Назови меня своим котиком

В третью дверь, связанную с Му Цином Фэн Синь ломился без толку, а Му Цин ломал голову, с чем это воспоминание может быть связано. Потом до него дошло. Его голос дрогнул, когда он произнес жестокое: — Забудь обо мне. *** Наставник не в силах справиться с упрямым принцем, отправил его в странствие, а тот взял с собой Фэн Синя. Негоже принцу одному шататься по дорогам и трактам. Расстались они странно. Потрахались, конечно, на прощанье, как будто в последний раз, а в остальном… — Я вернусь за тобой, — пообещал Фэн Синь. — И что потом? — скучающе поинтересовался Му Цин, — будем жить долго и счастливо и умрем в один день? Не смеши. Иди. Теперь у каждого своя дорога, своя жизнь. Забудь обо мне. — Почему? — Ты знаешь, почему. — Потому что ты меня ненавидишь? — Да. И надеюсь, мы никогда больше не встретимся. — Хорошо. Но ответь мне на один вопрос. Только на один и только честно. Скажи, зачем ты со мной спал, если так ненавидишь? Обычно люди не спят с другими из ненависти. Спят из-за любви, из-за денег, из-за власти, по разным причинам спят, но из ненависти, это кажется мне странным. И не ври, что это я тебя заставил, тебя же не заставишь что-то сделать, если ты не хочешь. Му Цин молчит, кусая нижнюю губу. Сейчас ночь, они всё ещё лежат в постели, утром Се Лянь и Фэн Синь покинут школу. У них есть ещё немного времени, чтобы побыть вдвоем. — А ты сам? — наконец отвечает Му Цин вопросом на вопрос, — зачем со мной спал? — Затем, что влюбился в тебя, как последний идиот. Фэн Синь раньше не признавался в своих чувствах, но сейчас скрывать не видит смысла. Му Цин от его слов вздрагивает, как от удара. — Почему как идиот? — но все-таки уточняет, — я настолько плох, что в меня может влюбиться только идиот? — Только идиот может влюбиться в того, кто его ненавидит, — в сердцах говорит Фэн Синь, и понимая, что ответа на свой вопрос, он, как всегда, не дождется, выбирается из-под одеяла. Ему сейчас ужасно больно, он хватает в темноте свои вещи дрожащими руками, одевается. Му Цин не останавливает его. — Я тебя ненавижу, но меня к тебе тянет. Вот и всё. Вот и всё. Фэн Синь уходит, тихо закрыв за собой дверь. До утра он не смыкает глаз. Только утром Фэн Синь обнаруживает, что ночью ушел в чжуньи Му Цина. Они примерно одинакового роста, но Фэн Синь шире в плечах, и чужое чжуньи ему узковато. Оно пахнет Му Цином, и Фэн Синь хочет сохранить этот запах в памяти, даже и не думая возвращать чужую одежду и оставляя себе, как прощальный подарок. Когда утром они встречаются, Му Цин идёт провожать их с принцем до ворот, ни словом ни обмолвившись о том, что Фэн Синь перепутал их одежду. И смотрит так холодно и равнодушно, что Фэн Синь даже сомневается, а было ли между ними что-либо эти несколько месяцев. Так они и расстались. Му Цин с большей теплотой попрощался с Се Лянем, зная, что они тоже могут больше не встретиться, хотя его высочество обещал по возвращении взять его к себе во дворец. Принц не вернулся, а спустя пару лет стали ходить слухи, что он пропал. Про его телохранителя тоже было ничего не известно. К тому времени Му Цин уже заблокировал эту часть своих воспоминаний, поэтому эта новость его не взволновала. Дальше он пошел по своей кривой дорожке. Се Лянь и Фэн Синь во время странствий попадали в разные заварушки, сражаясь с демонами и призраками. Однажды им пришел на помощь молодой мужчина в красной, как кленовые листья одежде. Он рассказал невероятную историю, что он и принц в прошлой жизни были возлюбленными и долго были вместе, пока не вернулись в круг перерождения и не воплотились уже как люди в этой жизни. Принц поверил в это. Они какое-то время провели вместе, под бдительным взором Фэн Синя, которому пришлось смотреть, как перед ним рассыпают собачий корм. Сань Лан предложил принцу сбежать в другой мир, где его никто не будет искать. Фэн Синь