэне облака в виде лотосов? Правда же? — наследник подпрыгивал на сиденье, с воодушевлением размахивая руками, и лишь чудом не вывалился из повозки на очередном повороте. Чиновники, сидевшие напротив, уже не вздыхали — они лишь молились всем известным богам, чтобы у повозки от подвижности слишком буйного наследника не отвалились раньше времени колеса. Сяо Лун в отчаянье прикрыл глаза. Он уже предвкушал, как будет объяснять императору, что его сын, наследник престола, отправился в дальнее путешествие, потому что ему вдруг пришло в голову, что облака в Юньмэне имеют вид лотосов. Это было даже хуже, чем «лотосы — стратегически важное растение». Хотя, если подумать, император мог бы и поверить. Вэйин обладал удивительной способностью внушать окружающим, что его самые нелепые фантазии — это истинная реальность. — Молодой господин, — Сяо Лун старался, чтобы его голос был спокойным. — В Юньмэне облака ничем не отличаются от тех, что мы привыкли видеть дома. Они не меняют форму в зависимости от того, где находятся. Повозка наконец-то выехала на более ровную дорогу, и пейзаж вокруг начал меняться. Холмы сменились плодородными полями, а вдали заблестела река — широкая, ленивая, с зарослями камышей по берегам. Воздух стал влажным, пропитанным запахом воды и свежей зелени. Чиновники оживлённо зашептались: они знали, что это уже граница Юньмэн Цзян. Сяо Лун с тяжелым сердцем наблюдал за наследником, взгляд которого был прикован к воде, где среди камышей покачивались первые скромные цветы — не лотосы, конечно, но для воображения наследника этого хватило. — А-Лун! Там цветы! Смотри, там лотосы! — заголосил Вэйин, указывая пальцем так яростно, что чуть не опрокинул корзину с припасами. Чиновники в панике метнулись ловить рассыпающиеся фрукты и лепёшки. — Нет, это не лотосы, — устало вздохнул Сяо Лун, но было поздно. Вэйин уже болтал ногами, готовясь спрыгнуть. — Стойте! Мы не на месте! Повозка резко остановилась — возница, почуяв беду, натянул вожжи. Наследник спрыгнул с повозки на пыльную дорогу с грацией котенка, выслеживающего бабочку. Вэйин побежал к реке, не обращая внимания на крики чиновников, которые теперь с удвоенной силой молились, чтобы наследник не упал в реку, а один и вовсе прикрыл глаза рукой, мечтая, чтобы всё происходящее являлось лишь галлюцинацией. Он присел на корточки у самой воды, пытаясь дотянуться до кувшинки, которая и отдаленно не напоминала прославленную красоту лотоса. Сяо Лун, привыкший к выходкам наследника, бросился следом, краем глаза замечая, как чиновники в ужасе выстроились у повозки, не зная, что предпринять. Он подбежал к Вэйину, схватил его за ворот ученической формы и оттащил от реки. Вэйин, казалось, подчинился, лишь когда осознал, что кувшинки при ближайшем рассмотрении мало чем напоминали лотосы, о которых рассказывали старик Ван и Сяо Лун. — А-Лун, твоя лента! — не успел Сяо Лун порадоваться, что очередная шалость наследника пресечена, как Вэйин схватился за его ленту, скрепляющую волосы, и от всей души потянул. Синяя лента пика Сышэн оказалась в его руках, а распущенные волосы слуги разметались по плечам. Сяо Лун замер, осознавая, что его аккуратная прическа в одно мгновение превратилась в беспорядочную шевелюру. Вэйин же рассматривал ленту цепким взглядом и Сяо Лун, неожиданно для себя подметил, что в моменты сосредоточенности у наследника появляется складка на лбу в точности, как и у его отца императора. Вэйин закончил разглядывать ленту и неожиданно выдал: — Кажется, ты её порвал… Сяо Лун с удивлением и сам наконец окинул взглядом собственную ленту. И правда, она была деформирована. Видимо, гоняясь за наследником, он зацепился лентой за ветку ближайшего дерева. — Порвал, когда догонял меня, верно? — Сяо Лун никак не мог понять, как в этом юном наследнике уживались две, казалось бы, несовместимые черты: полное отсутствие страха перед наказанием за свои выходки и искреннее страдание, когда его проделки приносили кому-то вред. Этот мальчишка, не смотря на свою неугомонность и безрассудство, умел искренне переживать за тех, кто ему дорог. — Ничего страшного. Дома всегда можно попросить другую, а пока… Мы можем купить новую в Юньмэне.

