Назови меня своим котиком

В храме по-прежнему пыльно и пусто. Сброшенная с постамента статуя без головы всё так же лежит на полу. Му Цин поднимает изваяние и ставит на место. Поднимает голову и нехитрым заклинанием прикрепляет голову божества обратно к шее. Протирает рукавом табличку. — Совершенный владыка, генерал Цзюйян. Генерал Наньян, — исправляется Му Цин и с помощью огня на ладони зажигает палочку благовоний, прихваченную из дома перед уходом, — прошу тебя, помоги мне найти свою силу, чтобы спасти тебя от искажения… Так глупо, думает Му Цин, молиться божеству, которого нет уже не одну сотню лет. Когда в небытие канул целый пантеон богов? Как давно это случилось, если сейчас эти боги считаются просто мифами? Как давно мы перестали быть богами и снова стали простыми смертными? А были ли мы ими вообще или человеческого у нас всегда было больше чем божественного? Поэтому мы не ушли в нирвану, а вернулись на землю. Поднялись, оставшись людьми и опустились, оставшись ими же. Со своими чувствами, желаниями и слабостями. Му Цин стоит и смотрит на статую, пока палочка не прогорает до конца, и не осыпается на пол, покрытый многовековой пылью. Бог молчит, и это не удивительно. Если он уже не бог, а человек и сейчас лежит, придавленный к полу своей прежней божественной силой. И то скорее всего не всей, а какой-то небольшой частью, но для хрупкого человеческого тела даже и этой части оказалось много. Не дождавшись ответа от мертвого бога, Му Цин решает сам исполнить свою молитву. Он тщательно обыскивает весь храм, ища какую-то зацепку. Он во сне точно был здесь, шел по темному коридору, в конце которого стояла его статуя. Снова ничего. Му Цин стоит напротив статуи. Рассматривает снова, вспоминая вдруг, как Фэн Синь стреляет из лука. В какой стойке он стоит? Руки статуи изогнуты именно так, будто он держит лук и натягивает тетиву. Только лука, конечно, нет и стрелы. А если бы были? Му Цин поворачивается к стене, примерно находит место, в которое могла быть направлена стрела. И — удача! — при общупывании стены пальцы натыкаются на небольшой выступ, совершенно не заметный с других мест. При нажатии на него, ниже распахивается каменная дверца, до этого абсолютно сливающаяся со стеной. Му Цин подсовывает большой камень в дверной проем, чтобы предотвратить ее закрытие, зажигает огонь на ладони и входит в узкий коридор, где пахнет затхлостью. Коридор быстро приводит его в маленькую комнатку, где стоит его собственная статуя, в гораздо лучшем состоянии, чем другого бога. Му Цин хватает статую и тащит обратно, чтобы поставить ее на постамент. Подбирает с пола табличку. Кладет у ног статуи. Так странно, видеть себя бывшим богом. Он протягивает руку и касается пальцев статуи, тех, где он не держит рукоять сабли. Самой сабли нет, откололась. Му Цин замирает, чувствуя словно родную прохладную серебристую энергию, плавно втекающую в его тело через прикосновение. Он закрывает глаза, растворяясь в этом невероятном ощущении. Он садится на постамент у ног статуи и уходит в медитацию, чтобы сбалансировать ново полученную силу в своих меридианах. Когда он открывает глаза, его взгляд падает на табличку. Черты складываются в знакомые символы, и Му Цин легко читает: совершенный владыка Сюаньчжень. Ему становится грустно. Я был богом, а теперь я просто кот-яоцзин. Почему так вышло? Что заставило меня отринуть небеса и вернуться на бренную землю вместо того, чтобы в вечности и бесконечности наслаждаться нирваной? Нас обоих. Му Цин возвращается обратно в дом Ши Уду, где Фэн Синь горячий, как солнце, лежит в круге удерживающего заклинания. Его кожа светится, словно включенная лампочка. Му Цин садится рядом и кладет ладони на его солнечное сплетение. Он снова погружается в медитацию и сидит в ней несколько часов, пока его прохладная энергия не помогает стабилизировать раскалённое золотое ядро Фэн Синя. Тело Фэн Синя обретает нормальную для него температуру, он спокойно дышит, погрузившись в сон, Му Цин переносит его на кровать и садится рядом, снова погружаясь в медитацию, теперь, чтобы