Назови меня своим котиком

На землю опускаются сумерки, когда Му Цин наконец возвращается в дом. Он все ещё привязан артефактом, и пока что деваться ему некуда. — Ты вернулся? — Ши Уду машет ему из своего окна, — давай выпьем? — Давай, — соглашается Му Цин, — спускайся. Хочу сделать это в твоём прекрасном саду. — Даа, давно мы этим не занимались в саду, — хмыкает Ши Уду и скрывается в окне. В другом окне появляется Фэн Синь, между бровей углубилась складка. — Ты вернулся? Чем это вы собрались заниматься в саду? — Вернулся. Не твое дело, чем. Иди читай свои трактаты. Фэн Синь делает недовольное лицо. — Я тебя жду. — Жди. Ши Уду спускается с двумя большими кувшинами вина. Они устраиваются на скамье перед фонтаном. Обнаженная наяда, стоящая в центре чаши, разбрызгивает воду из раковины. — Мм, с османтусом, — замечает Му Цин. — Помнишь, как мы им напились в тот раз? — На празднике фонарей что ли? — Да. До сих пор не помню, как домой вернулись. — Нас какой-то дед на телеге с сеном подвёз. А ты ехал и песни орал похабные. Предлагал мне прям в этом сене. Ши Уду смеётся, вспоминая забавные моменты того вечера трехлетней давности. Му Цин только фыркает. Есть воспоминания, которые приятно вспомнить, они могут быть смешные, веселые, нежные, связанные с каким-то конкретным событием или человеком, а есть которые неприятно, которые вообще не хочется вспоминать, вытравить из памяти, будто с тобой это и не происходило. И есть ещё третий вариант. Когда хочешь не вспоминать, а повторить. Му Цин пьет. Ему хочется напиться и забыться, но это минутная слабость. Сейчас он позволит ее себе, а завтра снова возьмёт себя в руки. Рядом с ним пьет Ши Уду. И молчит. Поддерживает. Му Цин благодарен ему за то, что он все ещё друг. Не смотря на все, что между ними было, они смогли остаться друзьями. По сути, ничего страшного не случилось. Десять лет назад, будучи подростками в пору своей юности, они были привлечены друг другом. Спустя годы встретились, не помня друг друга, и снова вступили в отношения, которым сложно дать конкретное определение. Они снова вместе. Спустя столько лет. Му Цину просто надо время, чтобы принять кучу разных фактов, которые неожиданно и разом вскрылись. В голове и в сердце у него хаос, вино не помогает разобраться, но уменьшает значимость. — Что будешь делать? — внезапно спрашивает Ши Уду. — То же, что и планировал. Избавлюсь от артефакта. — Это понятно. Я про Фэн Синя. — Я его ненавижу. Он тогда попортил мне нервы. Я из-за него память себе стёр. — Вы тогда были ещё дети малые, сами не ведали, что творили в пору юношеского максимализма. Сейчас оба выросли и поумнели. Ты ему очень дорог. Посмотри, как он вокруг тебя скачет. Переживает за тебя. Когда тебя не было, все о тебе спрашивал. — Откуда я знаю, что это не из-за артефакта? — Вытащишь его и будешь знать точно. Но я уверен, что он тебя любит. Он из тех людей которые привязываются к одному человеку на всю жизнь. — Пусть свою любовь засунет куда подальше, — ворчливо отвечает Му Цин, — не надо мне такого счастья. — Все хотят быть счастливыми с дорогим сердцу человеком. Ты не просто так назвал меня тогда его именем, верно? Хотя сам даже не помнил, что это за имя, чье оно. — Я не хочу об этом говорить, отстань. — Прошло слишком много лет, чтобы продолжать лелеять свои обиды. Вам надо поговорить и все прояснить. Но раз судьба столкнула вас снова, это не просто так. Подумай об этом. Ши Уду больше не произносит ни слова, он допивает свое вино и уходит к себе. Му Цин продолжает смотреть на звёзды. Они как созвездия Шэн и Шан по разным сторонам звёздного неба. Разве они смогут быть вместе? Он не хочет возвращаться в комнату, где его ждёт Фэн