***

Дальнейший путь до столицы Юньмэна, на удивление, прошел без происшествий. Стоило Вэйину увидеть приближающиеся торговые лавки города, как он уже в нетерпении подпрыгивал со сверкающими глазами, словно ребенок, получивший заветную конфету. Сяо Лун же, напротив, боролся с желанием отшатнуться, стараясь скрыть душевную рану, которую это место оставило в нем. Повозка въехала в город, шум толпы, крики торговцев и запахи специй наполнили воздух. — Вот там должны продавать семена, — один из чиновников указал в сторону торговой лавки на самом углу, по соседству с которой располагался постоялый двор. Сяо Лун, ушедший в свои мысли, совсем не заметил, как они с наследником очутились подле торговца семенами, который с любезной улыбочкой предложил Вэйину пачку лучших семян лотоса, не забыв проинструктировать о посадке и уходе. Уже направляясь обратно к повозке, слуга с облегчением вздохнул: они получили семена для старика Вана, которые так хотел наследник. Значит, наконец, они могут покинуть это место. Но ведь в случае с Вэйином всё не может закончиться столь легко, верно? — А-Лун, А-Лун, там лотосы! — Вэйин предусмотрительно убрал купленные для садовника семена в повозку, а затем ринулся к постоялому двору, рядом с которым располагался искусственный пруд. В воде действительно росли лотосы, хоть и не такие пышные и красивые, как те, что помнил Сяо Лун в родном ордене. Но для Вэйина, выросшего вдали от Юньмэна, они казались самыми прекрасными. Наследник наклонился к краю пруда, желая потрогать один из проплывающих мимо цветков. Ничего не могло пойти плохо — Вэйин уверенно сидел на корточках, второй рукой предусмотрительно придерживаясь за каменный выступ, служивший бортиком. Сяо Лун хотел было медленно подойти к наследнику, чтобы ухватить за одежду, и наконец потащить к повозке, но по пути оступился, перед глазами помутилось и ему почудилось, словно к лотосу тянется незнакомец с красной лентой в волосах. Наваждение неожиданно пришло, и столь же неожиданно отступило, позволяя Сяо Луну наконец вернуться в реальность. Он услышал истошный визг, плеск воды и крики ужаса чиновников. Вэйин барахтался, его глаза были испуганными. Сяо Лун испугался не меньше — он умел плавать, но почему-то в этот момент его ноги словно приросли к земле, и он не мог пошевелиться. Из пруда наследника спас мальчик. С серебряным колокольчиком на поясе, который звякал при каждом движении. Острые черты лица, недовольно сведенные брови и лиловая одежда сразу же сказали о статусе нового знакомого — наследник ордена Юньмэн Цзян. Сяо Лун не был с ним знаком, старался в своё время не попадаться на глаза правящей семье, но отчего-то его сердце бешено билось в груди от страха. Не за себя, за Вэйина, который, казалось, опасности от этого ребенка совсем не чувствовал. Вэйин был в своём репертуаре — трещал обо всём на свете без остановки, в то время как угрюмый наследник ордена молчал. За весь монолог Вэйина он не проронил ни слова, а болтовня наследника империи, казалось, лишь всё больше раздражает его. В груди застрял ледяной ком беспокойства, предвещая большую беду. Сяо Лун на обратной дороге в повозке молча поправлял новоприобретенную ленту. Вэйин, неожиданно притихший, со странным выражением лица потирал собственное плечо. — Что случилось? — слуга, уже умеющий подмечать беспокойство наследника, наклонил голову вбок. Вэйин лишь мотнул волосами, но до конца поездки не оставлял в покое кожу на плече, словно там находилось невидимое клеймо. Которого, разумеется, у наследника быть не могло. Сяо Лун чувствовал, как напряжение, скопившееся за день, медленно отступает, но тревога оставалась. Что-то в этом мальчике, наследнике Юньмэн Цзян, было не так. Что-то, что заставляло сердце Сяо Луна сжиматься от предчувствия беды, а Вэйина по непонятной причине через какое-то время после разговора с наследником чужого региона чувствовать внутреннюю дрожь и страх, так не свойственные ему. И лишь, когда повозка унесла их далеко за пределы великого ордена Юньмэн Цзян Вэйин вновь стал самим собой — шумел, кричал и заставлял сопровождающих их чиновников молиться, а некоторых под конец пути и притронуться к запрятанной на крайний случай фляге, в которой, Сяо Лун был уверен, была отнюдь не вода.

