Беги, Волкова

      Катя скучающе сидела за родной партой возле окна, медленно растапливая на языке одну из подаренных шоколадных конфет, и рассеянно смотрела на плохо вымытую меловую доску. Сегодня ей решили поставить дополнительные занятия по химии, на которых обязательно надо будет присутствовать, так как на следующем уроке Валентина Викторовна обещала устроить контрольную по недавно пройденной теме. Катя мысленно прокручивала в голове формулы, но они тут же расплывались, уступая место совсем не тому. ‎       ‎Маму она уже предупредила — зашла к ней в кабинет сразу после урока химии. Вот только сама девушка не знала, во сколько освободится. Валентина Викторовна славилась своей особой любовью задерживать учеников на долгие часы муторной теории. ‎ ‎      Между последним уроком и этими злополучными допами был небольшой перерыв, а именно, целый свободный час, который она собиралась провести в столовой, чтобы наконец-то нормально поесть. Одной конфеты, пусть и самой сладкой, было явно недостаточно, чтобы продержаться неопределённое количество времени до плотного ужина дома. ‎       ‎Мысль о сладости тут же перекатила к вчерашнему знакомому, заставляя Катю застыть. Образ его встал перед глазами таким ясным и отчетливым, что десятиклассница буквально физически почувствовала, как сжимается её горло. Высокая фигура в косухе, кудрявые волосы, насмешливый прищур зелёных глаз и эта улыбка. Никак Турбо из её головы вылезти не хочет. Девушка мучительно вздохнула, опустила голову на прохладную, покрытую царапинами поверхность парты и закрыла глаза. Пальцы её сами собой нашли в кармане смятый фантик от той самой конфеты. Она нервно теребила его, разглаживала шелестящую бумажку, скручивала в тугой рулончик и снова разворачивала. Как же она хотела снова его увидеть. Не во сне, не в памяти, а вот так, живого, чтобы он снова подошёл, что-нибудь сказал своим хрипловатым голосом, и чтобы от его присутствия снова перехватывало дыхание. ‎       ‎Прозвучал долгожданный звонок с последнего урока, и Катя стала медленно собирать свои вещи, думая над тем, что возьмёт сегодня в столовой. Людей там было мало: несколько групп школьников в разных углах и два учителя, у которых, видимо, не было учеников следующие сорок минут. Девушка взяла себе порцию гречки с небольшой котлетой и какой-то слишком сладкий чай. Усевшись за свободный столик у окна, она принялась механически есть, почти не ощущая вкуса. Мысли снова и снова возвращались к Турбо. "Интересно, где он сейчас? Что делает? Вспоминает ли о нашей встрече так же, как я?" — проносилось в голове. ‎       ‎— Привет, Кать, можно к тебе сесть? — десятиклассница вздрогнула и взглянула по подошедшую подругу из параллельного класса. ‎       ‎— Привет, садись конечно, — Лена Сорокина благодарно улыбнулась и поставила свой стакан с ягодным компотом на стол, а сама села напротив Волковой и сразу начала рассказывать последние школьные новости. Катя делала вид, что слушает, кивала, но сама ловила себя на том, что постоянно смотрит на вход в столовую. А что, если он сейчас появится? Вдруг он тоже учится в их школе? Нет, не может быть, он выглядит старше, да и вряд ли бы она его раньше не заметила... Такие как он навряд ли вообще хоть раз в школе появлялись. ‎       ‎Катя перевела взгляд на окно, рассматривая по-настоящему осенний пейзаж, и заметила небольшую компанию незнакомых парней. Она уже хотела было вновь вернуть внимание на подругу, но глаза зацепили довольно знакомую куртку. Турбо. Девушка застыла с чаем в руках, не имея возможности сделать хоть что-то. Он стоял, опершись о фонарный столб, и о чём-то разговаривал, вероятно, со своими друзьями. Этот группировщик был здесь. Совсем рядом. ‎ ‎      Она неосознанно выпрямилась, поправила волосы, сглотнула комок в горле. Девушка сидела, не в силах оторвать взгляд, боясь, что если моргнет — он исчезнет. Турбо что-то сказал своим друзьям, те засмеялись, и он повернулся, скользя взглядом по школьным окнам. Кате показалось, что его взгляд на секунду задержался именно на ней. От этого предположения по телу пробежали мурашки. ‎       ‎— ...