Назови меня своим котиком

— Как продвигаются твои успехи в культивировании? — Му Цин сложил пальцы домиком, положил на них подбородок и уставился на Фэн Синя, демонстрируя неподдельный интерес. Тот закатил глаза. Да-да, с кем поведешься, от того и наберёшься. Они всякого набрались друг от друга за полгода совместной жизни, как хорошего, так и не очень. Правда, им это было безразлично, главное, что они были вместе. — Ну так… — попытался было съехать с темы Фэн Синь, но разве от Му Цина съедешь. И сейчас тот просто взвился, как будто его кто-то укусил за зад. — Что значит, ну так?! Ты опять стал прогуливать тренировки? Я тебе нашел лучшего мастера, а ты… Бла-бла-бла. У Фэн Синя разболелась голова, как всегда, когда Му Цин начинал его ругать. Особенно заслуженно. Ну тяжело ему давалась эта культивация. Да, у него было золотое ядро, в нем билась бывшая когда-то божественной золотистая мощная сила. Он учился ею управлять, но это было чертовски сложно, сила не хотела ему подчиняться. Он мог до посинения сидеть в медитации, хоть на верхний, хоть на нижний дяньтань, толку было ноль. Он перечитал все книги Ши Уду, Му Цин нашел ему хорошего учителя. Сила не давалась. Словно ухмылялась ему, скрытая внутри его тела, а вот хрен тебе! — Не ори! — сказал Фэн Синь и добавил неохотно, — не даётся она мне. Не хочет подчиняться. — Глупость какая! — рассердился Му Цин, — это твоя сила, почему она может не даваться? Ты её хозяин, так подчини! Фэн Синь только махнул рукой, обрывая бессмысленный разговор, и вышел из комнаты в сад. Раннее утро дышало свежестью. Солнце неторопливо выкатывалось на небосвод, раззолотив край горизонта. Му Цин крикнул ему вслед, потом выбежал за ним, как был, простоволосый, босой, в криво завязанном чжуньи. Фэн Синь обернулся, подхватил его за талию, приподнял, покружил над собой. Длинные волосы разлетелись веером. Му Цин фыркнул, пряча улыбку. Но краешки губ заметно приподнялись вверх. Фэн Синь опустил его, крепко прижал к себе и ещё крепче поцеловал. — Почему ты такой?.. — Какой? — Невозможно красивый. Фэн Синь снова его поцеловал, словно запечатывая на его губах свой ответ. — Я просто злюсь, что у тебя не получается подчинить свою собственную силу! Фэн Синь отпустил Му Цина и повлек к качелям, стоявшим между двух персиковых деревьев. Белые лепестки уже начали опадать и покрывали землю жемчужно-белыми пятнышками. Фэн Синь усадил Му Цина на качель, сел рядом и оттолкнулся от земли. Они принялись раскачиваться. Качель слегка поскрипывала, явно намекая на то, что пора смазать петли. — Может, дело в том, что я не учился этому с детства, как ты? К тому же, долго жил вдали от потоков силы этого мира. Возможно, мои меридианы усохли. — Не болтай ерунды! Шуй-гэ сказал, что с ними всё в порядке. — Но я не чувствую, что всё в порядке. Я вообще ничего не чувствую! Никаких потоков силы, ничего. Только пульсацию ядра, и на том спасибо. — Просто ты плохо стараешься, — надулся Му Цин. Этот разговор повторялся слишком часто и каждый раз заканчивался ссорой. Зачем Му Цин снова поднял эту тему, едва они проснулись после бурной ночи, Фэн Синь не знал. Что там творилась в этой ушастой голове, ему было не ведомо. — Я стараюсь, как могу. Просто эти ваши медитации, не моё это. Я и в юности не культивировал, не получалось. Была ещё одна сложность. По словам Му Цина и по его собственным воспоминаниям выходило, что он пёс-оборотень. Но обернуться не мог. Не выходила у него и промежуточная форма. Вторая его сущность как пса-яоцзин также ему не поддавалась. Он не чувствовал своей второй сути вообще. Соответственно, способности её были ему недоступны. Сейчас он был просто человек. Но с ядром. Ситуация была дурацкая, и не нравилась ни одному из них. Но если Фэн Синь уже давно жил без всяких духовных сил и привык без них