попросился с ними. Он хотел бы вернуться к Му Цину, но тот ясно дал понять, что Фэн Синь ему не нужен. Такой красивый котик один не останется. Фэн Синь ужасно скучал в разлуке. Его сердце рвалось обратно, в школу, к этому хмурому, неулыбчивому, но умному, красивому и горячему под маской ледышки юноше, но он сомневался, что там его ждут. Поэтому так и не вернулся обратно в Юнань. К родителям возвращаться тоже не было смысла, он был слишком взрослый, чтобы с ними жить, да и вернись он один, это вызвало бы слишком много вопросов насчёт принца. Больше идти ему было некуда, а второй по значимости в его жизни человек был принц, и естественно, Фэн Синь решил пойти за ним. Сань Лан привел их к скрытому межмировому порталу, и тот переместил их в другой мир, очень сильно отличающийся от их родного. Перед этим Фэн Синь попросил Се Ляня заблокировать его воспоминания об их мире, чтобы начать жизнь с чистого листа. Принц выполнил его просьбу, и тоска по котику, разрывающая сердце, перестала его мучить. Фэн Синь начал жизнь заново в новом мире, к которому быстро привык и стал воспринимать своим родным. Только иногда внутри болезненно сжималось, когда он видел, как воркуют Се Лянь и Сань Лан, как будто ему хотелось чего-то подобного. Появление кота на его пороге не привело его в удивление, а вот появление голого парня в его постели очень даже. Но тогда он не мог понять, почему его так тянет к этому противному парню. Будто что-то смутно родное и близкое было в закатывании глаз, сарказме и едком тоне голоса. В этом облике, прекрасном и холодном, в этих объятьях, горячих и сладострастных. Му Цин не изменился совершенно. *** — Всё посмотрел? Готов вернуться? Фэн Синь дёргает лицом, отвечая утвердительно. Му Цин осторожно вытягивает его из воспоминаний, убирает ладони. Фэн Синь открывает глаза и бездумно таращится куда-то в угол комнаты, где толстый паук, презревший страсть Ши Уду к чистоте, нагло плетет паутину. Му Цин тихо сидит у него за спиной. — Ты мне так и не сказал, — нарушает тишину Фэн Синь, но оборачиваться не спешит, сейчас вернувшиеся воспоминания снова свежи, как будто события произошли только что, и ему снова больно, — зачем ты со мной спал, если так сильно ненавидел, что больше не захотел меня видеть. Му Цин долго молчит. Так долго, что Фэн Синю кажется, он снова не получит ответ на свой вопрос. Но Му Цин вздыхает, прежде чем ответить и говорит тихо: — Я никогда тебя не ненавидел. — Ты много раз это говорил. Тогда, в школе. И потом, когда… Ты всякий раз был очень убедителен. — Я говорил, что ненавижу тебя, но на самом деле ненавидел себя. За свою слабость, за то, что чувствовал к тебе. Меня бесила моя зависимость от тебя. Я запретил тебе возвращаться ко мне, посчитав,с что нам лучше расстаться. Что наша связь обречена, что ничего хорошего не выйдет. Я ненавидел тебя, потому что мучился в этих отношениях. Они были неправильными. Не тогда, не так! Я слишком был к тебе привязан, а я не хотел ни от кого зависеть. Слишком много было в моей жизни того, что я не мог изменить, подо что приходилось подстраиваться. Мне хотелось свободы, иметь возможность самому создавать свою жизнь. Я не хотел чтобы ты возвращался, я хотел никогда тебя не знать и больше не видеть. Поэтому я уничтожил любое воспоминание о тебе. Я заблокировал себе память о тебе и Се Ляне. Вы оба были моими слабостями. Я даже забыл твое имя, представь? Но однажды назвал им Шуй-гэ. Как бы я не старался выдрать тебя из своего сердца и своей памяти, это оказалось невозможно, ты слишком глубоко пророс. — Ты по-прежнему хочешь это сделать? — Нет. Это невозможно. Как будто ты часть меня. Если уничтожить часть, что останется от целого? Я слишком долго убегал от себя, от тебя. Но это был бег по кругу. Мы снова вместе. Зачем сопротивляться, тому что неизбежно? Просто пустая трата времени и сил. — Я бы вернулся, но