***

Мальчик лет 9 напротив смущённо прикусил губу и отвел взгляд. В протянутой руке покоилась красная лента с немного неровной золотой вышивкой. «Красивая», — тут же промелькнуло в голове. — На.. А? В чем дело? — Бери уже, раз дают. Подождите, это.. — Хмф! Ну вообще, не хочешь — не надо! Можно подумать, я хочу что-то тебе дарить! — с недовольным звоном колокольчика на поясе парнишка развернулся и хотел уже было уйти, когда Вэйин протянул руку, хватаясь за чужой рукав. — Постой-постой-постой, подожди, А-Чэн, куда ты так спешишь? Я хочу, хочу! Подожди! Почему ты так резко уходишь?. — Чего это теперь хватаешься? Раздражаешь. На самом деле, Вэйин и сам не понимал, почему вдруг остановить этого мальчика словно стало самым-самым важным в его жизни. Но в душе что-то тоскливо сжималось при мысли, что мальчик в фиолетовой одежде может уйти. Слова срывались с языка прежде, чем он успевал из обдумать. — Не злись, А-Чэн, ну не злиись, — кажется, этого мальчика зовут «А-Чэн». Имя звучало немного знакомо, словно когда-то Вэйин знал его, но потом почему-то забыл. — Я и не думал отказываться, правда-правда! Ну А-Чээн! Голова немного гудела, мысли разбегались по углам и Вэйин никак не мог сосредоточиться на чем-то одном. Мальчик напротив казался ему очень знакомым, но он никак не мог вспомнить, где именно он его видел. Где же. Точно! Пруд! Вэйин же чуть не утонул сегодня, а какой-то мальчик постарше вытащил его из воды. Наверняка именно поэтому и имя казалось знакомым! Но Вэйину некогда было как следует порадоваться своему открытию. А-Чэн все же сменил гнев на милость, и теперь в темных волосах Вэйина красовалась яркая красная лента. Он закружился, наблюдая, как пряди переплетаются с атласом, скользя по ветру. — Ой..— его восторженный вихрь резко остановился, когда он в кого-то врезался. Вэйин поднял глаза и.. Вот это точно «ой». Над ним возвышалась грозная женщина, взглядом словно пытаясь прожечь в нем дыру. Внезапно Вэйин осознал, что никогда раньше не был настолько напуган. Руки немного потряхивало, когда он выдавил извиняющуюся улыбку. — Простите пожалуйста, я не нарочно… — Чэн-Чэн, сынок, что это? — страшная женщина проигнорировала его слова, вместо этого хватая за ленту в волосах и резко притягивая к себе. Вэйин покачнулся и чуть не упал, но все же смог удержать равновесие и теперь испуганно уставился на А-Чэна, спиной ощущая грозную ауру. — Цзян Чэн, я с тобой разговариваю! Что. Это. Такое?! Вэйин в страхе зажмурился. Никогда при нем еще никто так не кричал. При нем вообще никто не кричал. Он до скрипа сжал верхнюю одежду, стараясь заглушить накатывающие волны дрожи. Сердце забилось настолько быстро, что перехватывало дыхание. — Чэн-Чэн, сходи к отцу, — женский голос резко стал вкрадчиво мягким, но Вэйина это совсем не обрадовало. Он словно чувствовал приближение какой-то катастрофы. — Не зли меня, Цзян Чэн. Вэйин осторожно приоткрыл один глаз и встретился с неуверенным взглядом напротив. Пару секунд они смотрели только друг другу в глаза, но после А-Чэн отвернулся, закусив губу, а потом, резко развернувшись, и вовсе направился к зданию позади себя. Женщина все еще держала Вэйина за красную ленту, поэтому он не мог сделать ничего другого, кроме как ждать, пока она решит, что делать с ним дальше. Натяжение в волосах ослабло, и он только хотел обернуться, как услышал ледяной приказ. — На колени. Ноги перестали его слушаться, и Вэйин послушно бухнулся на землю. Ему вдруг стало до жути страшно, хотя он все еще не понимал, что собственно происходит. Казалось, что какая-то его часть знала, что будет дальше, но почему-то не хотела говорить. Но это «что-то» было очень страшным. — Руки. «Руки»? — Вэй Ин, руки! Не заставляй меня повторять снова. Он послушно протянул руки. И только сейчас до него потихоньку начало доходить. Зрачки Вэйина в ужасе расширились. Да нет. Нет, быть того не может. Распущенные волосы скопом упали на плечи, а красная лента оказалась в его дрожащих руках. Вэйин все еще не верил, пока не.. Хлесть! Больно. Покрасневшая кожа ладоней и металлический привкус во рту. Кажется, он прокусил губу до крови. Больно. Хотелось кричать, но Вэйин не мог выдавить ни звука. Больно. Его в жизни не били. Никто. Дальше легких шлепков скорее для видимости, чем для наказания, никогда не заходило. Тогда было не больно. А сейчас больно. Больно и страшно. Жуткая женщина что-то кричала, размахивая искрящимся кнутом. Вэйин ничего не слышал. И почти ничего не видел, кроме красной ленты в руках. «Это был подарок А-Чэна». Красная лента пропитывалась красной кровью. «Почему-то подарок А-Чэна был безумно важен». Кровь стекала по пальцам. «Почему-то хотелось разрыдаться». Капала на землю. «Хотелось позвать папу, отца или хотя бы Сяо Луна». И растекалась бордовым пятном. «Хотелось домой».

