Синкопа

Это были очень долгие, почти бесконечные двое суток в гнетущей тишине. Тина не знала, как перестать думать о Юле и её состоянии. Каждая минута тянулась мучительно, а в голове непрерывно прокручивалась та сцена: искажённое болью и яростью лицо Юли, оглушительный хруст разлетающейся мебели, собственные ядовитые слова, вырвавшиеся наружу помимо воли. Самым простым вариантом было бы просто написать или позвонить, но Тина не могла. Она не знала, уместно ли это, захочет ли Юля с ней говорить. Ведь это она, Тина, спустила тот курок. Задетое за живое ревностью и обидой, её сердце выбрало самое больное — она припомнила семью Юли. Груз вины давил на плечи, невыносимый и тяжёлый, напоминая о том, что они наговорили друг другу в той проклятой гримёрке, — той самой, что Санина в гневе разгромила в щепки. — Она в студии, — невозмутимый голос Паши выдернул Тину из глубоких, разъедающих раздумий. — Только… — Только что? — Тина резко повернулась к Орлову, который крепко сжимал пальцами руль, следя за почти пустой дорогой. — Что с ней? Она… в порядке? — Пока всё более-менее, — Паша поспешил успокоить и без того напряжённую Тину. — Ребята написали, Санина устроила себе настоящую кофеиновую кому: беспрерывно глушит кофе с энергетиками, заедая шоколадом. Вроде бы, ничего не крушит. Но сегодня будут «плюсы». Снимают тизер. Завадюк придумал выпуск, где команда проекта будет выбирать треки для дуэтов. — Если Завадюк ещё раз припрётся в студию, я ему глотку перегрызу, — сквозь зубы, с непритворной ненавистью, прошипела Тина. — Думаю, после того как твоя рок-звезда чуть не вломила ему, он побоится лишний раз мелькать у неё перед глазами, — Орлов чуть улыбнулся. — А вот я бы пока подумал о том, какой трек он выберет. Наверняка что-то с подтекстом, чтобы сильнее раздразнить публику, учитывая ваши с Юлей отношения. Знаешь, провокация на грани фола. — Не сомневаюсь, — недовольно фыркнула Тина. — И, если бы у Саниной не было мужа, я бы ещё в первом выпуске устроила такую провокацию, что Завадюк сошёл бы с ума от счастья. — И ты бы тоже, — Паша прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — Но, с другой стороны, раз уж ты хочешь играть в эти игры, не обязательно засасывать Санину перед всей страной. Можно действовать тоньше. У тебя огромный опыт, ведь ты годами «играла» в любовь с Баланом. — Только с Юлей я не играю, — тихо, но с непреклонной твердостью проговорила Тина, глядя в тёмное стекло, в котором отражалось её собственное измученное лицо. — У меня к ней чувства. Настоящие. И я не знаю, что с ними делать. Я не могу разрушить её семью, её жизнь, подло и цинично выпалив, что жить без неё не могу. Пока я молчу, у меня есть хотя бы призрачный шанс быть рядом. А иначе она просто сбежит. И будет права. — Может быть, — Паша вздохнул, осторожно протянув руку Тине. Та тут же схватила её, цепко впиваясь пальцами, словно в этом тепле и надёжности была единственная опора в пошатнувшемся мире. — Рано или поздно выбор придётся сделать. Так бывает всегда. — Я знаю, — Тина закрыла глаза, откинувшись на сиденье, и ощутила, как предательски накипают слёзы. — Но этот выбор будет не только моим. И мне так страшно, что она его уже сделала. И что этот выбор — не я. Машина плавно катила по утреннему городу, залитому холодным октябрьским солнцем. За стеклом куда-то спешили люди, и каждый казался Тине одиноким и потерянным — точь-в-точь как она сама. В ушах всё ещё стоял оглушительный грохот падающей мебели. Но громче него была всепоглощающая тишина, длившаяся двое суток.