обходиться, то для Му Цина это неожиданно стало проблемой, которую он непременно хотел решить. Причём чем раньше, тем лучше. То ли из-за отсутствия сил у Фэн Синя, он чувствовал, что их партнёрство неравноценно, то ли ещё что. Он не говорил, как всегда, до последнего храня свои тайны. Для школы Му Цин купил себе усадьбу за городом. Это был классический сыхэюань, с постройками во дворе. В одном жили ученики, в другом учителя, в третьем были учебные классы. Отдельно находилась кухня-столовая и домик самих хозяев. Во дворе находилась тренировочная площадка и был разбит небольшой сад с качелями, персиковыми деревьями и прудом, в котором яркими искрами мелькали карпы кои. Было достаточно рано, ученики ещё спали, и вряд ли кто-то придет в парк в такое время и накроет непричесанных шифу в одном исподнем на качелях. Му Цин вздохнул. — Почему всё так? — Как? — Так. — Очень информативно. Что тебя беспокоит? Мне и без духовных сил нормально. — Это НЕ нормально, — отрезал Му Цин, — ты должен вернуть себе контроль над силой. — Почему ты так настойчиво пытаешься заставить меня это сделать? — Потому что ты часть этого мира! — Я не чувствую себя его частью. — Ты гоу-цзин! — Этого я тоже не чувствую. Да и что изменится, если я верну свои способности? — Изменится все! — глаза Му Цина вспыхнули, — ты почувствуешь, насколько это круче, иметь духовную силу и быть яоцзин! Мы снова сможем бегать по ночному лесу и валяться голышом в опавших листьях! — Поваляться голышом в опавших листьях я тебе могу обеспечить и без силы яо-цзин, — Фэн Синь пошло ухмыльнулся. Му Цин с недовольным видом стукнул его в плечо. — С силой все иначе! Я почувствовал это, когда оказался в твоем мире с заблокированным ядром. Это было ужасно. Я будто оказался в тюрьме. Все чувства ограничены, даже секс какой-то не такой. Ты обязан приложить все силы, чтобы вернуть контроль. Ты меня понял? Или я тебя брошу! — Да ладно?! — оторопел от последней фразы Фэн Синь, — ты в самом деле готов со мной расстаться? Му Цин состроил решительное лицо и встал с качелей. — Да! С этого дня мы спим отдельно! Если через месяц ничего не изменится, ты съедешь из поместья! Сказать, что Фэн Синь был удивлен таким поведением своего котика, значит преуменьшить его шок. Их путь друг другу был достаточно долгим, и сейчас их отношения всё ещё нельзя назвать стабильными, они продолжали притираться друг к другу, ссоры часто заканчивались драками, а потом бурным примирением. Неужели Му Цин правда готов на такое пойти? Му Цин отвернулся, сложив руки на груди, — Котик мой, — позвал Фэн Синь неуверенно. Му Цин резко обернулся, полыхнул сердитым взором. — Это временная мера! — почти крикнул он, впившись черными глазами в лицо Фэн Синя, — как только ты сделаешь это, ты сможешь вернуться. — Стой! — Фэн Синь, испугавшись, бросился к нему, намереваясь схватить и не отпускать, но Му Цин оказался быстрее, проворно отскочил и побежал в комнату, захлопнув перед Фэн Синем двери. Тот дёрнул за створки, но по контуру серебристыми искорками активизировалось запечатывающее заклинание. — Эй! Кот! А ну открой! Я в одном нижнем белье! Дай хоть одеться! Какое-то время ответом была тишина, Фэн Синь забарабанил в дверь, тогда распахнулось окно, и из него вылетел ворох одежды. — Ты! — Фэн Синь повис на оконной раме, — куда мне идти? — Куда хочешь! — рявкнул Му Цин ему в лицо, — иди к учителям! — Что про нас скажут, если я буду жить с ними? — Меня это не волнует! Забирай свои манатки и проваливай! Фэн Синь зарычал и одним прыжком забрался на подоконник, он был разгневан поведением Му Цина и хотел, да хрен знает, чего он хотел. Только Му Цин своими выходками мог довести его до помешательства. Ладони Му Цина засветились, но он не успел использовать духовную силу для отпора, Фэн Синь толкнул его плечом и свалил