***

Вэйин вскочил на постели. По щекам стекали соленые дорожки слез. Вэйину казалось, что они тоже красные. Сяо Лун обеспокоенно что-то бормотал, пытаясь достучаться до наследника. Вэйин со страхом посмотрел Сяо Луну в глаза, и ему показалось, что они тоже красные. Он вздрогнул и трясущимися руками закрыл лицо, прижимая ладони к мокрым щекам. Даже там был красный. Словно слишком реальный кошмар отпечатался на обратной стороне черепа и теперь будет преследовать его до конца жизни — красная лента, пропитывающаяся красной кровью. Вэйин боялся заснуть. За целый день чувство страха вроде как притупилось, а в очередной раз убегая от возмущенно кричащего что-то старика Вана — теперь он правда перепрыгивал через клумбы, стараясь не повредить цветы, — он и вовсе забыл о какой-то там красной ленте. Но сейчас, слыша только собственное дыхание в едва освещенной лунным светом комнате Вэйин ясно ощущал — никуда этот страх не делся. Вэйин подумал, что кошмары очень нехорошие. Они трусливые. Испугались света и убежали, а как только яркое солнце село, снова вернулись. Нападают на беззащитного ребёнка. Вэйин возмущенно дернул ногами и недовольно засопел. Это нечестно! И вообще, он никакой не «беззащитный ребенок». И совсем он этих кошмаров не боится. Хаха, как будто наследника императора можно испугать глупой красной лентой! На самом деле, Вэйин толком не знал, кто такой этот «император» — он только понимал, что отец очень-очень важный человек. А еще отец частенько давал ему всякие вкусности! Только он почему-то запрещал рассказывать об этом папе. Но Вэйин твердо решил, что, когда вырастет, обязательно станет этим самым «императором», и у него будет много-много конфет и красивая мягкая мантия, прямо как у отца! Он мечтательно вздохнул и, покрепче завернувшись в одеяло, постарался поскорее заснуть, гадая, какие именно сладости тетушка Фэнь с кухни приготовит завтра.

***

— Вэй Ин, слезай, кому говорю! — Вэйин с удивлением обнаружил себя сидящим на толстой ветке дерева, а внизу недовольно топтался А-Чэн. Вэйин подумывал было испугаться, но почему-то ему вдруг стало так тепло, словно А-Чэн был ему самым-самым близким человеком. Даже ближе, чем папа. Но его тело снова действовало вперед разума. — А-Чэн, ну что ты злишься так, — Вэйин в притворном неведении растягивал слова, словно он и правда не знает, почему мальчик внизу, кажется, уже готов взорваться от злости. — Чэн-Чэн, а ты знал, что люди, которые много злятся, раньше стареют? Не злись, а то состаришься! Будешь страшным сморщенным старикашкой! Лао-Чэн, лао-Чэн! — дразняще высунув кончик языка, Вэйин легко качался на дереве, придерживая себя руками. Все же свалиться вниз ему не хотелось. Даже если он точно легко переживёт такое падение, то вот злого «Лао-Чэна» совсем не факт. — Спускайся сейчас же! — А-Чэн резко стал серьёзным и понизил голос до шипящего шёпота, почему-то поглядывая за спину Вэй Ина. А вот Вэй Ин совершенно не собирался замолкать. — Ну А-Чээн, чего ты такой. — Вэй Ин, немедленно слезь с дерева. И что еще за «А-Чэн»? — холодный голос, в котором Вэйин в ту же секунду признал голос страшной женщины из своего кошмара, прозвучал у него за спиной. Он тут же быстрее ветра слетел с дерева, в миг оказавшись на земле — кажется, он даже поранил руку, но сейчас было не до этого, — и повернулся в сторону голоса. Немного неловко поклонился, не смея поднять глаза. И взглянуть в лицо своему главному страху. Рядом в похожей позе встал А-Чэн. — Матушка, — другой мальчик сложил руки в уважительном жесте. — А-Чэн, — кажется, страшная женщина улыбнулась и слегка кивнула ему. Сильно легче Вэйину от этого не стало. И правда, ее тон тут же сменился. — Вэй Ин, что ты делал на дереве? — Я? Я ничего. Госпожа Юй, я же не нарушил никакое правило, меня не за что наказывать!. И я больше не бу- — Значит, не за что? — Вэйин тяжело сглотнул. Зря он это сказал. Очень-очень зря. Эх, молчал бы себе в тряпочку и все было бы чудесно. — А если я тебе скажу, что есть за что? Что это за «А-Чэн», Вэй Ин? Ты что себе позволяешь?! Место свое позабыл? Ты в этом доме никто, и звать тебя никак! У тебя права нет так обращаться к своему господину! — Матушка! — А ты лучше помолчи, Цзян Чэн! Даже слугу на место поставить не можешь, какой из тебя будущий глава клана?! И ты, и твой отец — оба безвольные тряпки! Вэйин не сомневался. Он точно знал, что произойдёт. «Но это же сон? Почему он не может проснуться?!». — Вэй Ин!. — ему даже не нужно было дослушивать приказ, колени сами подтянулись, вновь встречаясь со знакомой землей. — Подними голову! — «а сон, от которого нельзя проснуться, все еще считается сном?» Не дождавшись никакой реакции, женщина резко схватила его за волосы, насильно заглядывая Вэйину в глаза. Еще до этого растрепанный хвост наконец распустился, и лента, подаренная А-Чэном, слетела куда-то на землю. Вэйин тут же попытался нащупать ее руками. — Ты понимаешь, что сделал не так? — Ну да. — Вэйин сжал в руке ленту, стараясь не смотреть в глаза страшной женщине. Шлеп! Щеку обожгло болью, и Вэйин непроизвольно поднял руку, касаясь красного следа от пощёчины. Почему? Что сейчас он сделал не так? — Ты как разговариваешь?! Ты, грязный и никчемный мальчишка!. «Хочу домой.» Женщина что-то кричала. «Хочу к папе.» Вэйин вдруг вспомнил про ленту и опустил взгляд на руку. Все же он в самом деле поранился, когда спускался с дерева. «Почему снова кровь?» Красная лента снова впитывала красную кровь. Фантомная боль пронзила руки, и Вэйин резко распахнул глаза, но кричащей женщины уже не было. Перед взором замелькали уже виденные им картины. Но к ним примешивались и другие. Он увидел кровавые символы на дощатом полу, меч с кисточкой, направленный ему в грудь, и.. Больно-больно-больно! Вэйин в ужасе проснулся, хватаясь за сердце и тяжело дыша. Раны не было, но при этом отголоски боли все еще отравляли мозг, отзываясь в груди. Даже в прошлый раз боль от рассеченных в кровь рук была меньше. Вэйин отрешенно поднял руку и снова почувствовал слезы на щеках. Он поджал колени и, уткнувшись в них лицом, судорожно всхлипнул. Почему? За что? Просто за что?.