Кать, ты меня вообще слушаешь? — Лена несильно хлопнула её по руке. — Ты вся в облаках сегодня! — Волкова в который раз вздрогнула и резко повернулась к Сорокиной. ‎       ‎— Прости, — она грустно улыбнулась, чувствуя себя неловко перед девушкой. — Я так устала в последнее время, ещё и допы эти поставили с Валентиной Викторовной. ‎       ‎— А, понятно, — Лена вздохнула. — Ладно, я тогда пойду. Мы с девочками погулять договорились, если вас всё-таки пожалеют и отпустят пораньше, то присоединяйся, - она подмигнула и ушла. Повезло девушке, химия ей даётся легко и каждая контрольная на высший балл, а вот Кате и остальным приходится ночами готовиться к каждому уроку. ‎ ‎      Волкова снова неуверенно посмотрела в окно, желая увидеть Турбо. Тот продолжал стоять в компании парней, периодически смотря на часы и вход в школу. Ждёт кого-то? А вдруг у него девушка здесь учится? Эта мысль больно укольнула куда-то в грудь, заставляя Катю помотать головой. Вдруг он резко повернулся и посмотрел прямо на неё. На этот раз Катя была уверена — он смотрит именно на неё. От неожиданности она отпрянула от окна, чуть не опрокинув стакан с чаем. Сердце бешено колотилось. Пора уходить. Как раз прозвенел спасительный звонок, уведомляющий о том, что уже через десять минут начнутся дополнительные занятия по химии. ‎       ‎Весь урок она сидела рассеянная, с трудом воспринимая объяснения Валентины Викторовны. В ушах стоял шум, а перед глазами был Турбо, смотрящий прямо на неё. Ну не может такого быть! Ей всё просто показалось, только вот верить в это совершенно не хотелось. Катя то и дело поглядывала на часы, подсчитывая, сколько времени прошло с тех пор, как она видела Турбо. Может, он уже ушел? Или всё ещё там? Эта неизвестность сводила её с ума. ‎       ‎Закончили они, как и ожидалось, поздно. Когда женщина наконец-то смиловались над ними и завершила занятие, Катя скомкала тетрадь в сумку и первой выскочила из кабинета, пробормотав на ходу "до свидания" удивлённой Валентине Викторовне. Школьный двор был почти пуст. Десятиклассница замерла на ступеньках, жадно вглядываясь в очертания улицы, освещённой лишь закатным солнцем. Сердце упало — никого. Он ушёл. С тяжелым вздохом она поплелась домой, чувствуя странную пустоту. ‎ ‎      — Долго же ты учишься, Катька, - низкий голос прозвучал прямо за спиной. Катя вздрогнула и обернулась. Турбо стоял, прислонившись к стене здания всего в паре метров от неё. ‎       ‎— А ты чего здесь? — девушка удивлённо уставилась на него, всё ещё не веря, что он действительно стоит перед ней. Парень легко оттолкнулся от стены и сделал пару шагов ей навстречу, сокращая и без того маленькое расстояние между ними. Теперь она могла рассмотреть его получше — уставшие глаза, легкую тень щетины. От него снова едва уловимо пахло сигаретами. ‎       ‎— Тебе ждал. Поздно уже так-то, — лицо Турбо оставалось спокойным, будто он что-то обдумывал. —  Нечего девчонкам поздно одним ходить. Мало ли что случится. ‎ ‎      Катя почувствовала, как краска заливает лицо. Это было... мило. Девушка смущённо проморгалась, пытаясь прогнать туман из головы и прийти в себя. Она посмотрела на парня, на его спокойное, серьёзное лицо, и что-то внутри неё дрогнуло. ‎       ‎— Пойдём тогда, — она искренне улыбнулась ожидая действий от Турбо. Тот наконец улыбнулся в ответ — не широко, а лишь одним уголком рта, но от этого его взгляд стал куда теплее. Он кивнул и без лишних слов пошёл рядом с ней, направляясь в сторону её дома. ‎       ‎— Как