на пол. Му Цин по-кошачьи взвизгнул, и десяток острючих когтей впились Фэн Синю в плечи. Фэн Синь пригвоздил его к полу тяжестью своего тела, отодрал от себя руки и, схватив за запястья, прижал к полу. Му Цин взвыл дурным голосом, извиваясь всем телом в попытке освободиться. Фэн Синь закрыв его рот яростным поцелуем, укусил за нижнюю губу. Какое-то время Му Цин сопротивлялся, Фэн Синь удерживал его, пока оба не распалились окончательно. Оба упёрлись друг в друга твёрдыми частями своих тел. Му Цин ахнул и сдался, позволив стащить с себя штаны. Его ноги скрестились на чужих бедрах, стоны стали громче, пальцы запутались в волосах. Так не отдаются, когда хотят расстаться. Острое наслаждение судорогой прошило все тело. Фэн Синь шумно выдохнул и повалился на обмякшего Му Цина. Придя в себя, Му Цин спихнул его с себя, развернулся к нему лицом и ткнул пальцем в щеку. — Этим поступком ты усугубил свое положение. Выметайся из поместья! Ты отстранён от занятий! Фэн Синь смотрел в его ослепительно прекрасное лицо, искаженное гневом. На губы, красные и распухшие от поцелуев. На шею, где алел свежий засос. Внутренности пронзило болью и горечью. Он, не сказав ни слова, хотя внутри все кипело от гнева, встал, поправил чжуньи и вылез в окно. Собрал свою одежду и ушел.

***

Он не знал, куда податься, поэтому приведя себя в более-менее приличный вид, он отправился к Ши Уду. Ему повезло, тот оказался дома. С фолиантом в руке, одетый в роскошное темно-синее ханьфу, Ши Уду открыл дверь и сильно удивился, увидев на пороге своего дома одинокого и унылого Фэн Синя. — Что случилось? — поинтересовался он, впуская Фэн Синя в свое жилище. — Му Цин меня выгнал. Сказал, что я могу вернуться, когда возьму под контроль свою силу. — Вот как…? — задумчиво протянул Ши Уду, — значит решил дойти до ультиматума. За чаем и пирожными Фэн Синь пожаловался Ши Уду на Му Цина, на свою неспособность управлять ядром и вообще на тщетность бытия. Ши Уду подумал и налил им вишнёвой настойки. Фэн Синь отказываться не стал, благополучно с досады упился и уснул прям за столом. Когда Фэн Синь продрал глаза, он обнаружил себя на кухне, лежащим щекой на столе. Он со стоном выпрямился. Потер гудящую голову. В центре стола стоял кувшин с водой и чашка. Фэн Синь жадно присосался к воде. Ему было ужасно неловко, что он припёрся без приглашения, нажаловался на своего возлюбленного и напился. Но вошедший в кухню хозяин дома демонстрировал непоколебимое ничем спокойствие. — Ты можешь остаться у меня, — сказал Ши Уду, — только сам себе будешь готовить. И сам себя обслуживать. Занять можешь ту же комнату. — Помоги мне культивировать! — взмолился Фэн Синь. — Небеса, надеюсь ты мне не парное совершенствование предлагаешь. Иначе Му Цин меня убьет. — Конечно нет, иначе меня он убьет раньше. — А вы с ними пробовали? — Пробовали, но без толку. Мои меридианы для него закрыты. У нас только один раз получилось испытать что-то похожее, а больше и не получалось, как ни старались. — Это интересно, интересно, — Ши Уду задумчиво постучал пальцем по губам, потом прикусил кончик, — ладно, попробуем открыть! Пойдем в библиотеку, посмотрим, может там найдется ответ. В библиотеке Ши Уду царил идеальный порядок, и ни одна пылинка не осмеливалась прилечь на полку, опасаясь жестокой расправы от владельца. Фэн Синь присел на стул, а Ши Уду прохаживался между рядов полок в поисках ответов. — Возможно твоя сила яоцзин и твоя духовная сила завязаны друг на друге, — остановившись, сказал он, — ты отказался от нее, позволил заблокировать, чтобы жить в другом мире. Давай сначала попробуем пробудить ее. Я предлагаю отправиться к старейшине клана гоу-цзин. Ты кстати не помнишь своих родителей? Можно начать с них. Где они живут? Фэн Синь, порывшись в памяти, обнаружил, что родителей помнит