***

Длинные, безликие коридоры студии звукозаписи были залиты холодным светом люминесцентных ламп, отбрасывающим синеватые тени. Воздух вибрировал от низкого шума аппаратуры, смешанного с приглушёнными звуками музыки из-за дверей. Паша, шедший чуть впереди, на ходу обернулся к Тине, его голос прозвучал тихо, но весомо, врезаясь в натянутую тишину между ними. — Тина, слушай. Как только войдем, забудь о чрезмерных эмоциях, о томных вздохах, о голодных взглядах, где ты представляешь её голой в своей постели, и уж тем более — ни единого намёка на то, что происходит у тебя внутри. Особенно если рядом «плюсы». Ты не влюбленная школьница, ты — Тина Кароль. Королева. Вспомни это. Тина лишь молча кивнула, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладони. Она прекрасно понимала, что Паша прав. Нужно было снова натянуть на себя привычную, удобную маску высокомерной и безразличной дивы. Она делала это годами, и у неё прекрасно получалось. Ровно до того момента, пока в её жизни не появилась Санина. Когда они свернули за угол, сердце Тины замерло, а потом рванулось с бешеной скоростью, отдаваясь глухим стуком в висках. Юля стояла у автомата с шоколадными батончиками, безуспешно тряся заевшуюся пачку и недовольно бормоча что-то себе под нос. Она казалась такой хрупкой и потерянной в своей кожаной куртке и в тёмных очках, наглухо скрывавших взгляд. Заметив движение, Юля резко обернулась. Её плечи инстинктивно напряглись, а пальцы сжали злополучный батончик так, что шоколадная плитка треснула. Она замерла в неуверенной позе, ожидая либо пощёчины, либо ледяного игнорирования, не зная, что случится после того ада, что они устроили при прошлой встрече. Тина не выдержала первая. Ноги сами понесли её вперёд, сметая все доводы рассудка. Резким, порывистым движением она притянула Юлю к себе, обвив руками её плечи, ощутив под пальцами знакомую фактуру кожаной куртки. Она вжалась в Юлю со всей силой накопившегося страха, вины и тоски, и на мгновение мир сузился до этой точки. — Прости, — выдохнула она, прижавшись лбом к её виску, и голос сорвался на предательский шёпот. Хватка стала почти болезненной. Она боялась, что Юля растворится в воздухе, стоит отпустить её хоть на секунду. — И ты меня прости, — хрипло, почти беззвучно, выдохнула Санина в её плечо. Тело вдруг обмякло, отпустив невероятное напряжение этих двух дней. Её руки медленно, нерешительно, поднялись и сжали талию Тины. Они всё еще говорили, они всё еще были вместе. — У вас минута, — разрубил момент твёрдый, как сталь, голос Орлова. Он бдительным взглядом окинул коридор. — Я отвлеку «плюсов», но потом вам придётся отлепиться друг от друга и начать работать. — Он посмотрел на них строго. — Девчонки, бога ради, включайте головы. Ваши объятия — чистейшая игра с огнём на пороховой бочке. Как только Паша скрылся вглубь коридоров, Тина лёгким, но решительным движением толкнула Санину к стене, прижимая её без шанса на побег. Рука осторожно приподняла солнцезащитные очки той на лоб. Юля озадаченно смотрела на Тину, пытаясь понять, что та задумала. — Твои глаза снова голубые, — задумчиво прошептала Тина, пока её пальцы мягко гладили Юлю по щеке. — Не такие тёмно-синие, как тогда, когда ты злишься. — Я пытаюсь себя контролировать, — тихо выдохнула Юля, чувствуя, как её тело реагирует дрожью на касания. — Мне очень жаль за все те слова. Я была не в себе и не осознавала, как глубоко задеваю тебя. Я не хотела использовать Веню. Прости. И за то, что напугала тебя, когда громила всё вокруг. — Извинения приняты, — Тина кивнула и несмело улыбнулась. — Я тоже не должна была говорить о твоей семье. Я не знаю, что у вас происходит, но я не имела права опускаться до подобного, особенно когда ты была в таком состоянии. Моя ошибка. — Это очень сложно объяснить, — вздохнула Юля, и её рука снова невольно накрыла талию Тины, притягивая ближе. — Я могу только представить, но… — Тина охотно прижалась к Юле, между ними остались считанные сантиметры. Воздух, казалось, начал искрить. — Если тебе будет нужна помощь или поддержка, я всегда рядом. И… ты была честна со мной насчёт Вала? Он действительно не делал ничего плохого? — Он действительно никогда и ничего плохого не делал ни мне, ни нашему сыну, — спокойно и честно ответила Юля, глядя прямо в глаза