Brotherhood

Оскару было восемь, когда отец в особняк Пиастри привел новую женщину. Он клялся сыну, что все еще верен жене и отдает ей всю любовь, только не может получить это все в ответ. Она умерла от рака, когда Оскару было два. Она просто тихо ушла, оставив мертвый поцелуй на щеке еще ничего непонимающего Пиастри. Он видел на протяжении долгого времени, как отец страдал, как напивался до беспамятства. Но потом появилась Эмили Норрис — миловидная женщина с темными, слегка кудрявыми волосами. Она принесла в особняк свежий запах цветов, беззаботность и радость. Крис будто глотнул с ней свежий воздух, заново научился дышать. Но Оскар не мог отделаться от чувства, что его предали. Предали его маму. От Эмили он держался отстраненно, почти не разговаривал с ней. Она старалась строить хорошую мачеху, гладила его вещи, приходила читать сказки, только вот Оскару была чужда ее забота. Она была не нужна ему вовсе. В какой-то момент он словил себя на мысли, что ненавидит ее. И он даже понимал, что вины Эмили тут нет, но так складывались обстоятельства. Оскару было девять, когда он, вернувшись со школы, увидел в особняке шарики и цветы. Уже тогда, будучи не по годам умным мальчиком, он понял, что теперь их жизнь точно перестанет быть прежней. Отец окончательно пропал в Эмили, потому что она была беременна. В тот же год они и поженились, устроив пышную свадьбу. Оскар же мечтал спалить каждый лепесток белых роз в ее букете, лишь бы не видеть эту милую улыбку. Он уже ненавидел того, кто мирно покоился в ее животе. Оскару было десять, когда Эмили родила. Он не вышел на встречу новоиспеченного брата, лишь слыша громкий и характерный вопль. Уже тогда Оскар ненавидел своего брата. Крис вытащил его почти насильно за шкирку с глухим: — Ты должен познакомиться с братом. Оскар тогда замер над колыбельной, а до этого орущий младенец вдруг замолкает, не сводя своих огромных зелено-голубых глаз с Оскара. Наверное, уже тогда Оскар почувствовал некую связь между ними. Он уходит также резко как и приходит, а младенец снова начинает рыдать, потеряв из виду брата. Но Оскар тормозит в дверях, когда няни окружают ребенка, начиная сюсюкать над ним. — Как назвали? — он смотрит на Эмили выжидающе, почти холодным и отстраненным взглядом. — Ландо, — тихо произносит она с осторожностью и тут же убегает к сыну. А Оскар первый раз пробует имя брата на вкус: — Ландо. Оскару тринадцать и он осознает, что только он может успокоить брата. Тот орет громко, почти регулярно и по любому поводу. Врачи говорят: он слишком избалован. Оскар согласен. Ландо несносный, буйный и наглый в свои три года. Но когда чертова дверь в комнату старшего Пиастри открывается и туда вползает кучерявая голова его младшего брата, Оскару остается лишь глубоко выдохнуть и поднять его на свою кровать. Когда Ландо спит с Оскаром — спит весь особняк. Когда Оскар в школе, даже Эмили не может успокоить сына, но стоит старшему брату взять его на руки — буря прекращается. Эмили на это сдержанно улыбается и только провожает уходящего на руках с братом Оскара в свою комнату. Оскар ненавидит Ландо, но каждый раз покупает две шоколадки, идя домой. Он ненавидит брата, но каждый раз оставляет места для него, зная, что тот приползет ночью. Оскару семнадцать, когда он понимает, что Ландо манипулирует им. И очень успешно. Ему хватает нагло завалиться брату в комнату и состроить жалобный вид: «меня обидел тот мальчик», «у меня не получается математика», «Оск, отец отказал мне в поездке в лагерь. Поговори с ним, а?». И Оскар ведется каждый раз на эти голубо-зеленые глаза, ненавидя себя. Он