знал, что ты этого не хочешь. Я ушел с Се Лянем в тот мир, чтобы забыть тебя. Но ты сам нашел меня. — Какая ирония, — Му Цин закатывает глаза, — я все время бежал от тебя, чтобы вернуться. Это все артефакт, он меня перекинул к тебе. Когда тысячи лет назад генералы поняли, что с потерей верующих и соответственно духовных сил, им остается уйти в нирвану и забыть друг друга, или избавиться от духовных сил, статуса божеств и вернуться в круг перерождения, они запечатали остатки своих сил в последних статуях и оставили этот мир. Артефакт был создан генералом Наньяном для того, чтобы можно было найти храм и забрать эти остатки сил и вспомнить прошлое. Так и получилось, что я украл этот артефакт из сокровищницы, где он был потерян среди других драгоценных вещей, артефакт попал в меня, каким-то образом признал меня, переместил к тебе и начал собирать твою ци. Мы тогда с Шуй-гэ ошиблись, решив, что артефакт может выкачать всю твою ци и убить тебя таким образом. Артефакт просто копил твою силу, ведь в этой жизни и в этом теле её было мало, ты же не культивировал. Затем он переместил меня в храм, где твоя статуя передала мне остатки тех твоих божественных сил. И потом я отдал их тебе. Так как я культивировал, моей ци было достаточно, чтобы помочь твоей уложиться в артефакте. Они слишком хорошо знакомы, понимаешь? Моя холодная иньская так хорошо уравновешивала твою янскую. Если бы я не украл этот артефакт, не разбил коробку, ничего бы этого не было. Я бы по-прежнему воровал артефакты, а ты стрелял из лука в своем клубе. Мы бы не встретились, не вспомнили бы, кем мы были, жили бы порознь и ждали непонятно чего. — Я не верю в совпадения, — говорит Фэн Синь, разворачивается наконец, чтобы поймать чужой взгляд, — почему Ци Жуну понадобился тот артефакт? Почему тебя ранили? Почему коробка разбилась? Случайности не случайны, Му Цин. Если нам предназначено быть вместе, небеса всё организуют для этого. Если мы века были вместе, а потом спустились с небес, чтобы продолжать быть вместе, а не раствориться по-отдельности в нирване, то наверное, это что-то значит. Губы Му Цина дрожат, а глаза подозрительно поблескивают. Он молчит, но это молчание громче всякого крика. — Му Цин, — Фэн Синь поднимается, смотрит ему в лицо, ловит взглядом чужой взгляд, — Цин-Цин. Котик ты мой. Я хочу быть с тобой. Ответь честно, ты хочешь быть со мной? Му Цин кивает, не в силах произнести и слова, прижимается к нему всем телом и прячет лицо в изгибе шеи. Фэн Синь стискивает его в объятиях, позволяя и своим скупым мужским слезам пролиться из глаз. *** Му Цин спит, заботливо накрытый одеялом, а Фэн Синь смотрит на него глазами того юноши, который добился мальчика-недотрогу. Он не перестал быть недотрогой, но его любовь была такой кошачьей. Придет, требуя ласки, укусит ласкающую руку, потом залижет, ляжет на колени, потрется о руку, требуя ласки. Прикусит, если гладят не так, если мало или недостаточно интенсивно. Будет мурчать, если доволен. Развалится на коленях, чтобы чесали пузико, и вцепится в руку зубами и передними лапами, а задними отбиваясь. Потом сбежит. Снова придет, ляжет на подушку, сунет хвост под нос. Ночью разбудит шуршанием пакета, вытащенного из мусорного ведра. На все возмущенные возгласы сделает круглые удивлённые глаза. И так странно, но так волнующе было узнать, что они в каком-то прошлом воплощении, много сотен лет назад, уже были вместе. Узнать причину своей одержимости одним конкретным человеком, десять лет назад и сейчас. Просто это была любовь, которая прошла через века. Когда-то они расстались, чтобы встретиться вновь. И пусть в юности их отношения были странными, но сейчас у них есть возможность сделать свою совместную жизнь такой, как им хочется. *** Фэн Синь выходит из ванной голый и плюхается на кровать с такой силой, что рукописи, которые валяются на матрасе и которые