Тине. Та кивнула и почти неслышно, но с облегчением выдохнула. — Вал реально хороший парень. «Странно, что она называет мужа «реально хорошим парнем», — внутренний голос Тины не удержался от комментария». — Это хорошо, — Тина прикрыла глаза и прижалась лбом ко лбу Юли, которая скользила горячими ладонями по её талии и спине. «Так просто было бы поцеловать её прямо сейчас, а? — голос в голове подначивал Тину. — Ты же так этого хочешь». — Оу, — тихий, но чёткий голос прозвучал рядом, заставив их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Юля резко повернула голову и увидела Марув, которая с ухмылкой смотрела на них, подмигивая. — Простите, девы мои, что помешала, — высокая брюнетка приложила ладони к груди, не переставая улыбаться. — Привет, Аня, — пробормотала Санина, щёки её пылали румянцем, а тело инстинктивно двигалось вперёд, прикрывая смущённую Тину. — Так значит, это правда? — с интересом спросила Марув. — Правда? — Тина, уже успевшая взять себя в руки, хмуро посмотрела на неё из-за плеча Юли. — О чём ты? — О том, что улицы шепчут. О вас. И о том, что вы больше, чем дуэт. — И какой ответ ты хочешь услышать? — устало вздохнула Юля, не способная даже злиться после прошлой вспышки гнева. — Спокойно, рок-принцесса, — Аня приподняла руки в примирительном жесте. — Меня, как и многих, интригует ваша пара, но я бы не стала лезть. Просто дружеский совет: будьте осторожнее. Здесь сегодня слишком много лишних глаз и ушей. Если бы кто-то другой шёл по этому коридору и «спалил» вас в таком пикантном моменте, у вас были бы проблемы. — У нас нет ничего пикантного, — резко отрезала Тина, но ощутила неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. Она знала, что Марув права. — Кроме того, что вы только что были непозволительно близко, девы мои, — Марув понизила голос, добавив игривые нотки. — Но я, конечно же, ничего не видела. Не волнуйтесь. Мой рот — на крепком замке. — Странно, что не с кляпом, — усмехнулась Санина, разряжая напряжённую обстановку, — ну, учитывая твой образ. — Обычно я та, кто использует его на других, малышка, — Аня дерзко подмигнула Юле, тут же ловя взгляд Тины, которая, сама того не осознавая, смотрела немного ревниво. — Но ты можешь попросить свою мамочку сделать это для тебя, дорогая. — Чёрт, — Юля понимала, что Аня просто шутит, и это искренне смешило её, — ты играешь с огнём, доминатрикс. — Это моё любимое, — Марув снова подмигнула Юле и перевела взгляд на Тину, которая, осознав, что это не более чем шутка, тоже расслабилась и попыталась улыбнуться. — Но вам, правда, нужно быть осторожными. Вы на тонком льду, девы мои. Марув одарила их широкой улыбкой и, покачивая бёдрами, ушла, оставляя девушек обдумывать её слова. Санина зажмурилась и опустила очки обратно на лицо, а Тина старательно «надевала» маску снежной королевы, пытаясь отгородиться от слишком сильных желаний и чувств. — Пойдём в студию. Иначе Пашка нас прикончит, — со вздохом произнесла Кароль, видя, как Санина смиренно кивает и разворачивается, чтобы идти рядом.

***

В студии девушек встретил один из редакторов шоу, который быстро объяснил суть задачи: им предстояло снять небольшой фрагмент, где Тина и Юля будут открывать конверт от продюсера с заранее выбранной для них песней. — Ничего сложного, — деловито улыбнулся редактор, пока операторы возились со светом и камерами. — От вас нужно буквально пару фраз. Можете пошутить. Если скажете или сделаете что-то лишнее, мы это вырежем. — И почему я тебе не верю? — Тина закатила глаза, её раздражение нарастало с каждой секундой. Она прекрасно знала, как именно снимаются и монтируются такие шоу. Редактор, наслышанный о буйном нраве поп-дивы, благоразумно промолчал, предупредив, что до начала съёмки остаётся несколько минут. — Тебе обязательно вести себя как сука? — шутливо прошептала Юля, усаживаясь на неудобный стул рядом с Тиной; та лишь недовольно щурилась. — Ты не представляешь, какой я могу быть на самом деле, если меня разозлить, — отозвалась Тина так же тихо, но с внезапной сталью в голосе. — Я прекрасно знаю, что они снимают нас уже сейчас и что это попадёт в тизер. — Тогда можешь раззадорить их сильнее и потрогать меня, — с мягкой усмешкой парировала Юля, тут же чувствуя, как пальцы Тины ловко приподнимают её очки на лоб, а