Всего одна снежинка

Снегопад давно закончился, оставив после себя хрустящее белое одеяло и хрустально-чистое небо. Зачётная неделя, казалось, отступила, оставив в душе приятную, хоть и вымученную пустоту. Они сидели в уютном кафе на окраине города, том самом, о котором Кевин говорил. Пахло корицей, шоколадом и свежей выпечкой. Жан, чуть посматривая на высокую кружку с взбитыми сливками, задумчиво помешивал свой горячий шоколад. Он всё ещё был бледен, но синяки под глазами стали менее выраженными, а взгляд — более спокойным. — Ну что, призрак, возвращаешься к живым? — тихо спросил Кевин, отодвигая свою пустую тарелку от круассана. Жан фыркнул, но беззлобно. —Пока не уверен. Возможно, это лишь кратковременная ремиссия перед сессией. Ты же знаешь, нежить упорная. — Я бы сказал, живучая, — поправил Кевин, и его глаза весело блеснули. Он помолчал, наблюдая, как Жан откалывает ложкой кусок сливочной шапки. — Знаешь, я вчера наткнулся на один занятный факт. — Если это ещё одна цитата из твоего учебника по политологии, я вылью на тебя своё какао. — Нет, — Кевин улыбнулся, облокотившись на стол. — Это про снежинки. Оказывается, у них нет абсолютно одинаковых кристаллических решёток. Во всем мире, за всю историю человечества, не было и не будет двух идентичных. Каждая — единственная в своём роде. Маленькое ледяное чудо. Жан перестал помешивать напиток и поднял на него взгляд. В его голубых глазах читалось удивление, смешанное с подозрением. —Позволь угадаю. Ты искал это в перерыве между «Теорией государства» и «Историей политических учений»? — Вообще-то, я нашёл это тем самым вечером, — голос Кевина стал тише и серьёзнее. — Прямо после того, как ты втянул свою мокрую голову обратно в комнату. Мне стало интересно... какая именно, единственная и неповторимая снежинка удостоилась чести приземлиться тебе на ресницы. И... загадал ли ты на неё своё, такое же уникальное, желание. Жан замер. Его щёки покрылись лёгким, но предательским румянцем. Он опустил взгляд в свою кружку, словно в густом шоколаде можно было найти спасение от этого пронзительного зелёного взгляда. —Это самый дурацкий и ненаучный способ потратить время, которое я когда-либо слышал, — пробормотал он, но его голос дрогнул. — Зато эффективный, — парировал Кевин, его палец осторожно протянулся через стол и лёг поверх руки Жана. — Ну что, Моро? Твоё уникальное желание... оно исполнилось? Жан медленно поднял на него глаза. Уголки его губ дрогнули, вытягиваясь в ту самую редкую, почти неуловимую улыбку, которую Кевин видел лишь раз — в свете ночной лампы во время метели. —Не совсем, но да, Дэй, — он выдохнул, и его пальцы под ладонью Кевина слегка пошевелились, сцепившись с ними. — Я знал, — Кевин сиял, словно на него высыпали мешок этих самых снежинок. Он потянулся к вазочке с зефиром, плававшим в его какао, и бережно положил один на край Жановой кружки. — На. Оплата твоих дурацких метафор про нежить. — Спасибо, — Жан кашлянул, пытаясь сохранить невозмутимость, но улыбка никак не хотела сходить с его лица. — Идиот. — Твой идиот, — легко ответил Кевин, и на этот раз покраснели они оба. Видимо, желание Жана исполнилось. Полностью.