настолько смутно, что это даже не может стать зацепкой. — Давай начнем со старейшины. В любом случае, моих родителей ещё надо разыскать. — Да. Кстати, ты не помнишь, были ли у тебя какие-то проблемы с оборотом раньше? — Не помню, — ответил Фэн Синь, а перед глазами встала та ночь, когда они первый раз переспали в лесу. Не было у него проблем. Едва он видел Му Цина, как его внутренняя суть пробуждалась, похотливая, жадная, желающая подчинить себе этого кота, гуляющего сам по себе. И не важно, в какой форме в этот момент был Му Цин. Особенно когда они жили в монастыре в соседних комнатах. Фэн Синь не учился культивировать, его задачей было защищать принца, а не совершенствоваться. Его учили контролировать чувства, но с его темпераментом это было всё равно, что пытаться удержать в ладони взрывчатку. С возрастом, конечно, это стало у него получаться намного лучше, но единственный, кто неизменно пробивал его защиту и влегкую выводил из себя, это был Му Цин. Рядом с ним Фэн Синь в его чувствовал себя словно голый. Му Цин всегда угадывал куда надо ударить, чтобы Фэн Синя бомбануло. Но тем слаще было эту сучку себе подчинять. Потому что единственное место, где Фэн Синь чувствовал себя победителем в их спорах, это была постель. Му Цин хоть и подчинялся чужой силе, но выглядело это так, будто победил именно он, и Фэн Синь с этим не спорил, потому что если он получал этого кота, это было именно то, чего он хотел. Котик мой, грустно подумал Фэн Синь, как ты там без меня? Ши Уду взял Фэн Синя за рукав и переместил их в Собачий квартал. Все расы жили обособленно друг от друга, каждая занимала определенный район города. Лишь в центре были административные здания, торговые места, где жители разных рас находились вперемешку. Разделение по расовому признаку было традиционным, но не из-за ксенофобии, а для поддержки себе подобных. Фэн Синь неприлично пялился по сторонам. Собачий квартал представлял собой ровные каменные домики с обеих сторон улицы. Тут были и торговые лавки, люди прогуливались, разговаривали и совершали покупки, на чистых тротуарах играли дети. Неужели, это мои… соплеменники? Фэн Синь с трудом подобрал подходящее слово. Жители тем временем, завидя незнакомцев, принюхивались и с любопытством смотрели им вслед, Наконец они подошли к небольшому зданию, Ши Уду открыл дверь и повел Фэн Синя внутрь. Это оказался храм. Помещение по периметру было освещено магическими светильниками, на алтаре стояла статуя мужчины с собачьей головой. — Это покровитель племени, — шепнул Ши Уду, отвечая на вопрос, который Фэн Синь только собрался задать, — коротко, Гоу-Цзюнь, настоящего имени не знаю, это знают только гоу-цзин. У каждой расы есть свой покровитель. Это мужчина или женщина с головой животного. Считается, что они были первыми, кто спустился с Небес и дал начало каждой расе. Где же служитель? — он осмотрелся. На алтаре курились благовония, лежали цветы и различные подношения. Голова покровителя была похожа на овчарку. Такие же острые уши и вытянутая морда, которая была слегка оскалена, демонстрируя крепкие острые клыки. Мощная мужская фигура была одета в одежду воина, с широких плеч свисал плащ. — Я могу вам чем-то помочь? — раздался из темноты храма старческий голос, а затем на свет выступил старичок в слишком широком для него темном ханьфу. — Приветствую, — Ши Уду учтиво наклонил голову, — мы ищем настоятеля храма по личному вопросу. — Вам повезло, сейчас он на месте и свободен. Идёмте. Они прошли за старичком тускло освещённым коридором к двери, старик заглянул внутрь и сказал: — Господин, к вам посетители. — Впусти их. Они вошли. — Чем обязан? — настоятель средних лет мужчина сидел на столом, вокруг стояли стеллажи с книгами. — Добрый день, — Ши Уду деловито прошел через кабинет и уселся в кресло напротив