специально идет в класс брата и пугает бедного мальчика, хватая того за шею. Он всю ночь решает за Ландо математику, пока тот болтыхает ногами рядом, просто расслабленно наблюдая за потугами старшего. И он же уговаривает отца отпустить Ландо в лагерь. Оскару девятнадцать и он уже третий раз за месяц стоит в кабинете директора и слушает о том, какой его младший брат хулиганистый. Тот стоит да спиной старшего и брезгливо оттирает пятна грязи в белой рубашки. Он не трясется, не переживает, только щелкает зубами на того, с кем подрался, когда они с братом выходят из кабинета. — Еще раз меня выдернут из университета, Ландо, — он всегда начинает многообещающе, пытаясь вложить всю строгость в голос, только Ландо каждый раз другого мнения. Он разворачивается легкой походкой, обнимает брата за руку и целует в щеку. Совсем невесомо, вставая на цыпочки. Но это каждый раз заставляет Оскара заткнутся, прикусить язык и идти молча, пыхтя про себя. — Ты придешь и спасешь меня снова, не так ли? И он чертовски прав. И за это Оскар его ненавидит так сильно, насколько и обожает. И чем старше становится Ландо, тем невыносимее он становится. Никто не имеет на него влияния. Учителя жалуются, преподаватели в художественной школе лезут на стены, а отец пропадает целями днями в офисе, чтобы воспитывать сына. Но Оскар отчего-то уверен, что тот не смог бы сделать ничего. Единственный, к кому хоть немного прислушивается Ландо — это старший брат. Оскару двадцать четыре и он за шкирку тащит Ландо к психологу, потому что сломанный нос одноклассника — это абсурд. Ландо четырнадцать и он самый несносный ребенок из всех, кого когда либо знал Оскар. Он заказывает много неординарной одежды, позволяя явиться в школу в шубе. Его учеба вообще оставляет желать лучшего, а поведение и вовсе берет веревку и мыло. Электронный дневник буквально пестрит отметками учителей с просьбами обратить внимание на поведение Ландо. И Оскару приходится бросить написание курсовой для второго высшего и работу в офисе отца, чтобы схватить брата за ворот черного худи и потащить к кабинету психолога. — Я не пойду! — он орет на всю улицу, тем самым привлекая внимание прохожих. А у Оскара нервы трещат по швам, потому что Ландо самый невыносимый человек. — Заткнись и иди спокойно. Иначе я тебя сегодня не пущу домой, будешь ночевать на коврике с собаками. — Я не хочу! — он слегка вгрызается Оскару в ладонь, заставляя тем самым себя отпустить. Старший шипит, но по отменной реакции хватает убегающего обратно к машине Ландо за шиворот, перебрасывая через плечо. — Отпусти немедленно! Я не хочу, Оск! Со мной все в порядке. Я же не виноват, что эти долбоебы каждый раз лезут ко мне из-за того, что у меня фамилия Пиастри, — Ландо не договаривает. Он взвизгивает, когда чувствует довольно грубый шлепок по заднице, что обтянута кожаными штанами и недовольно дергает ногами. — Не ругайся, — бросает он, не обращая внимание на косые взгляды прохожих. — Если твоим воспитанием некому заниматься, то этим придется заняться мне. Психолог выписывает какие-то успокоительные, только ничего не меняется. Оскар просто признает факт, что этот ребенок упущен. Только вот Ландо плюет на мнение остальных, но точно не на мнение старшего брата. Он все больше прислушается к его словам, все больше старается проводить с ним времени. Только из-за загруженности на учеба и работы их встречи даже дома сводятся к минимуму. В двадцать четыре Оскар знакомится с Лили в офисе отца, когда та устраивается секретарем. У них начинается все так активно и страстно, а Ландо отстраняется настолько, что даже минимальные