***

Вэйин болезненно нахмурил брови, усиленно потерев виски. Страшная женщина… Нет, Мадам Юй направо и налево сверкала чистой милой улыбочкой, таская под руку дядю Цзян, который устало приподнимал уголки губ и дергано кивал подходящим к ним людям. Вэйин понимал, что все здесь — очень важные шишки. Кажется, на каком-то скучном приеме у отца было примерно также. Голова раскалывалась. «У отца»? Но Вэй Ин же ясно помнил, что его отец был простым заклинателем — точнее, так говорил дядя Цзян. Кажется, у него немного помутился рассудок из-за духоты в зале. Вэй Ин тут же отогнал ненужные мысли прочь — все его внимание было сосредоточено на компании наследников кланов и прочего «светлого будущего нашей страны». Вэй Ину иногда казалось, что только он один понимал, что это «светлое будущее» не такое уж и светлое. Ему совсем не нравились их глаза. Завистливые липкие взгляды так и скользили по резиденции главы Цзян, оценивая, рассчитывая и что-то выверяя. Вэй Ин в отвращении поёжился. Вот Цзян Чэн совсем не такой. Он, он. Вэй Ин никак не мог найти подходящие слова, но Цзян Чэн был словно ярким светом в этом темном помещении. Маленькой свечкой во мраке. И Вэй Ин очень хотел, чтобы эта свечка никогда не потухла. — Эй, пацан, метнись-ка к этому Сяо Цзяну, скажи, что господин Ли хочет его видеть, — Вэй Ин удивленно обернулся и увидел на диване позади себя одного особо нахального мальчишку. Вэй Ин недоуменно приподнял бровь. На самом деле, сейчас он совсем не хотел идти к Цзян Чэну, чтобы не испортить его репутацию. Ему и прошлого раза хватило, когда он чуть не поругался с каким-то особенно важным гостем. Да и зачем звать его, если позади этого нахала есть его личный слуга? — Да, да, ты! Ты же слуга, так чего медлишь? — Прошу прощения, молодой господин Ли, но почему бы вам не отправить кого-нибудь другого? — как же хотелось надавать по лицу за этот грубый тон, но Вэй Ин с трудом сдержался. В другом случае он даже смог бы пересилить себя и выполнить поручение нахального парня, но к Цзян Чэну он сегодня и на пушечный выстрел не приблизится. К тому же, он заметил, как в другом конце зала мадам Юй недовольно посматривала в его сторону, явно прикидывая, стоит ли вмешаться. Вэй Ин решил поскорее отделать от мерзкого «молодого господина», а то еще не дай бог сюда прилетит крайне недовольная госпожа Юй, и тогда плохо будем всем. Но ему особенно. — Видите ли, я сейчас немного занят. К тому же, как я вижу, у вас есть личный слуга, так почему бы не отправить его? — Вэй Ин развернулся и уже было собрался отойти подальше, как услышал: — «Личный слуга»? Ты этого остолопа назвал сейчас личным слугой? Вот умора! — Вэй Ин слегка повернулся обратно, глубоко вдыхая и мысленно считая до 5. Гостей бить нельзя, гостей бить нельзя, гостей. — Да ты посмотри на него, этот маленький паршивец даже право от лево отличить не сможет! Вот же тупица! — на этих словах он резко схватил мальчика-слугу за волосы на затылке, заставляя слегка поднять голову. Насмешливо посмотрел на зажмурившегося в страхе ребенка и совершил то, что Вэй Ин никому простить был не готов. Плюнуть в человека — это. Это. Это просто немыслимо! Вэй Ин тут же оттолкнул довольно ухмыляющееся «светлое будущее нашей страны», рукавом вытирая лицо напуганного ребенка. — С-спасибо.. — кажется, мальчик был чуть помладше самого Вэй Ина, который сейчас уже весь кипел от гнева. — Эй, малец, ты чего взъелся? Подумаешь, плюнул разок — то же мне дело! Это же просто слуга какой-то, не в человека же! — молодой господин Ли брезгливо отряхнул одежду в местах, где ее касался Вэй Ин и насмешливо посмотрел на него. — Не в человека, значит? — что он там говорил? «Нельзя бить гостей»? Плевал он на все эти правила, к черту! Мадам Юй, словно почуяв неладное, уже на всех порах летела в их сторону, даже Цзян Чэн, кажется, повернулся к ним и в ужасе уставился на Вэй Ина, который со всего размаху врезал молодому господину Ли. Да так, что тот отшатнулся на пару шагов и в ужасе уставился на нападавшего. — Ты.. псих просто...Ты-ты-ты..Ты совсем спятил что-ли?! Чего дерешься, придурок?! Я тебе ничего не сделал, а ты с кулаками! — Вэй Ин! С ума сошел?! Немедленно отойди от него! Это просто кошмар, я же запрещала тебе подходить к гостям! Цзян Фэньмянь, что за ребенка ты приволок в наш дом?! Цзян Чэн, который до этого стоял, лениво привалившись к стене, теперь оказался подле матери и шокированным взглядом уставился на побитого молодого господина Ли. — Вэй Ин, ты..С ума сошел?. Вэй Ин не менее удивленно смотрел на плоды своих действий. Он даже не заметил, когда успел врезать этому нахалу. Не то чтобы он этого не хотел, но вроде он так хорошо сдерживался. Как такое могло произойти? — Го..господин Вэй. — Вэй Ин удивленно посмотрел вниз и увидел тихонько тянущего его за рукав мальчика. Ой, кажется, Вэй Ин совсем про него забыл. — Зря вы так поступили. — о, еще один. Не он первый, не он последний. — Но все же..Спасибо вам! — ребенок лучезарно улыбнулся, и в его глазах засверкали радостные огоньки. Вэй Ин ошарашенно уставился на мальчишку. А потом улыбнулся ему в ответ. Вэй Ин подумал, что его давно никто искренне не благодарил. Хотя, его давно вообще никак не благодарили. Неожиданно нахлынули теплые чувства, и Вэй Ин прикусил внутреннюю сторону щёки, чтобы не заулыбаться на весь зал. Вряд ли мадам Юй такое врядом понравится. Он уже понимал, что просто так не отделается, но все же инстинкт самосохранения у него полностью не отключался. Единственное, что спасло Вэй Ина от наказания прямо здесь и сейчас — наличие гостей в резиденции Цзян. Мадам Юй с видом, словно предпочла бы казнить его на месте, чем отпустить всего лишь на пару часов, отправила его с кем-то из слуг в их крыло. Судя по всему, дожидаться смерти. Вэй Ин тут же счел себя безнаказанно вышедшим из перепалки с гостем — нет, он все еще помнил, что его ждет наказание, но это было где-то там, в далеком и не факт что вообще существующем будущем. Он немедленно переключился на мальчика, которого отправили довести — отконвоировать — Вэй Ина в крыло слуг. — Вэй Ин, — мальчик в удивлении посмотрел на только что подравшегося с гостем и получившего испепеляющий взгляд от Мадам Юй слишком уж жизнерадостного Вэй Ина и в недоумении наклонил голову. — Мое имя Вэй Ин, но ты можешь называть меня А-Ином, — Вэй Ин в ожидании уставился на шедшего рядом. — А-Ин.. А-Ин.. А, меня зовут Сяо Лун! — Значит, ты А-Лун, — Сяо Лун удивлённо приподнял бровь, но никак не прокомментировал новое прозвище. — Пришли. Подожди здесь. — Ну-ну, А-Лун, не уходи! Мне одному скучно будет! Ну А-Луун! Вэй Ин понимал, что Сяо Лун явно сомневался. Он вроде бы и не хотел нарваться на гнев Госпожи Юй, но ему также не хотелось оставлять другого в одиночестве. К тому же, Госпожа как будто и не запрещала ему оставаться. — Ладно, Вэй Ин, я останусь. — Зови меня А-Ин! К чему эти формальности?

***

Цзян Чэн нервно переминался с ноги на ногу. Матушка продолжала злобно сверкать взглядом в спину уходящего Вэй Ина, пока того уводил кто-то из не очень знакомых Цзян Чэну слуг. Он подумал было пойти следом, но матушка метнула свой испепеляющий взор в его сторону, словно говоря: «только сунься туда, и я могу позабыть, что ты мой сын». Цзян Чэн благоразумно решил остаться на месте и поддержать страдающего молодого господина Ли, который во весь голос причитал, как ему больно, плохо и, кажется, пора вызывать лекаря. На самом деле, этот Ли уже давно подбешивал Цзян Чэна, и если не воспитание, то он, пожалуй, первым прописал бы тому по первое число. Цзян Чэн собрал волю в кулак, и решил попытаться выбить для Вэй Ина хотя бы смягчение наказания. Но, кажется, матушка от него тоже была не в восторге, потому как слишком легко согласилась не то что облегчить, так вообще отменить какую-либо кару. Прием окончился, и Цзян Чэн направился на поиски Вэй Ина, собираясь сообщить тому радостную новость. Вэй Ин нашелся очень быстро — в очень шумной и единственной освещенной комнате в крыле слуг. А еще в очень странной и двусмысленной, по мнению Цзян Чэна, позе.

