Синкопа

Веня ходил вокруг Тины, пока та советовалась с ним по поводу наряда. Он с серьёзным видом отверг несколько её вариантов — «слишком скучно», «слишком строго», «не ты» — и настоял на более «дерзком» образе. Тина вздохнула, но сдалась без боя. В глубине души ей и самой нравился этот стиль — тяжёлый, немного рокерский. Почти забытый, но всё ещё живой в ней. — Ты рок-звезда, — Вениамин обнял её со спины, — уверен, что Юлия Александровна оценит. — Что? Юлия Александровна? Ты же называл её Юлей. — Тина приподняла бровь, глядя на сына в большое зеркало. — Ну, я подумал, — Веня стал серьёзным, — просто называть её Юлей как-то неправильно. Мы же не знакомы лично. А Юлия Александровна — уважительно. Когда ты познакомишь нас, я, конечно, уточню, как к ней обращаться. — Господи, ребёнок, — Тина рассмеялась, покачав головой. — Пожалуй, ты прав. Даже мне пока странно называть её просто по имени. Хотя. Она не договорила. Взгляд снова скользнул к отражению — и к тем мыслям, которые не хотели уходить последние дни. — Разве вы раньше не были знакомы? — Веня отпустил её и уселся на кровать, пока Тина наносила лёгкий макияж — чуть ярче, чем обычно, с акцентом на глаза. — Были, — кивнула она. — Я когда-то вела песенный конкурс, в котором Юля участвовала. Она тогда заняла второе место, и я подошла к ней за кулисами. Сказала, что верю в неё и у неё всё получится. Видишь, не соврала. А потом — да, виделись на мероприятиях, обменивались приветствиями, и всё. Веня задумался. Он не понимал, почему у взрослых всё так сложно. Если тебе кто-то нравится, почему просто не сказать об этом? Или не подружиться? — Ну, как я выгляжу? — Тина повернулась к нему. Веня окинул её внимательным взглядом — кожаная куртка, чёрные джинсы, свободная белая футболка, ботильоны, тени с дымкой… Он довольно улыбнулся. — Рок-звезда, — сказал он и подмигнул, показывая «козу». Тина повторила жест, хрипловато рассмеявшись. Потом последовало ещё несколько минут материнских уточнений: точно ли ему не нужна няня, справится ли один, поест ли вовремя? Веня твёрдо кивал. Сказал, что собирается перечитать пару глав из новой книги и, возможно, сыграть онлайн-партию в шахматы. Убедившись, что сын действительно в порядке, Тина взяла смартфон и ключи, закинув те в сумочку, и направилась к выходу из дома. Когда дверь закрылась за ней, в доме стало тихо, а у Тины внутри разливалось приятное, волнующее напряжение. Сегодня всё будет по-другому. И не только потому, что на ней снова кожа и чёрная подводка, а не фирменная красная помада.

***

— Мааам, ну это платье скууучное! — Даня тянул последний слог с таким выражением, будто Юля собиралась выйти из дома в мешке из-под картошки. Санина стояла перед зеркалом с хмурым видом и держала в руках как раз то самое «скучное» чёрное платье, которое, по её мнению, смотрелось вполне себе достойно. — Дань, это не свидание, это деловая встреча. — А папа сказал, что ты волнуешься, как перед свиданием! — Даня моментально сдал отца, как только тот вышел на кухню. — Валера! — Юля крикнула, не поворачиваясь. — Ты чего ребёнку рассказываешь? — Только правду, дорогая, — раздался из кухни невозмутимый голос Вала. — Кофе готов, кстати. — Мне почти пять, а я уже всё понимаю, — важно сообщил Даня, забравшись на кровать с плюшевым динозавром под мышкой. — Надень кожаную куртку. В ней ты как супергерой. Юля фыркнула. На секунду представила себя супергероем, который спасает мир в кожанке — и даже слегка приободрилась. — Хорошо, куртка — пусть будет, — сдалась она. — А под куртку? Рубашка, топ? — Футболку с разрезами и кожаные штаны! — сиял Даня. — Как в тот раз, когда ты пела и была вся звёздная! Юля рассмеялась, и в этот момент в дверях появился Вал с двумя кружками. Протянул одну жене. — Всё, семейный стилист определился? — Да. Я официально наряжена по канону пятилетней моды, — сказала Юля и надела одну из футболок с недавнего выступление, отложив «скучное» платье на край кровати. — А ты не ревнуешь, что я еду на встречу с Тиной Кароль? Вал усмехнулся, сделал глоток кофе и пожал плечами: — Я уже ревную к миллионам её подписчиков и поклонников, так что это капля в море. — Мама сегодня как будто концерт собирается давать, — вставил Даня. Юля, уже поправляя волосы у зеркала, с улыбкой посмотрела на них обоих. Сердце стучало быстрее обычного, но в доме было тепло, уютно, а главное спокойно, — и немного смешно. Такой контраст с тем, как внутри всё клокотало. — Ну что, — она встала, взяла сумку, куртку и зачем-то шарф. — Вы вдвоём тут справитесь? — Мы с Даней планируем съесть все печеньки, посмотреть мультик и в 21:00 лечь спать, как образцовые мужчины, — кивнул Вал. — Только если мама пообещает вернуться и всё рассказать, — хитро добавил Даня, вытягивая руку для обещания. Юля наклонилась, чмокнула сына в лоб и приложила его ладошку к своей. — Обещаю. Всё. Кроме очень взрослых подробностей. — Ну ладно, — Даня удовлетворённо кивнул. Юля улыбнулась, накинула косуху на плечи, взглянула в зеркало в последний раз и отправилась к двери. Сердце билось где-то в горле, но губы всё равно расплывались в улыбке. Тина Кароль ждёт её. И Юля собиралась приехать в ресторан первой. И пусть это не свидание, но макияж всё же получился подозрительно хорош.