потом вызывающе скользят по щеке, оставляя на коже след из мурашек. Дыхание Юли предательски сбилось, а сердце забилось чаще. Она сразу пожалела, что решила играть в игры с Тиной. Теперь у неё не осталось сомнений: этот «мув» точно будет в следующем эфире. Паша, стоявший вне кадра и отчётливо видевший всё происходящее, мысленно считал до десяти и тяжело выдыхал, убеждая себя, что не может убить своего работодателя, даже если она окончательно сошла с ума от влюблённости. «Я уже не уверен, что именно Санина нас всех погубит. Скорее это будет Тина», — пронеслось у него в голове, и он снова вздохнул. — Камера, мотор, начали! — раздался голос редактора, и съёмка тизера началась. — Всем привет, — Юля с уверенной усмешкой рок-звезды кивнула в объектив. — Приехав сегодня на студию, мы узнали, что продюсер проекта решил сделать сюрприз всем дуэтам и сам выбрать для нас трек на следующее шоу. — И сейчас мы при вас вскроем конверт и узнаем, что за «тайная» песня ожидает нас в следующем выпуске, — Тина со своей узнаваемой телевизионной улыбкой бросила в сторону камеры тёплый взгляд, а после стремительным движением разорвала плотный конверт, откуда выпал бумажный лист. Юля ловко поймала его и не спеша покрутила между пальцами, играя и держа интригу, но потом развернула лист, чтобы в камере четко отразилось название. — Воу, — произнесла Тина, ещё не полностью осознав масштаб катастрофы, — из всех возможных треков нам выпал этот. На листке ровными буквами было напечатано: Тина Кароль – «Выше облаков». Мир Тины сузился до этого листка бумаги. Студийный гул, яркий свет софитов, даже дыхание Юли рядом — всё это резко пропало, отступило в никуда. Звон в ушах сменился ледяной тишиной. Сердце не заколотилось — оно, наоборот, разом замерло, превратившись в тяжелый, холодный камень в груди. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу мертвенно-бледной, и лишь чудом и годами тренировок её маска — эта дурацкая, натянутая улыбка — не рухнула. «Выше облаков». Тот самый мост между прошлой, счастливой жизнью и кромешной тьмой. Тот самый рефрен, под который рухнула её вселенная. И Завадюк это знал. Он прекрасно знал. И использовал. Юля почувствовала исходящую от Тины ледяную волну ещё до того, как мозг полностью осознал произошедшее. Её собственная улыбка на мгновение застыла, став неестественной. «Только не эта песня...» — пронеслось в голове вихрем. Она видела, как побелели костяшки пальцев Тины, вцепившихся в край стула. Это была не просто провокация. Это была бомба, подложенная под них обеих, расчетливая и беспощадная. И сейчас, под прицелом камер, им приходилось делать вид, что ничего не происходит. — Что ж, — голос Юли прозвучал на удивление ровно и даже с лёгкой дерзостью, хотя внутри у неё уже закипал гнев. Она повернулась к Тине, поймав её стеклянный, ничего не видящий взгляд, стараясь вложить в свой всю возможную поддержку. — Кажется, нас ждёт настоящий вызов. Мы сделаем этот трек... невероятно мощным. Эмоциональным. Таким, каким его ещё никто не слышал. Её слова, казалось, доходили до Тины сквозь толщу воды. Та медленно, почти механически кивнула, заставив мышцы лица работать. — Да, — её собственный голос прозвучал чужим, приглушённым, но благодаря невероятному усилию воли он не дрожал. — Похоже, продюсер решил проверить нас на прочность. Что ж, мы готовы его удивить. Вызов принят! Она спокойно посмотрела в объектив, и только Юля, сидевшая в сантиметрах от неё, смогла разглядеть крошечную трещину в этом идеальном фасаде — едва заметное дрожание уголков губ и бездну боли в глазах. — Стоп! Снято! — прокричал редактор. Тина не двигалась. Она сидела, глядя абсолютно отстранённым взглядом на съёмочную команду, которая ещё несколько минут суетливо изображала какую-то деятельность, надеясь, что Кароль сорвётся и покажет эмоции. Но та, как настоящая снежная королева, безразлично наблюдала за суетой, пока последний оператор не вышел из студии, прикрыв дверь. Паша, не говоря ни слова, вышел следом, желая убедиться, что никто из «штата» не увидит настоящую реакцию Тины. Он прислонился плечом к стене и на пару секунд зажмурился, уже представляя, какой случится взрыв. И даже вспыльчивая Санина на фоне Тины покажется милым ребёнком. — Боже, помоги нам всем, — пробормотал Паша, глубоко вдыхая.