***

— А-Лууун! Ну А-Лууун, не вредничай! — Вэй Ин настойчиво пытался заставить Сяо Луна завязать хвост серой атласной лентой с серебряной вышивкой, которую пару минут назад каким-то магическим образом вытащил из кармана. Сяо Лун все еще не понимал, откуда Вэй Ин доставал все эти вещи, которыми теперь была завалена добрая половина комнаты, но соглашаться на авантюру, в которой ему выдернут половину волос, был совершенно не намерен. Он попытался стряхнуть с себя Вэй Ина, но это оказалось не так то просто, так что оба просто повалились на пол. — Попался! Ну все, А-Лун, теперь не отвертишься! — Вэй Ин взгромоздился на Сяо Луна и заключил его в кольцо рук. Тот лишь обреченно вздохнул и слегка отвернул голову в сторону входа. И тут Сяо Лун увидел молодого господина Цзян. Честно говоря, он предпочел бы этого не видеть. По ощущениям, молодой господин пытался либо испепелить его взглядом, либо тщательно продумывал его будущую казнь. Ни то, ни другое Сяо Луну не понравилось. Вэй Ин, заметив странное состояние парня, тоже обернулся ко входу. Выражение лица Цзян Чэна ему тоже не понравилось. — Молодой господин Цзян.. — Вэй Ин немного натянуто улыбнулся и поспешно отпустил Сяо Луна, который в ту же секунду встал рядом с ним. — Вас госпожа послала? — угнетающее молчание было ему ответом, а после Цзян Чэн развернулся и вышел в коридор. Видимо, Вэй Ин счел это согласием и засуетился, распихивая свои вещи обратно в карманы. — Я пойду, А-Лун, ещё увидимся! — он игриво подмигнул новому товарищу, который с опаской слегка кивнул ему в ответ. В коридоре было довольно темно. Приглушенный свет прорывался из главного зала, но остальное освещение было выключено. Вэй Ин заозирался по сторонам, но так и не обнаружил Цзян Чэна. — Молодой господин Цзян, вы.. — Значит, я теперь «молодой господин», — Вэй Ин испуганно вздрогнул, когда к нему сзади приблизился Цзян Чэн и неожиданно схватил за руку. — Кто это мальчишка? — Кто? — Вэй Ин замолчал на пару секунд, пытаясь понять, о ком говорит Цзян Чэн. В это время хватка на его руке усилилась, и он попытался выдернуть ее, но Цзян Чэн словно превратился в недвижимую статую. Вэй Ин тяжело вздохнул. — А, А-Лун.. Сегодня познакомились и.. Молодой господин, вы чего творите?! Вэй Ина резко толкнули вперед, разворачивая лицом к стене и выворачивая руки за спину. Он недовольно зашипел, ударившись лбом о холодный камень. — В чем дело?! Ты!..Вы! Совсем с ума сошли?! — Он, значит, «А-Лун», а я «молодой господин Цзян», — хватка на руках усилилась, и Вэй Ин болезненно замычал. — Цзян Чэн, Цзян Чэн! Отпусти меня, больно же! — Теперь уже «Цзян Чэн»? Ты хоть определись, Вэй Ин, кто я для тебя, — Вэй Ин почувствовал, как чужая рука натянула его волосы, и слегка склонил голову вбок. Вкрадчивый шепот раздался рядом с его ухом, а после резкая боль пронзила плечо. Вэй Ин ошарашенно распахнул глаза. — Цзян Чэн, ты!. Аах!. — он хотел спросить, что Цзян Чэн вообще творит, но теперь, кажется, он даже знать особо не хотел. Цзян Чэн сжал челюсти чуть сильнее, до металлического привкуса во рту, а после обвел языком кровоточащий укус. Вэй Ин тихонько заскулил от боли и непонимания. — Цзян Чэн, ты..чего твори.. Ммм! — человек сзади слегка надавил на рану большим пальцем и Вэй Ин непроизвольно откинул голову назад. Потрёпанный хвост почти совсем распустился, и красная лента еле-еле держалась в волосах. — Почему?. Почему, А-Чэн?..Что я тебе сделал?.. Хватка на руках ослабла, и Вэй Ин, резко выдернув их, прислонился к прохладной стене. Его плечи тихонько вздрагивали. — Скажи, А-Чэн, ты меня совсем ненавидишь? *** Каким то чудом Вэй Ин все же избежал наказания за свое самодурство перед гостями. Возможно, об этом похлопотал Цзян Чэн, но Вэй Ин предпочитал не вспоминать тот вечер, да и самого Цзян Чэна в целом. Его до сих пор передергивало от воспоминаний о странных действиях Цзян Чэна, а вспоминать, даже без желания это делать, все еще приходилось — около недели болезненные ощущения в плече постоянно не давали покоя. К тому же, несмотря на отсутствие наказания от Мадам Юй, лучше Вэй Ину не становилось. Отсутствие наказания скорее настораживало, чем дарило облегчение — прежде любое неправильное слово грозило ему ужасными последствиями. Но прошло уже чуть больше недели, а его ни разу не вызвали к мадам Юй, не подвергли телесному наказанию… И чем больше времени без наказаний проходило, тем сильнее Вэй Ин начинал беспокоиться. Потому что, как правило, подобное является лишь затишьем перед бурей. И последствия не заставили себя долго ждать — А-Луна, его нового друга и, как он выяснил позже, вообще нового человека в резиденции Цзян, перенаправляли — читать «изгоняли» — в одно из отдаленных мест ордена. В котором в лучшем случае вообще были хоть какие-то заклинатели. Вэй Ин все никак не мог понять, за что А-Луна так поспешно отсылают, а тот наотрез отказывался хоть что-то говорить, хотя Вэй Ин точно понимал — А-Лун что-то знал. Тогда почему не хотел говорить?.. — А-Лун, ты..Правда ничего нельзя сделать? — А-Луна настолько поспешно отправили подальше из резиденции, что Вэй Ин даже не мог толком с ним поговорить. Только сейчас, поздним вечером, они наконец смогли выкроить минутку. — А-Лун. — Вэй Ин не знал, что он мог сделать для друга. Тут он словно что-то осознал и засуетился, обшаривая карманы. — Черт, у меня даже ничего с собой нет! — Вэй Ин нервно прикусил губу и, что-то вспомнив, развязал хвост, стягивая ленту. Сейчас на нем вроде была та серая, которую он так и не смог впихнуть Сяо Луну. Нет. Впервые в жизни Вэй Ин был не рад увидеть красную, подаренную Цзян Чэном, ленту. Он точно не мог ее подарить, и теперь нервно теребил в руках, не знаю, как поступать дальше. — Забудь об этом, Вэй Ин. Ничего страшного же не происходит, — Сяо Лун понимающе улыбнулся и слегка пожал плечами. — Как это ничего страшного?. — Вэй Ин. — Это же очень страшно.. — Вэй Ин! — Очень-очень.. — А-Ин, успокойся! — Вэй Ин словно наконец очнулся и удивленно поднял взгляд на Сяо Луна. Тот впервые назвал его «А-Ином», несмотря на все прошлые просьбы. — Ты все равно ничего не сможешь сделать, так что просто забудь об этом. К тому же, у тебя здесь есть другие дела. Сяо Лун указал взглядом куда-то за спину Вэй Ина, но тот даже не обернулся. Он только сжал до скрипа верхние одежды и в неверии прикусил губу. Неужели совсем ничего нельзя сделать? И тут его осенило. Самодельные подвески, одну из которых он когда-то пытался подарить Цзян