встречи на кухне утром сводятся к минимуму. Он слышит только ругань отца на Ландо, вопли Эмили, но не слышит самого брата. Он лишь однажды ловит его фингал под глазом в окне. Оскар до сих пор не знает, что за порыв гнева то был, но уже в тот же день он стоял у директора и требовал записи с камер. Они жили так почти год. Такие родные, но такие чужие. Оскару было двадцать пять, когда он расстается с Лили. Из-за диплома на учебе и завала на работе та жалуется, что Пиастри не уделяет ей должного внимания. И Оскар тогда впервые напивается. И не сказать, что его глубоко это волнует, но он все равно закидывает в себя стопки текилы. Вот только в голове всплывает образ Ландо каждый раз, когда он закрывает глаза. Он появляется на пороге его комнаты без стука. Ландо, сидящий за столом с кисточкой в руке недовольно смотрит в его сторону. — Что надо? — Оскар замирает в проеме и не может отвести взгляд. Вероятно, это текила так бьет в голову, потому что лампа так очаровательно подсвечивает кудри Ландо, его чуть приоткрытые губы вдруг приобретают особый вид. Оскар просто молчит, не переставая смотреть на брата. — Тебя кинули, что ли? Наверное Ландо понимает все. И каким бы подонком он не был, он затаскивает Оскара на кровать, снимает с него пальто и укрывает одеялом. — Нашел из-за кого напиваться. Из-за какой-то дряни, которая решила поебать тебе мозги, — бухтит он себе под нос, наливая воду в стакан. Оскар не перестает наблюдать за спиной Ландо, когда тот возвращается к своей учебе. И именно тогда это было начало конца. Оскару все еще двадцать пять, когда он узнает, что Ландо гей. И он бы предпочел узнать это от самого брата, а не, сидя в собственной машине, увидеть Ландо, целующегося с каким-то итальянцем. Когда Ландо садится в машину, Оскар молчит жестко, нагнетающе. Младший не замечает или же делает вид, молча разглядывая что-то в телефоне. — И как давно? — только и спрашивает Оскар, чувствуя, как горло мгновенно сохнет. Он не понимает свои эмоции, потому что в груди что-то неприятно переворачивается. — Давно что? — Ландо откладывает телефон и поднимает взгляд на Оскара. — Не играй со мной, — обрубает Оскар, вызывая у Ландо лишь наглую улыбку. — Как давно трахаешься с Сайнсом? — он узнал этого итальянца — сын партнеров отца. — Я с ним не трахаюсь, — ухмыляется Ландо. — Ты почти год не интересовался моей личной жизнью, с чего сейчас такая забота? — Не дерзи, я заботился о тебе с самого детства. Единственный, кто пытался тебя воспитывать. — Поздравляю, ты провалился! Я люблю члены и не могу с этим ничего поделать! Пока ты бегал к этой Лили, я переживал внутренний кризис. И когда ты действительно был мне нужен, ты трахался с ней в номере шикарного отеля. И не делай вид, что это не так. Я звонил, твоя секретарша сказала. Оскар замирает и поворачивает голову в сторону Ландо. Сердце пропускает удар, а медовые глаза спешно скользят по родному лицу. — Ты хотел поговорить? — Представляешь? Мне нужен был брат! Но ты променял мой важный период на нее. И не смей говорить, что не знал. Это не оправдывает тебя, — всплескивает руками Ландо и снимает ремень безопасности. — Тормози. — Ландо, не глупи, — старается держать самообладание Оскар, но Ландо резко дергает его за руль, заставляя остановится прям посреди улицы. — Прожил год без тебя и еще проживу, — он выскакивает из машины, резко захлопнув дверь прям посреди кишащей машинами улицы. Оскару двадцать шесть, когда он впервые дрочит на фотографию Ландо. И он упускает момент, когда конкретно это все начинается. Все относительно возвращается на круги своя. Ландо готовится поступать