учёба? — спросил парень через пару минут. Турбо шёл медленно, будто стараясь растянуть дорогу. ‎       ‎— Сегодня были дополнительные занятия по химии, поэтому и так поздно, — Катя пожала плечами, не зная, что ещё сказать. ‎       ‎Обычная школьная рутина вдруг показалась ей невероятно скучной и незначительной по сравнению с тем, что происходило сейчас, в этот миг, на этой темнеющей улице, где он шёл рядом, и от каждого случайного касания по её спине бежали мурашки. ‎ ‎      — Я ещё в художественную школу хожу. Завтра даже позже закончу, - Катя повернула голову к нему, украдкой любуясь его профилем в мерцающем свете фонарей. ‎       ‎— Рисовать любишь? — Турбо тоже повернул голову в её сторону, встречаясь с голубыми глазами напротив. Девушка смутилась, но не смогла отвести взгляда. Лишь молча кивнула. — Покажешь как-нибудь рисунки? ‎       ‎— Хорошо, — Катя не сдержала смущенную усмешку, опуская ресницы и наконец переводя взгляд на тёмный асфальт под ногами. Турбо на секунду застыл, пораженный её внезапной улыбкой и тихим смешком, который прозвучал для него громче любого слова. ‎       ‎Когда они приблизились к её дому, парень вдруг остановился у детской площадки, что была в их дворе. ‎       ‎— Посидим немного? — предложил он неожиданно. — Вечер хороший. И тепло сегодня. ‎       ‎Катя кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще. Они устроились на тусклых качелях, которые жалобно заскрипели под их весом. Неловкое молчание повисло между ними, наполненное лишь громкими голосами детей, что играли где-то рядом. ‎       ‎— А что рисуешь? — наконец нарушил тишину Турбо, раскачиваясь на старой качели. ‎       ‎— Сейчас портреты, — оживилась Катя. — К нам люди разные приходят в качестве моделей. ‎       ‎— Понятно, — он кивнул, задумчиво глядя в темноту. — А природу? Деревья, небо... это рисуешь? ‎       ‎— Конечно, — улыбнулась Катя. — Особенно осень люблю. Вот эти цвета, — она обвела рукой всё вокруг, только особо ничего не было видно. — Люблю их в общем. ‎       ‎Девушка жестикулировала, пытаясь описать словами то, что обычно выражала кистью. Турбо слушал внимательно, не перебивая. Потом они ещё немного посидели в тишине, слушая, как где-то вдалеке лает собака. Катя украдкой наблюдала за парнем — в полумраке его лицо казалось менее суровым, почти задумчивым. ‎       ‎— Ладно, — вдруг резко поднялся он. — Провожу до подъезда. Уже совсем поздно, — Волкова расстроилась этому, но попыталась взять себя в руки и не показывать своих эмоций. ‎       ‎У парадной он остановился, переминаясь с ноги на ногу. ‎       ‎— Так значит... завтра ждать тебя после художки? — спросил он, стараясь говорить небрежно, но в голосе проскальзывала неуверенность. ‎       ‎— Если тебе удобно будет... ‎ ‎      — Удобно, — быстро ответил он. — Во сколько закончишь? ‎       — Часов в семь должны отпустить. ‎       ‎— Тогда до завтра. ‎       ‎Он повернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Катя ещё минуту стояла на крыльце, глядя ему вслед, пока его фигура не растворилась в ночи. Потом медленно поднялась домой, а на губах играла легкая улыбка. ‎       ‎Дверь с тихим щелчком закрылась за её спиной, отсекая прохладный вечерний воздух. Катя замерла в прихожей, сразу подмечая включенный в коридоре свет. Подняв взгляд, она почувствовала, как улыбка медленно сползает с лица. Перед ней, непринуждённо облокотившись о косяк двери в гостиную, стоял папа. На его обычно усталом лице играла самая что ни на есть довольная, понимающая улыбка, от которой у Кати похолодело внутри. Она стала неспешно, почти церемонно расстёгивать пальто, стараясь не встречаться с ним глазами. Из приоткрытой двери кухни доносился настойчивый голос диктора из теленовостей — мама, судя по всему, была поглощена экраном. ‎       ‎— Жених появился, а ты не