Синь, чтобы поговорить. Ему не хочется говорить о том, что было. Ему по-прежнему хочется всё забыть. Хочется сбежать. — Му Цин, — Фэн Синь сам его находит. Садится рядом. Му Цин бросает на него быстрый взгляд и отворачивается. Пьет. — Скажи мне. Фэн Синь отбирает у него кувшин и прикладывается к горлышку. Му Цин позволяет. Му Цин долго молчит. В голове пусто, все мысли разбежались, оставив пугающую тишину. Но вот что кажется ему странным. Если они были знакомы, и даже больше, чем знакомы 10 лет назад, почему Фэн Синь ни разу об этом не упомянул? Неужели он смог его так просто забыть и не узнать спустя столько лет. Му Цин, конечно, сильно изменился, но как мог человек, утверждающий, что влюблен в него, забыть его? Или первая любовь легка как ветерок и ничего не значит? — Фэн Синь. Ты меня не помнишь? — В каком смысле? — Десять лет назад. Что было в твоей жизни десять лет назад? — Не помню. — Что значит, не помнишь? Совсем ничего? — Четко помню себя лет с 18, все что раньше, будто какое-то мутное. Как интересно. Фэн Синь тоже не помнит их общее прошлое? Почему? — Что было в восемнадцать? — Я поступил учиться в университет. Там познакомился со своими друзьями. — И с Се Лянем? — Нет, я с ним с детства дружил. Пожалуй, он единственный, кого я помню с детства. Почему ты спрашиваешь? Да ещё таким тоном? — Каким? Чем тебе не нравится мой тон? — Он агрессивный. Ты злишься на меня? Что я опять сделал не так? — Ты всё всегда делаешь не так! — шипит Му Цин рассерженно. Фэн Синь ошеломленно смотрит на него. — Ты! — Му Цин тычет в его сторону указательным пальцем, его начинает трясти всем телом, гнев поднимается откуда-то изнутри, он заикается, — т-ты! Н-ненав-вижу т-тебя! Фэн Синь хватает его за локоть, Му Цин вырывается и из его ладони выстреливает серебристый шар, который отшвыривает Фэн Синя на несколько метров. — Н-не смей меня т-трогать! Му Цин вскакивает со скамейки. — Да что с тобой такое, крыша поехала? — Фэн Синь морщась приподнимается, его здорово приложило головой о дерево. — Опять ты! Т-ты мне чуть жизнь не разрушил! Я о тебе память стёр! Но ты опять в мою жизнь вломился! — Что ты несёшь? Как я ее мог разрушить, когда? — Тогда! 17 лет нам было, мы учились в школе, ты был телохранителем его высочества наследного принца Се Ляня! И ты… мы… Му Цина колотит. Эмоции о тех событиях, которые он запихнул куда подальше, никуда не делись. Да он не помнил о них, но они всегда были с ним и наконец вырвались из своего заключения на волю. Му Цин обстреливает Фэн Синя серебристыми шарами своей силы, пока она не заканчивается. Тот только прикрывает лицо руками, но остаётся на месте. Но Му Цину этого мало, он бросается на Фэн Синя и бьёт кулаком в лицо. Фэн Синь закрывается, уворачивается, блокирует удары. Му Цин кричит ему в лицо гневные оскорбительные слова. Выкрикивает всё, что хотел когда-то ему сказать, но тогда так и не осмелился. Фэн Синь в какой-то момент вздрагивает и неожиданно бьёт в ответ. Они лупят друг друга до тех пор, пока не заканчиваются и физические силы. Повалившись на землю, Му Цин жадно дышит, пытаясь прийти в себя, голова идёт кругом, горло раздирает, все тело терзает болью, в груди разгорается пожар. Он сплевывает кровь из разбитого рта на траву, делает глубокий вдох и внезапно его сотрясает в рыданиях. — Му Цин, — голос Фэн Синя за спиной звучит жалко. Му Цин сжимается в комок, плачет навзрыд, вжавшись лицом в руку. Фэн Синь осторожно обнимает его сзади, уткнувшись лицом в шею, и Му Цин не сопротивляется. — Если все было так, как ты говоришь, прости меня, — Фэн Синь расстроен, — видимо, я был тем ещё идиотом конченным. Даже если я хотел причинить тогда тебе боль, сейчас я сожалею