***

Юля уже заняла столик, спрятанный от чужих глаз, и написала Тине, что, как только она приедет, её сразу проводят к ней. Санина с облегчением подумала о том, как удобно иметь в близких товарищах владельца ресторана — тот всегда без лишних вопросов приходил на выручку, когда требовалась приватность. Она сделала глоток воды, надеясь, что прохлада хоть немного утихомирит волнение, накатившее с новой силой. Юля переживала. Слишком много мыслей, слишком мало ясности. Что сказать Тине? Как начать? С чего? Да, она следила за творчеством Тины. Конечно. Фанатела? Точно. Безнадёжно? Почти наверняка. Они обе были в шоу-бизнесе, часто пересекались на мероприятиях, кивали друг другу, перекидывались парой вежливых фраз, но — не больше. Ни дружбы, ни настоящего разговора. Только поверхностные ритуалы сцены и гримёрок. Слишком разные. Тина — свет, глянец, нежность. Юля — огонь, шум и андеграунд. У них не могло быть ничего общего. Или всё-таки могло? — Привет, — мягкий, знакомый голос вырвал Юлю из мыслей. Она вздрогнула. Тина уже стояла рядом со столиком. Взгляд – привычно собранный, но чуть глубже обычного, будто искал что-то за маской нервозности на лице Юли. Легкая улыбка казалась немного натянутой. Юля всё ещё машинально постукивала пальцами по краю стакана из толстого стекла, будто пытаясь зацепиться за мысль, от которой её выдернули. — Привет, — повторила Тина тише, чуть наклонив голову. Юля быстро поднялась с места, резко, почти дергано, и чуть не уронила смартфон, зажатый в ладони. Спокойно. Ты не восторженный подросток на фанвстрече. Ты взрослая женщина. В чёрном, с идеальной подводкой. Теоретически с самообладанием. — Привет, — она ответила с попыткой улыбнуться. Вышло чуть криво, но честно. — Ты быстро доехала. Блестяще. Просто блестяще. «Быстро доехала». Следом спроси, как пробки. Тина села за столик, плавно, сдержанно, но тоже как будто с лишним напряжением в плечах. Что ты за идиотка, Тина? Улыбнись нормально. Ты же умеешь. Ты это делаешь с тысячами людей. Почему сейчас — будто забыла. — Здесь очень уютно, — сказала она, оглядывая ресторан. — Спасибо, что пригласила. — Да, — Юля кивнула, опуская взгляд и возвращаясь за столик. — Это место. Своё. Удобно. Тихо. И чтобы никто не увидел, как ты сейчас тупишь. Они замолчали. Секунда. Две. Немного воды. Может, вино? Тина чуть наклонилась вперёд, опираясь на край стола. — Ты хорошо выглядишь, — сказала она и тут же мысленно стукнула себя по лбу ладонью. Хорошо выглядишь?! Господи, что ты, в конце концов, несёшь? Где все твои поэтичные обороты? Юля удивлённо моргнула, будто луч внезапного света ударил по глазам, и она инстинктивно отвела взгляд на долю секунды. — Спасибо, — и её губы дрогнули в улыбке. — Ты тоже. Такая дерзкая сегодня! Тина усмехнулась, глядя на стакан воды, которую ей услужливо принёс официант. — Это всё Веня. Он одобрил образ. Сказал, что надо соответствовать фронтвумен рок-группы. Юля снова улыбнулась, уже шире. — Даня тоже был моим стилистом. Ему почти пять, но мнение у него как у Vogue в лучшие годы. Смех неожиданно легко разрядил воздух — не громкий, но искренний, как капля света в комнате с плотно занавешенными окнами. — Они, кажется, уже всё про нас знают, — заметила Тина. — Дети, в смысле. Юля кивнула. — Иногда мне кажется, что они в эмоциональных вопросах мудрее нас. Особенно когда ты сидишь напротив женщины, которую хочешь узнать ближе и боишься одновременно. Новая пауза. Осторожная, как будто обе прислушиваются к тому, как тихо течёт между ними этот странный ток — напряжение и что-то ещё. — Так вот, — начала Юля, беря в руки меню, чтобы занять подрагивающие пальцы, — наверное, стоит обсудить музыку. Песню. Проект. Всё, что мы хотим сделать. Тина с лёгкой улыбкой кивнула, тоже беря меню. — Конечно. Проект. Дело. Музыка. И снова — тишина. Но теперь она была менее неловкой. Она была живой. Натянутой, как струна. Но каждой из них страшно было сделать лишнее движение, чтобы эта струна не порвалась или не зазвучала слишком громко. Юля кивнула и снова опустила взгляд в меню. — Я, честно говоря, не знаю, чего мне сейчас хочется. Всё выглядит слишком изысканно. Как будто не для обычных людей. Идеально. Уже начинаешь звучать, как неловкий тинейджер. Может, сразу спросить, есть ли тут борщ? Тина скользнула взглядом по странице, но явно не вчитываясь. — Я обычно в таких местах прошу официанта выбрать за меня. Это избавляет от мук выбора и ответственности. — О, ты из этих, — усмехнулась Юля. — А я всегда думаю, что если отдать выбор кому-то другому — точно принесут то, чего совсем не хочешь. — А ты попробуй, — Тина взглянула на неё с лёгкой полуулыбкой, в которой была и теплота, и лёгкий вызов. — Вдруг сработает. К столику снова подошёл официант. Юля всё-таки выбрала пасту, Тина — салат и бокал красного. Юля вино не взяла. Если и быть трезвой в этой жизни, то сейчас, чтобы не сказать чего-то лишнего. Когда официант ушёл, Юля взяла в руки смартфон, начиная крутить тот, чтобы скрыть нервозность: — Знаешь, я всё думала, какой должна быть эта песня. Учитывая, кто мы, какие мы. Это ведь не просто фит ради фита. — Абсолютно, — подтвердила Тина, отложив меню в сторону. Взгляд скользнул к рукам Юли, пока та продолжала терзать свой гаджет. Ей это что-то отдаленно напоминало. — Я не хочу делать очередную «коллаборацию для прессы». Это должно быть чем-то настоящим. Смысл. Послание. Настроение. — Вот, — Юля кивнула с каким-то почти облегчением, отложив смартфон, начиная успокаиваться, — я тоже так чувствую. Что это должно быть о чём-то важном. Но не в лоб. Ни лозунги, ни агитация. Скорее что-то человеческое. Про хрупкость. Про силу. Про быть женщиной, быть собой. Тина на секунду задержала взгляд на Юле. Он был изучающим, но не пронзающим. — Я бы хотела, чтобы в этой песне было что-то от тебя. Честное. Твоё. Не стилизованное. Не «под меня». Иначе зачем всё это? Юля откинулась чуть назад, задумываясь на пару секунд. — Тогда и ты должна быть в ней не «Тиной Кароль». Не образом с обложки. Без блеска. Без маски. — Можем ли мы так? — Тина подняла бровь. — Без образов? — Я не уверена, — голос Юли звучал хриплее, чем обычно, выдавая внутренние сомнения. — Но я бы попробовала. Страшно. Но попробовала бы. Они снова замолчали, но теперь пауза не пугала. В этой тишине уже рождалось что-то общее — не совсем дружба, не совсем партнёрство. Ощущение, что за одним столом сидят не просто две известные женщины, а два человека, которые хотят быть услышанными — и наконец нашли друг друга. Тина подняла бокал. — За смелость? Юля взяла свой стакан с водой, чуть кивнув. — За смелость. И лёгкий звон — не хрустальный, а осторожный. Но в этом звоне что-то от первого аккорда. Того самого. После которого начинается песня.