знакомишь? — Олег Владимирович только сильнее развесилился, увидев мигом краснеющее лицо дочери. ‎       ‎— Какой жених? — прошептала Катя, бросая тревожный взгляд в сторону кухни и мысленно умоляя судьбу, чтобы мама не услышала. Надоедливый замок на левом старом ботинке как назло заел, не желая двигаться с места. С горящими от стыда ушами девушка опустилась на прохладный паркет в прихожей и с отчаянием принялась дергать упрямую молнию, мечтая провалиться сквозь землю. ‎       ‎— Ну как какой? У тебя их несколько что ли? — девушка ещё сильнее смутилась, активнее дергая молнию. — До дома который проводил, — мужчина кивнул на окно. — Хороший парень? — замок наконец-то поддался. ‎       ‎— Он просто друг, — выпалила Катя, срываясь с места и пулей проносясь мимо отца в сторону спасительной двери своей комнаты. Её рука уже лежала на ручке, когда из коридора донесся новый, обезоруживающе простой вопрос. ‎ ‎      — Зовут-то хоть как? — Волкова резко захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, словно отрезая себя от всего мира. Глубокий, предательски срывающийся вздох застрял в горле. И тут до неё докатилась вся горечь осознания. Она даже имени его не знала. Только это странное, уличное прозвище — Турбо. ‎       ‎Это открытие, такое простое и такое унизительное, сдавило горло тугим узлом, а на глаза неожиданно и горько навернулись предательские, жгучие слёзы обиды и досады. Они резко покатились по её щекам, оставляя соленые дорожки. Она стояла, прижавшись спиной к прохладной поверхности двери, и всеми силами старалась не разрыдаться сильнее. Как же это глупо — не знать имени парня, который занимает все её мысли. ‎ ‎      Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. ‎       ‎— Катюх, — послышался смягчившийся голос отца. — Открой, ладно? ‎       ‎Она быстро вытерла лицо рукавом и, сделав глубокий вдох, открыла дверь. Олег Владимирович стоял на пороге с двумя кружками чая в руках. Его ухмылка куда-то исчезла, уступив место обычному усталому, но доброму выражению. ‎ ‎      — Держи, — протянул он одну кружку. — Успокойся. ‎ ‎      Катя молча взяла чай и отошла к кровати. Отец присел рядом, тяжело вздохнув. ‎ ‎      — Слушай, дочка, — начал он осторожно. — Я не со зла. Просто... волнуюсь. Ты у меня взрослеешь, парни появляются... Это нормально. ‎       ‎— Я не знаю как мне быть, — прошептала Катя, глядя в кружку. — Про него столько плохого говорят. Но за то время, что он был рядом, я ничего из этого не заметила. Ни разу не нагрубил, не издевался, наоборот... — она замолчала, сжимая теплую керамику пальцами. — А вдруг он просто притворяется? ‎       ‎— Не давай чужому мнению стать твоим. Людей нужно судить по их поступкам. По тому, что они делают для тебя, а не по тому, что о них болтают за углом, — Олег Владимирович стал мягко гладить спину дочери. — Мужчина, когда влюбляется, готов горы свернуть ради любимой. Сам не свой становится. Я ведь тоже негодяем был, — он покачал головой, и на его губах появилась легкая, ностальгическая улыбка. Катя удивленно подняла на отца заплаканные глаза. — Как мамку твою увидел, так всё бросил, — продолжил Олег Владимирович, и его голос стал теплее. — Она же отличницей была, вся в грамотах. Я, чтобы её чаще видеть, за ум взялся. На все олимпиады записываться стал, лишь бы рядом быть. ‎       ‎Катя слушала, завороженная, не в силах сдержать улыбку, проступающую сквозь слёзы. ‎       ‎— Так что, — закончил он, снова похлопывая её по спине. — Дай парню шанс. Посмотри, что он для тебя сделает. ‎       ‎Когда папа ушёл, Катя ещё немного попила чай, смотря на едва виднеющиеся звёзды, и вышла из комнаты, чтобы поужинать. Мама, ничего не спрашивая, поставила перед ней тарелку с остывшим супом, погладила по голове и ушла в комнату, продолжая проверять тетради шестого класса.