в университет, продолжая ввязываться в драки и сбегать на свидания с Карлосом. Конечно, дома был скандал, когда в сеть слили их совместные фотографии. Ландо тогда пришел к брату и молча лег рядом, тихо засыпая. А Оскар теряется в этом запахе, очаровании. Оскару исполняется двадцать семь и этот день равносилен атомному взрыву в Хиросиме. Оскар настроен скептически к празднику, который устраивают в особняке. По залу бродят гости, все время поздравляющие Оскара дежурными напутствующими словами. Но Оскар замирает посреди этой какофонии звуков, когда видит спускающегося с лестницы Ландо. У Оскара словно замедляется дыхание и тормозит сердце, потому что его полупрозрачная черная рубашка — слишком. Весь Ландо слишком для Оскара. Оскар уже видит этот вздернутый дымкой алкоголя взгляд. Ландо творит полный беспредел внутри старшего брата, когда прижимается к нему всем телом, стоя рядом с какими-то инвесторами, пьяно улыбаясь. — Почему ты уже напился? — шепотом недовольно спрашивает Оскар, наклоняясь к уху Ландо и обдавая его горячим дыханием. — Потому что на трезвую голову я не осмелился бы тебе отсосать. А я планирую. Он говорит это до ужаса обыденно, как будто так и должно быть, а у Оскара взрывается сердце. Он опускает взгляд на глаза брата, а в ушах лишь пронзительно звенит. Надо бы надавать по этим пошлым губам, потому что Ландо не позволено такое говорить, но Оскар понимает, что на трезвую не вывезет этот вечер. Он закидывает в себя сразу три бокала виски и почти не сопротивляется, когда Ландо утягивает его в спальню, бросив гостей. Оскар не знает, куда смотрели родители и как они допустили этот ужас, но Оскар, проклиная себя всеми самыми ужасными словами, позволяет раскинуть ноги в своем кресле и, закинув голову, пропустить руки в кудри младшего брата, пока Ландо ему отсасывает. Тогда это все начинается. Они каждый раз говорят себе, что это последний раз. Но каждый раз кто-либо из них тихо проскальзывает в комнату. Ландо всегда садится на колени и начинает водить носом по скуле Оскара и его не волнует, насколько брат занят. А Оскар сдерживает себя до такой степени, что потом просто грубо прижимает Ландо к стене в коридоре, страстно целуя. Оскару двадцать восемь, когда на совершеннолетие Ландо он окончательно теряет рассудок. Теперь психолог, слышавшая вопли Ландо, смотрит на него в ожидании. Она не помогает даже тем, когда говорит, что это просто братская любовь. Нет, это не братская любовь. Это полная катастрофа. Но самое страшное, что никто из них не собирается прекращать этот ужас.

🩸🩸🩸

Оскар тяжело вздыхает, когда слышит вопли из-за закрытой двери, сидя в своем офисе. Секретарша, стоящая рядом, успевает лишь выдохнуть. Ландо врывается в кабинет без стука, отмахиваясь от работников. — Вам что, работа надоела? Руки убрали и пошли работать, клоуны, — щелкает зубами в их сторону Ландо, кидая взгляд на брата. — Скажи им, Оск. Оскару остается лишь лениво махнуть рукой. Ландо расплывается в довольной улыбке и с разбегу прыгает на стол перед Оскаром, снося задницей его бумаги. — А ты чего замерла? Давай, ноги в руки и на выход. И не заходи сюда пока я не уйду, поняла? — он нагло машет ей рукой, размахивая ногами в тяжелых ботинках. Девушка скептически оглядывает Ландо и опускает взгляд на Оскара, который лишь устало кивает. — Я приказывал не пускать тебя в офис, — Оскар устало трет переносицу, когда за секретаршей закрывается дверь, а Ландо машет ей рукой. — Кстати об этом. Во-первых, какого черта, Оск? А во-вторых, твоя охрана — слепые идиоты. — Что они идиоты, я уже понял. Надо их уволить, — Оскар недовольно