стола, — меня зовут Ши Уду, это Фэн Синь. Нам нужна ваша помощь. Мой друг потерял возможность оборачиваться. Я слышал, что в вашем клане есть техники, которые помогут это сделать. Взгляд настоятеля препарировал будто скальпель. Он такого внимания Фэн Синь даже занервничал, с трудом выдержав чужой взгляд. — Это так, — кивнул он, — мне долго приходилось скрываться, там, где нельзя было проявлять свою сущность. Когда я вернулся в этот город, я понял, что не могу обернуться, и вообще не чувствую своей второй сути. Му Цин как-то рассказывал ему, как ощущается вторая суть. Будто внутри тебя сидит зверь, которого ты можешь контролировать, но который в свою очередь очень сильно влияет на человеческую суть. — Техники есть, — сказал настоятель, — но они запретные для чужаков. Только члена клана под руководством наставника могут их изучать. Я могу предложить тебе остаться здесь. Скоро прибудет наставник и займётся тобой. Фэн Синь кивнул. Ши Уду уходя, шепнул ему: — Не переживай, я за тобой присмотрю. Фэн Синь пожал плечами: — Пока не за что переживать. Но он беспокоился. Он всё ещё был чужим этому миру, и за полгода прожитых здесь, ближе не стал. Он отвык от этого мира, а тот стал родным. Может быть, проблема крылась ещё и в том, что он не принимал этот мир, и мир отвечал ему тем же. Ши Уду взял его руку и оставил на ней следящее заклинание. Голубая печать вспыхнула на ладони и впиталась в кожу, не оставив и следа. — Так я буду знать, где ты. Фэн Синь кивнул.

***

Му Цин, так грубо выгнав любимого человека, позлился ещё какое-то время. Потом понял, что во-первых, скучает по своему верному псу. Во-вторых, что переживает за него. Где он, что делает? Родной мир был для него чужим. Что если с ним что-то случится? Му Цин рассердился на себя за свою несдержанность. Но в тот момент он был сильно зол, а на эмоциях он мог вытворять всякие глупости. К тому же в школе ученики и учителя стали задавать вопросы: — А где же Фэн-шифу? И он он должен был сказать, я его выгнал? Естественно, Му Цин отвечал, что тот уехал по делам. Наконец, загнавшись до последней степени, он вышел из ворот школы и остановился в задумчивости: — Куда этот глупый пёс мог пойти?! Беспокойство охватило его пуще прежнего. У Му Цина не было никаких идей, кроме того, чтобы пойти к Ши Уду. Он хотел спросить, а не видел ли ты моего парня. Но распахнув дверь, Ши Уду воскликнул: — Сюаньчжень, как хорошо, что ты пришел! — Что такое? — Я сам к тебе собирался. — Да что случилось? — Фэн Синь пропал! И Ши Уду рассказал, что он оставил Фэн Синя в храме, чтобы ему там помогли научиться обращаться. Чувствуя ответственность за парня, он периодически проверял следящую печать, пока не обнаружил, что она больше не отвечает. Он подумал, что это может быть из-за каких-то блокирующих заклинаний и сначала не придал этому значения. Но когда уже второй день заклинание не отвечало, Ши Уду решил проверить его, и обнаружил что храм закрыт. На стук никто не ответил. Ши Уду вернулся в особняк, чтобы взять кое-какие вещи для взлома храма, и затем хотел зайти к Му Цину в школу, но Му Цин к его удаче зашёл сам. Храм в самом деле был заперт. Они постучались, им никто не ответил. Проходящий мимо житель улицы сказал, что настоятель уехал по делам, а старенький служитель заболел. Они переглянулись. Когда житель ушел, они проникли в храм, обшарили весь и никого не нашли. На алтаре осыпалась палочка благовоний, а принесенные фрукты уже сморщились. Он взломали дверь кабинета настоятеля. На ней висели заклинания, но для них это была не проблема. Стол оказался девственно чист. Затем они обшарили все кельи, и в одной обнаружили клочок ткани заляпанный кровью. Это оказалось для них неожиданным подспорьем, потому что произнеся заклинание, они узнали направление, куда увели обладателя этой крови.