Чэну, но по несчастливому стечению обстоятельств попался Мадам Юй, все еще были при нем! Наверное, где-то в глубине души Вэй Ин все еще надеялся когда-нибудь все же ее подарить, но страх перед Госпожой Юй всегда оказывался сильнее. Свободной рукой он залез во внутренний карман и легко отыскал там нефритовые замок и ключик. Несмотря на прошедшее время, они не теряли прежней прелести. Вэй Ин вложил ключ в руку Сяо Луна и слегка печально улыбнулся. — Спасибо! — Сяо Лун восхищенно рассматривал подарок, а Вэй Ин только печально уставился в землю, стараясь сдержать подступающие печаль и негодование. — Поможешь надеть? Вэй Ин забрал ключик обратно и, после нескольких попыток и вопроса «Ты точно справишься?», наконец смог закрепить подвеску на шее Сяо Луна. Тот же, в свою очередь справился куда быстрее, и на груди Вэй Ина красовался маленький нефритовый замочек. Вэй Ин тихонько шмыгнул носом. Почему его практически единственный друг должен уехать? Вэй Ин был так одинок — дети-слуги боялись вступать в дружбу с тем, кто был связан с правящей семьей. А знатные ученики смотрели на него свысока, считая его слугой и отребьем. Он был неприкаянным и единственный, кто не чурался с ним общаться, был Цзян Чэн. Но госпожа Юй с момента появления Вэй Ина в Пристани была против такой дружбы… И вот, когда Вэй Ин наконец смирился, когда решил держать дистанцию с наследником, обретя друга, с которым мог по-настоящему общаться, не чувствуя разницы в статусе, его вынудили уехать. Ведь Сяо Лун идеально выполняет все требования, Вэй Ин часто помогал ему и видел это своими глазами. Так почему его отсылают в дальнюю резиденцию, куда, по слухам, отправляют лишь за «неугодное господам поведение»? Вэй Ин не мог понять, чем его друг заслужил подобное наказание. Он был добрым, отзывчивым, замечательным и самым лучшим другом. Вэй Ин чувствовал как внутри него растет гнев, вместе с бессилием. Он хотел кричать, топать ногами и требовать отмены приказа. Но он исходил от мадам Юй, а в резиденции Цзян её слово было законом, а её решения не подлежали обсуждению. — Мы, наверное, больше не увидимся.. — Вэй Ин прикусил губу в попытке сдержать всхлипы. — Но. Эти подвески будут как нить судьбы, связывающая нас! И я!. Я.. — Я тебя не забуду, — Сяо Лун неожиданно подался вперед и резко обнял Вэй Ина, чего тот совсем никак не ожидал. Он так и застыл в кольце чужих рук. Даже когда Сяо Лун легко махнул на прощание, и уезжающая карета скрылась вдали, Вэй Ин все также продолжал стоять на месте. Он даже не обернулся, когда сзади к нему подошел человек и накинул на его плечи теплую накидку. — Тц. Тебе что, какой-то слуга важнее меня? — Вэй Ин по голосу понял, что тем человеком оказался Цзян Чэн. Но он все равно предпочел проигнорировать его, даже если понимал, что ничем хорошим это не закончится. Ему просто было плевать. Жизнь и так несправедлива, одной проблемой больше, одной меньше — какая разница. — Смеешь игнорировать меня? Цзян Чэн резко схватил Вэй Ина за подбородок и развернул к себе, чуть-чуть приподнимая голову и заглядывая другому в глаза. Вэй Ин пустым взором уставился на Цзян Чэна, совершенно не осознавая, что тот что-то говорит. — Не хочешь разговаривать? Или сказать нечего? — Цзян Чэн недовольно нахмурил брови. Бесит. Вэй Ин его совершенно не замечает! Еще этот мальчишка, как его там. Сяо Лун! После знакомства с этим гадом Вэй Ин совершенно перестал обращать внимание на него, Цзян Чэна! Он теперь, видите ли, просто «молодой господин Цзян». А какого-то непонятного слугу, которого он знает всего пару дней, уже мило называет «А-Луном». Никакого воспитания, как матушка всегда и говорит. Не надо было выпрашивать для него прощения, может хоть наказание его чему-то бы научило. Вэй Ин же совершенно его не видит! Смотрит вроде бы в его сторону, но взгляд пустой. Бесит! Цзян Чэн возмущенно сщурил глаза, разглядывая безвольное лицо Вэй Ина и что-то прикидывая, а после резко впился тому в губы, немного сминая их и словно чего-то ожидая. Вэй Ину как будто было абсолютно плевать, что происходит вокруг него или с ним. Не получив ожидаемого отклика, Цзян Чэн резко сомкнул зубы, прикусывая и немного оттягивая нижнюю губу. Он проворно засунул язык в слегка приоткрытый рот, легко проводя по верхним зубам, и в этот момент резко дергая подвеску. Цепочка порвалась и нефритовый замок оказался в руке Цзян Чэна. Тут Вэй Ин словно наконец очнулся. Он тут же удивленно распахнул глаза и, наконец выдав хоть какую-то реакцию, испуганно оттолкнул Цзян Чэна. — Ты! Вы! Что вы творите?! — Хочешь сказать, что тот мальчишка тебе важнее?! Ну и ладно! Лучше бы ты уехал со своим любимым Сяо Луном! — Подвеску то верните, я ее сам делал! — Значит, сам.. — Цзян Чэн оценивающе покрутил в руках замок. — Весьма посредственно, — произнес он с притворным сожалением, а затем злобно зыркнул на красную ленту, все еще остававшуюся в руках Вэй Ина. — Еще и подарки чужие раздаешь, тц. Цзян Чэн возмущенно развернулся и направился к резиденции, оставляя позади ошарашенного Вэй Ина и свой собственный меховой плащ, накинутый на его плечи. Вэй Ин изумленно смотрел ему вслед, не понимая, почему Цзян Чэн снова разозлился и все ещё согревая теплом ладоней красную ленту в своих руках. Он же просто не смог бы ее кому-то отдать. Вэй Ин в смешанных чувствах направился в крыло слуг. И, разумеется, ему сегодня абсолютно не везло. Мадам Юй в окружении служанок шла ему навстречу собственной персоной. Вэй Ин тут же вспомнил, что на его плечах до сих пор накидка Цзян Чэна, и прикусил губу, вцепившись в ткань пальцами и замерев на месте. Ну все, ему точно не жить. Мадам Юй его точно.. – Вэй Ин, не стой столбом. На улице прохладно, – Вэй Ин даже не расслышал слова, обращённые к нему, зато заметил руку Мадам Юй и мысленно себя похоронил. Она его убьет. Точно убьет. Мадам Юй покрепче запахнула полы накидки, завязывая свисающие с воротника верёвочки в аккуратный бант, и резко отстранилась. – А теперь бегом в комнату, нечего тут прохлаждаться. Мадам Юй прошла мимо, удивлённые девушки через пару секунд последовали за ней. Вэй Ин медленно обернулся, глядя им вслед, а после тяжело прислонился к стене, как только те скрылись за поворотом. Что.. сейчас вообще произошло? Раньше Вэй Ин был уверен, что хуже разъяренной Мадам Юй ничего и быть не может. Теперь он сомневался. Даже не просто сомневался, а полагал, что Мадам Юй, только что прошедшая мимо него, была в десять раз страшнее любой другой.