хмурится, когда под задницей Ландо сминаются важные бумаги, но тот по детски выставляет язык, и старший забывает про эти документы. — Неужели не рад меня видеть? — Не манипулируй, — тут же обрубает Оскар, поднимается с креста и идет в сторону двери, щелкая замком. Ландо предвкушающе лижет сухие губы. — Ты это делаешь постоянно. Присылаешь сообщения на совещании, вламываешься на совет директоров и во время важной работы. Ты такой невоспитанный. Никто не научил тебя хорошим манерам. Оскар тормозит посреди просторного кабинета на безопасном расстоянии от сидящего на столе Ландо. Если подойдет ближе — не сможет сдержаться. — Мне нравится, когда ты меня воспитываешь. Ты становишься таким сексуальным сразу. Ты и всегда такой, но когда включаешь папочку… — Ландо не договаривает, потому что брат оказывается меж его разведанных ног через мгновение, запуская руку в волосы и слегка натягивая, заставляя открыть шею. — Мы клялись это прекратить. — Но ты ведь хочешь меня наказать, воспитать под себя? Хочешь, я по глазам твоим вижу, — Ландо приоткрывает губы и слегка касается губ Оскара, не целуя. Дразнит. — Почему ты Карлоса не просишь об этом? Он ведь твой парень. Ландо кривится. — Он другой. Я с ним сейчас практически не вижусь. Но только у тебя я могу попросить, чтобы ты трахнул меня прям здесь, и ты сделаешь это так, как я мечтаю, — он замолкает, а потом шепчет в губы Оскара. — Давай, накажи меня, Оск. Оскар отпускает голову брата и отходит на пару шагов назад, а Ландо понимает — это как вся вода отступает перед цунами. Оскар хрустит шеей, разминая в разные стороны, и одним движением снимает ремень с брюк. У Ландо сердце падает в пятки. Он сам доводит Оскара до этого сумасшедшего состояние и сам трясется при виде его. Вдруг хочется убежать, скрыться, потому что пальцы начинают дрожать. Оскар дергает его за ноги, заставляя от ужаса пискнуть, потеряв опору под задницей, но старший одним движением переворачивает Ландо, заставляя грудью лечь на стол, а ноги свиснуть. — Это последний раз, — он всегда это говорит, наверное, для собственного успокоения. Ландо лишь хмыкает и от возбуждения распахивает губы, когда Оскар тянется к его запястьям, связывая своим ремнем. Ландо хочется громко стонать. — Ты ведь будешь послушным мальчиком? Будешь делать все, что я скажу, не так ли? — Д-да… — язык не слушается, потому что пальцы Оскара оттягивают его брюки в сторону, касаясь бедренных косточек почти невесомо. — Ты ведь хорошо знаешь наши правила, — утверждает Оскар и резко тянет за ремень, заставляя Ландо выгнуться в спине. — Повтори. — Я тебя слушаюсь, а ты даешь мне то, что я хочу. — Детка, называй слова своими именами, — Оскар снова дергает за запястья, натирая их еще больше. Ландо закусывает губу, а в уголке глаз застывают слезы от возбуждения. — И ты меня трахаешь, — на выдохе шепчет он, а Оскар довольно кивает и гладит по волосам свободной рукой. — Да, именно так. Умница, — Ландо простреливает от последнего слова. То, когда Оскар его хвалит — отдельный вид искусства. У него явный кинк на похвалу от старшего брата, потому что члену уже невыносимо в узких штанах. — Скажи это еще раз, — молит он. — Скажу, если заслужишь. А теперь полежи спокойно и шире раздвинь ноги. И Ландо слушается. Он не думает в этот момент, что поступает неправильно, что они явно отправятся в ад. Сейчас он лишь чувствует, как Оскар снимает с него брюки с бельем, оглаживая ягодицы. — Я хочу тебе отсосать, — капризно ноет Ландо и собирается подняться, но его припечатывают обратно к столу. — Всему свое время, малыш. Что ты говоришь, когда тебе становится