читает Му Цин заметно подпрыгивают. — Котик ты мой, — тянет он приглушённым голосом и пробегается пальцами по выглядывающему из-под одеяла голому колену Му Цина. — Чего тебе? — спрашивает Му Цин, не отрывая взгляда от рукописи. — Как тонко намекнуть тебе на секс? — Вот сейчас было достаточно тонко. Дай дочитаю, потом. — Что ты такое важное читаешь? Что может быть важнее меня в твоей жизни? — Рукописи из запретной библиотеки. — Ого! Как ты их оттуда достал? — Как я все достаю? Обычная ловкость рук и никакого мошенничества. — Хитрый котик с ловкими лапками. Фэн Синь прижимается губами к колену Му Цина. Тот от неожиданности дёргает конечностью, но Фэн Синь уже знает, что за любое несанкционированное распускание рук ему может прилететь куда угодно и чем угодно и резво уклоняется, демонстрируя отличную реакцию бывшего бога войны. — Сказал же, потом. Но Фэн Синь прекрасно знает это потом. С тех пор как артефакт, который заставлял Му Цина постоянно хотеть Фэн Синя, был извлечён, их интимная жизнь перестала быть такой насыщенной. С одной стороны эксплуатировать свое тело несколько раз день не слишком хорошая идея, которая ведёт к истощению жизненных сил, но с другой стороны, раз в месяц это тоже никуда не годится. Особенно, если рядом ходит такой притягательный котик, которого невозможно не хотеть постоянно. Но Му Цин неожиданно увлекся разными делами. Он бросил свою деятельность охотника за артефактами и занялся более законной. Он открыл свою школу. Он был известной личностью, хотя эта популярность и была сомнительной, многим он нравился. Так что он нашел подходящее, для начала небольшое помещение, нескольких учителей по разных дисциплинам, которыми оказались его бывшие соученики, объявил набор и к нему потянулись ученики. Даже Фэн Синя он пристроил в школу учителем стрельбы из лука. Особое внимание Му Цин уделял сиротам, желая дать им шанс на лучшую жизнь, как когда-то получил его сам. Сейчас Му Цин изучал рукописи запретных заклинаний, обогащая свой опыт. Получив новую силу и погрузившись в новую деятельность, его желание уменьшилось. Он уставал и по ночам хотел просто спать. Их отношения незаметно перешли на стадию, как будто они были женаты уже лет 20. — Когда у тебя снова начнется брачный период? Хороший вопрос. — Фэн Синь. Му Цин вздыхает, понимая, что от этого так просто не отвяжешься, собирает листки, складывает их в пачку и откладывает на прикроватную тумбочку. — Господин Сюаньчжень готов уделить мне немного своего бесценного времени? — Готов. Давай только быстрее. Мне завтра рано вставать. Му Цин ложится на спину и предоставляет свое тело в пользование. Но Фэн Синь не торопится. Он медленно стягивает одеяло. Получив в свое распоряжение любимое тело, он наслаждается прикосновениями и доставляет ответное удовольствие. Му Цин долго не может расслабиться, потому что в голове куча планов и идей, но Фэн Синь настойчиво добивается того, что напряжённое в его руках тело становится мягким и податливым. В тишине комнаты, нарушаемой шуршанием простыней, шумным дыханием, звуками поцелуев и тел, раздаются первые стоны: — Синь-Синь! — Котик мой… *** — Почему мы теперь так редко бываем вместе? — Потому что много дел отнимают много сил. Фэн Синь, давай не начинай. — Просто я хочу чаще быть с тобой. Обнимать и целовать. Ты все время занят. Даже в постель тащишь всякое чтиво. — Ох, ладно. Может быть ты прав. Но времена меняются и мы вместе с ними. — Я скучаю по тем временам, когда ты был только мой. Меня бесило, что ты мне ничего не рассказываешь и я ничего о тебе знаю, человек- загадка. Но несмотря на это, я был счастлив быть с тобой. Грустно, что это не вернуть. — Согласен. Хотя для меня это было сложное время, твое присутствие его скрашивало. Синь-Синь. Если для тебя так это значимо, я постараюсь выделять больше времени для нас. Хорошо? — Хорошо. Люблю тебя. — А я тебя.