***

Очнулся Вэйин в той же позе, что и уснул. Скрючившись на краю кровати, голова на коленях. Казалось, уже кончившиеся слезы снова заструились по щекам. В душе было так пусто. Вэйин словно не просто сочувствовал тому мальчику, он словно был им. Когда-то давно, только он почему-то забыл об этом. Забыл об А-Чэне. Вэйин вдруг испугался своих чувств. За окном уже занималась заря. Мо Жань, для начала окинув гору бумаг ненавидящим взглядом и возмущенно фыркнув, приступил к работе. Почему его никто не предупредил, что императором быть так запарно? Все эти отчеты, отчеты, отчеты. Неправильно составленные отчеты! Они что, совсем писать разучились?! Мо Жань подумал даже снести парочку голов для профилактики, но тут же вспомнил Ваньнина, совсем недавно отчитывавшего его за какую-то, по мнению самого Мо Жаня, глупость, и резко передумал. Не из-за Учителя, разумеется. Просто. Просто искать новых чиновников ещё сложнее, вот! Император, исключительно довольный собой, решил по-быстрому раскидать стопки макулатуры — хотя иногда, и довольно часто на самом деле, хотелось просто сжечь их ко всем чертям! Кто так пишет, ну кто так пишет?! Да эти! — Отец. Мой Жань удивленно посмотрел на вход и увидел там Вэйина, который неловко переминался с ноги на ногу и явно был чем-то встревожен. — Вэйин? В чем дело? Вэйин медленно обошел заваленный бумагами стол, залез к отцу на колени, чего не делал примерно лет с 3, и уткнулся носом ему в грудь, сжимая ручками одежду императора. Мо Жань удивлённо приобнял сына. — Вэйин? — Отец, я. С каждым словом Вэйина лицо Мо Жаня становилось все более мрачным. Когда наследник наконец поднял покрасневшие глаза, ему показалось, что одного только выражения лица императора хватило бы, чтобы все его кошмары в страхе спрятались куда подальше. — Значит, красная лента..— Мо Жань недовольно нахмурил брови. — Лента? Отец, при чем тут лента? — Вэйин недоуменно потянул его за рукав, но Мо Жань не ответил. Он резко встал, пересаживая Вэйина на свое кресло, и направился к выходу. — Отец? Мо Жань твердо решил, что сожжет эту проклятую во всех смыслах ленту ко всем чертям. Вэйин ещё совсем ребенок, а какая-то тварь посмела тянуть свои лапы к нему?! А не пойти ли ей?! Так, стоп, ругаться нельзя. Ему хватило прошлого раза с этим несчастным «черт». Ваньнин тогда пару месяцев осуждающе отворачивался, как только видел Мо Жаня. Но все же, какого черта?! Он император, перед которым все трясутся в страхе, или кто? С какого всякая дрянь решила, что может трогать его сына? Когда император с утра пораньше ворвался в комнату Сяо Луна, тот знатно струхнул. Не до конца проснувшийся мозг старательно выискивал причины такого появления. Неужели император узнал, кто вчера разбил окно в гостиной?. Да нет… Нет, быть не может. Старик Лю честно обещал молчать, сдавшись под напором просящих глазок Вэйина. Сяо Лун нервно вспоминал все их проделки, и понял, что лучше император узнал бы про окно. А если он заметил, что парочку отчетов его подчиненных превратили в самолетики? Это будет просто кошмар. Смерть, казнь, в лучшем случае просто изгнание. И тогда Сяо Лун.. — Ленту. — А? — Ленту! Живо! Чего? Какая лента? Зачем лента? Сяо Лун дрожащими руками порылся в тумбочке, вытаскивая недавно подаренную Вэйином ленту. Такая же императору сойдет? Мо Жань выхватил несчастный кусок ткани из рук Сяо Луна и тут же поджег. Сяо Лун ошарашенно выпучил глаза. Какого император тут творит? Так говорить, конечно, нельзя, но все же! Огонь, вызванный магией, погас, оставив после себя слегка тошнотворный запах горелой ткани и немного дыма, поднимающегося к потолку. Мо Жань, ни слова не говоря, направился к выходу, громко хлопнув дверью, оставляя офигевшего и теперь точно проснувшегося Сяо Луна пялиться ему вслед. Сяо Лун с тяжелым вздохом подумал, что, наверное, все люди с императорской кровью такие и с этим надо просто смириться. Смириться и забыть. Он устало прикрыл глаза и собрался было досыпать оставшееся до подъема время, но не учел одного маленького момента. — Сяяоо Лууун! Просыпайся, ты переезжаешь ко мне! Дядюшка, помогите А-Луну перенести вещи! — в комнату влетел взъерошенный, но счастливый Вэйин, нисколько не смутившийся под неприятно удивленным взглядом Сяо Луна. За ним следом спокойно вошел один из старших слуг, который с сочувствующей улыбкой принялся собирать его скромный багаж. Сяо Лун совсем забыл. В этом дворце людей с императорской кровью было двое.