больно или некомфортно? — он уточняет это каждый раз, потому что знает: Ландо будет терпеть до последнего, лишь бы брат его похвалил. Ландо недовольно мычит, но все же шепчет: — Красный. — Хорошо, — кивает Оскар и тянется к заднице Ландо, но тот вдруг резко ей дергает, недовольно топая ногой. Его тяжелый ботинок пускает дрожь по всему кабинету. — Красный, — грубее произносит Ландо и поворачивается на Оскара, недовольно оглядывая его. А Оскару вдруг хочется начать смеяться, потому что обида брата ему ясна — он не похвалил Ландо. Оскар тянется к его губам и шепчет совсем нежно: — Ты все помнишь, малыш, такая умница, — а Ландо громко стонет. Оскар хмыкает и тянется к тумбе, доставая смазку. Он выливает приличное количество на пальцы, вводя один. Он двигает им размеренно, сразу же находя нужную точку простаты, от чего по телу Ландо бегут мурашки волнами. — Оск, пожалуйста. Умоляю, — с придыханием шепчет он, когда Оскар добавляет второй палец. Он это делает аккуратно, но внушительно, что у Ландо член ноет все больше и больше. Он сжимает кулаки, но из-за ремня не в силе сдвинуть больше. — Учись правильно излагать свои мысли, малыш. Что конкретно ты хочешь? — Оск, пожалуйста, — на повторе хнычет он. — Трахни меня, пожалуйста. — Молодец, — слегка хлопает по щеке брата Оскар и удовлетворено кивает, вытаскивая пальцы. А Ландо хочется закричать от этой зияющей пустоты и такого снисходительного «молодец». У Ландо едет крыша. Оскар, словно издеваясь, нерасторопно приспускает брюки, проводит пару раз по возбужденному и налившемуся красным члену, затем раскатывает презерватив. Он склоняется над тихо стонущим братом, шепча ему прямо в губы: — Попроси еще раз, — издевается, потому что головку направляет ко входу, но только дразнит. — Да вставь ты уже, — негодует Ландо, но его слегка хлопают по ягодице ладонью, заставляя заткнуться и потупить взгляд. — Подумай еще. — Трахни меня, пожалуйста, Оск, — имя брата выходит почти неслышно, но этого хватает Оскару, чтобы заполнить Ландо одним толчком. — Цвет? — Зеленый, — стонет Ландо, а Оскар удовлетворено кивает. Только после негласного разрешения он начинает двигаться. В дверь неожиданно стучат, а Оскару хочется зарычать. Он бросает громкое и грубое: — Я занят! Он втрахивает Ландо в свой крепкий стол, что компьютер ходит ходуном от их толчков. Ландо просто лежит и тихо стонет в какие-то бумаги, пока Оскар находит нужную точку, толкаясь именно туда. — Умницы, ты просто чудо, — с придыханием шепчет Оскар, а Ландо стонет громче. — Оск, я хочу кончить. Помоги мне, — ему хочется биться головой об стол. — Подумай еще, — прилетает неизменное в ответ, а у Ландо слезы застывают от колом стоящего члена. — Пожалуйста, Оск, — и только тогда Оскар убирает руку от идеальных лопаток младшего, обхватывая член брата своей ладонью. Ему хватает пары движений, чтобы Ландо обильно кончил ему в кулак. — Я горжусь тобой, малыш. Ты ведь можешь быть послушным. Ты сегодня им был. Ты такая умница, — Оскар делает последние сильные толчки и кончает во внутрь Ландо, наконец останавливаясь. Рубашка прилипла к сильной груди, а волосы взмокли. Но Оскар бросает взгляд на раскрасневшиеся щеки Ландо, переворачивает его лицом к себе и целует. Он сам тянется к запястьям, освобождая от ремня, и Ландо обхватывает руками его лицо. — Это был последний раз, — шепчет ему в губы Оскар, а Ландо лишь фальшиво кивает. И оба знают, что это ложь. Неотвратимый механизм запущен, и точно нет обратной дороги. Они будут продолжать падать и падать в эту пучину разврата. И никто это не осмелится остановить, потому что оба уже пали.