***

Смех за соседними столиками стал фоновым. Музыка была достаточно тихой, чтобы не мешать разговаривать, и достаточно атмосферной, чтобы казаться частью диалога. — Значит, ты пришлёшь черновик? — Тина покачивала в руках бокал с остатками вина. — Пришлю. Но только если ты пообещаешь править без стеснения, — кивнула Юля. — Я не хочу делать песню, если ты в ней не услышишь себя. Тина улыбнулась. Медленно, по-настоящему. — По рукам. Пара секунд взгляда. Никаких фраз вроде «вот и договорились», никакого рукопожатия. Только молчаливое взаимопонимание — тонкое, как шелк. Ощущение, что между ними появилось что-то большее, чем рабочая договоренность. Когда они вышли на улицу, воздух оказался неожиданно прохладным. Тина поёжилась. Юля на автомате стянула с себя шарф, еще теплый от тела. — Держи. Пока за тобой не приехали. — Спасибо. А ты? — Пальцы Тины слегка дрогнули, принимая мягкую ткань. — Я горячая внутри, — ухмылка Юли стала чуть шире, почти вызывающей. Мне нормально. Усмехнулись в унисон. И попрощались коротко, просто — как будто не хотели затянуть прощание. Не потому что не было слов. А потому что всё нужное уже прозвучало.