об этом. Пожалуйста, прости. Я не помню всё то, что ты мне сказал, но я тебе верю. Я поступил как подонок. Мне нет прощения. Но я всё равно прошу, прости меня. С тех пор, как мы встретились, я ведь не обижал тебя? Я хотел заботиться о тебе. Хотел, чтобы тебе было со мной хорошо. Му Цин всхлипывает, замирает, согреваясь в горячих руках, и с ужасом осознает, что артефакт взялся за свое. Видимо вспышка эмоций его подбодрила. Му Цин резко поворачивается и впивается в собственноручно разбитые чужие губы кусачим поцелуем. Фэн Синь вцепляется в него, как в последнее спасение. Они шипят и охают от боли, когда касаются травмированных участков тела, освобождая друг друга от одежды дрожащими от нетерпения руками. И совсем не заботясь о том, что их тут может кто-то увидеть. Все становится неважным, и даже боль отходит на второй план, когда наконец они соединяются телами. Му Цин распутывает пучок Фэн Синя, дёргает за волосы, запутывается в них пальцами. Тогда он себе много чего не мог позволить, боялся, стеснялся. Теперь может. Он больше не мальчик, который боится вылететь из школы за недопустимое поведение. И он позволяет. Давно позволяет. Не лежать замерев, а двигаться как нравится, извиваться всем телом, подставляясь под ласку. Не молчать, прикусывая губы или чужое плечо, а стонать в голос, потому что звук рвется из самых глубин естества. Трогать там, где хочется. Дергать за волосы. Сжимать, мять, кусать, оставлять засосы и помечать собой. И наконец не бояться, чёрт возьми, что кто-то увидит. Как сказали бы психологи из того мира, закрыть гельштат. Сейчас Му Цин делает это с особенным удовольствием. Ши Уду распахивает окно, услышав звуки кошачьей свадьбы, морщится, увидев весеннюю сцену под кленовым деревом, и бросает в любящуюся парочку заклинанием, которое окутывает их куполом, заглушая все звуки и смазывая изображение. Фэн Синь с сожалением выпускает Му Цина из рук, чтобы набросить на разгоряченные тела свое верхнее ханьфу. Потом снова хватает в охапку, прижимает к себе. Му Цин охает. — Полегче, хочешь сломать мне ребра? — Прости. Фэн Синь целует Му Цина в висок. Они лежат молча какое-то время, осознавая, что сейчас между ними произошло. Фэн Синю было дико такое услышать. Что он фактически соблазнил Му Цина, когда они были ещё подростками. Факт того, что Му Цин ни разу не сопротивлялся, и сам хотел того же, ничуть ситуацию не спасает и его поведение не умаляет. Фэн Синь считает себя виноватым в случившемся. — Почему я не помню этого? — тихо говорит Фэн Синь, — почему мои воспоминания начинаются с восемнадцати? — А вот чтобы это узнать, нам надо вернуться и спросить Се Ляня, — резко отвечает Му Цин. — Когда ты хочешь вернуться? — Сначала надо закончить с артефактом. Вытащить его из меня и отдать тебе твою силу. Му Цин, сжав зубы, поднимается и принимается одеваться. Они разделись не полностью, поскидывали верхние одежды, оставив развязанные чжуньи, штаны конечно пришло снять. Сейчас Му Цин шарит по траве, выиискивая свою одежду и стараясь не перепутать с одеждой Фэн Синя. Хотя какая теперь разница. Ты — то же, что я, а я — то же, что ты. — Му Цин… — Что? — Му Цин не смотрит на Фэн Синя и не видит его огорченное лицо. — Когда ты вынешь артефакт, ты останешься со мной? Он натягивает штаны, завязывает рубаху, накидывает среднее и верхнее ханьфу. Не оборачивается. — Я не знаю, — отвечает Му Цин после долгого молчания, за время которого успевает одеться полностью и даже пригладить волосы. — Если ты так меня ненавидишь, наверное не останешься. Ведь я всегда буду напоминать тебе о тех днях и той боли, что ты испытал. — Заткнись, — шипит Му Цин, — и пошли домой. И заткнись. Му Цин оглядывается и видит голубоватую пленку купола, искрящуюся над ними. — Ну Шуй-гэ, ну молодец, — бормочет Му Цин, дрожащими руками завязывая на себе пояс. Му Цин тычет пальцем в воздух, разбивая купол. У Ши Уду чуть приоткрыто окно, и Му Цину в этом окне мерещится усмешка хозяина дома. Они молча возвращаются в свою комнату. После бурной сцены выяснения отношений, истерики Му Цина и не менее бурного примирения, он чувствует себя измученным и уставшим. Раздевшись до чжуньи, он падает на кровать и кажется глаза его закрываются раньше, чем голова касается подушки. Фэн Синь ложится рядом и заботливо укрывает своего дикого котика одеялом. *** Утром Му Цин просыпается от странного ощущения в дяньтяне. Он вибрирует необычно. Му Цин садится на кровати в позу для медитации, концентрируется на меридианах. Проходит по ним внутренним взглядом, там все хорошо. А вот в дяньтяне все совсем не хорошо. — Шуй-гэ, — кричит он, не думая о том, что все спят, потому что судя по солнцу, только занимается рассвет, — Шуй-гэ! — Му Цин, — рядом спящий Фэн Синь приоткрывает один глаз, — ты чего кричишь? Му Цин пихает его в бок: — Приведи Шуй-гэ. — Я уже тут, чего вопишь? Болезных наших перебудишь, им восстанавливаться надо, — Ши Уду одетый как на парад распахивает дверь. — Там артефакт шалит. Посмотри. Ши Уду садится рядом, берет руку Му Цина и прижимает пальцы к запястью. Фэн Синь окончательно просыпается, хмурится. — Меридианы в порядке. Давай ложись, посмотрим дяньтянь. Му Цин ложится на спину, и Ши Уду прижимает ладонь к его животу. Теперь хмурится он. — Созрел. Готовьтесь, будем доставать. Сейчас принесу киноварь. Фэн Синь хватает Му Цина за руку. — Успокойся, — дёргает тот плечом, — никто не умрёт. Во всяком случае я надеюсь, что это будет не сегодня. А вообще, раньше умрёшь, раньше переродишься. — Му Цин, — пораженно выдыхает Фэн Синь, — у тебя талант нести чушь в ответственный момент. — А у тебя талант нести чушь во все остальные моменты, — парирует Му Цин, и Фэн Синь не находится с ответом. Ши Уду приносит киноварь и рисует заклинание прямо на полу. — Садитесь туда оба. Лицом друг к другу. Ладони прижмите к ладоням. Вот так, молодцы. Расслабьтесь. Му Цин чувствует как что-то дёргает его внизу живота. Он концентрируется на дяньтане, на пульсации артефакта, который уже совсем не оранжевый, а золотистый, как солнца шар. Он ослепительно сияет, чуть обжигая. Шар плавно выходит из тела Му Цина, и он сразу открывает глаза, чтобы увидеть как артефакт зависает между ним и Фэн Синем. И потом чуть поднявшись, входит в тело Фэн Синя на уровне солнечного сплетения. Фэн Синь вздрагивает, морщинка между бровей становится резче. А в следующий момент он бессильно валится на пол. — Что с ним? — испуганно вскрикивает Му Цин. — Ну а что с ним может быть? — ворчливо отвечает Ши Уду, разворачивая Фэн Синя и укладывая на спину в центре круга, Му Цин ему помогает, — человек столько лет жил без золотого ядра и тут резко получил много энергии. Я предполагал, что такое может быть. Ши Уду кладет пальцы на пульс Фэн Синя. — Переложить на кровать? — Нет, оставим в круге заклинания, я туда защиту вплел. — Что с ним? — Меридианы переполнены, ци хаотична и нестабильна. Боюсь, что может быть искажение. — Может попробовать сбалансировать моей? — Нет, ты не сможешь. Сейчас у него даже больше сил, чем у тебя, просто пользоваться он ей не может, как и контролировать. — Но если у меня будет больше сил? — Если ты получишь обратно свои божественные силы в том же количестве, что и он, то ты можешь попробовать. Только где ты их возьмёшь? — Есть у меня одна идея, — говорит Му Цин, одеваясь. Он активирует заклинание перемещения и оказывается в заброшенном храме.