сбалансировать себя. Новая сила мощная и нестабильная, ему надо учиться ее контролировать и пользоваться ею. Почему бы не начать это делать прямо сейчас? *** Когда Му Цин выходит из медитации, Фэн Синь уже не спит, лежит рядом и внимательно смотрит. — Что такое? — недовольно спрашивает Му Цин, — увидел что-то новое? — Ты светишься. — Что? Му Цин опускает взгляд на свои руки. В самом деле, его кожа испускает серебристое сияние, это выглядит красиво, но пугающе странно. — Ты сам недавно так светился. — Мы теперь как два фонаря? Губы Му Цина чуть дёргаются. — Как две звёзды, будем светить друг другу и всему миру. Фэн Синь улыбается. — Прости. — За что? — За всё. — Очень удобно, — ворчит Му Цин, — сразу за всё. — Я не хочу, чтобы ты злился на меня. — Но я всё ещё злюсь. — Что мне сделать, чтобы ты перестал? — Перестать вести себя как придурок? — Это как? Уточните, господин Кот. Я так глуп, что не понимаю. Му Цин хлопает его по бедру. — Уймись. Я пойду найду Шуй-гэ. — Он недавно заходил. Проверил, как мы тут и предупредил, что ненадолго отойдет по делам. — Ясно. Как там Инь Юй и Циин? — Отдыхают. Им уже лучше. Шуй-гэ сказал, что скорее всего, уже завтра они смогут вернуться к себе домой. — Хорошо. — Ещё заходил Тайхуа. Принес вам награду за поимку опасного преступника. Ци Жун в темнице, а мальчика он пристроил кому-то во дворце в придворные пажи. — Хорошо. Особенно награда. Потому что я лишился вознаграждения за этот заказ. Нам надо позавтракать и вернуться к тебе, чтобы поговорить с Се Лянем. У меня к нему много вопросов. — Теперь и у меня тоже. Му Цин… — Что? — Нет. Ничего. — Я пошел в купальню. — Хорошо. С собой не зовёшь? — Нет. — Ладно. Жаль. Но ладно. Иди. Я у себя дома помоюсь. Фэн Синь ждёт Му Цина в комнате, решив занять время чтением книг. Му Цин же после купальни заходит к Инь Юю. Тот сидит на кровати, все ещё бледный, но уже совсем не напоминает труп. Циин с видом побитого щенка сидит рядом. — Ты как? — спрашивает Му Цин. — Мне лучше. Шуй-гэ сказал, что завтра мы можем вернуться к себе. — Хорошо. Куда вы пойдете? — Не знаю, если честно. Долгое время я жил у Лазурного фонаря. — Ты можешь пожить у меня. Как соберётесь, скажи мне, я дам тебе координаты. Я всё равно туда пока не собираюсь. — Спасибо, Му Цин. — Рад был помочь. — Прости. За то, что я тогда ударил тебя. И за всё остальное, когда мы конфликтовали. — Ерунда. Всякое бывает. Забудь. Я не держу на тебя обид. — Ладно. Хорошо. Оба чувствуют какую-то неловкость. — Ладно, я пойду, у меня ещё есть дела. — Вы помирились? — Что? Тебя это не касается. — Фэн Синь ходил грустный и сказал, что вы поругались. — Не твое дело. — Он хороший. Любит тебя. Не мучай его. Если любишь — прости, не любишь — отпусти. — С каких это пор ты подрабатываешь семейным психологом? — Кем? — Неважно. Не твое дело. Ясно? Не лезь. Все, я пошел. — Спасибо, что спасли меня, господин Сюаньчжень — неожиданно подаёт голос лохматый парнишка. Му Цин кивает ему. *** — Хочешь сходим в кафе? Ты же любишь пирожные. — Нет. Сначала дела. Зови Се Ляня. И Хуа Чена заодно, он тоже подозрительный. Фэн Синь и Му Цин возвращаются в квартиру Фэн Синя. За все время от дома Ши Уду до портала и от портала до дома Фэн Синя они молчали. Точнее молчал Му Цин, Фэн Синь пытался пообщаться, но натыкался на ледяную стену и затыкал свой словесный поток. Теперь, вернув себе заблокированные воспоминания об этих двоих, восприятие Му Цина меняется. Он смотрит на Се Ляня и видит не просто молодого человека в белом свитере и брюках, но принца государства, в котором он прожил почти 30 лет. И того самого юношу, которому служил несколько лет. — Ваше высочество, — с трудом произносит он, когда Се Лянь и Хуа Чэн приходят к Фэн Синю. — Вспомнил? — Се Лянь мягко улыбается, озаряя пространство светом своих глаз. Как тогда. — Да. — Заклинание из секретной библиотеки? — Как вы… Как ты узнал? — Не ты один любишь нарушать запреты. Как и ты, да, Фэн Синь? Фэн Синь молчит. Се Лянь сидит на диване напротив них, рядом с ним суровый Хуа Чэн, готовый по щелчку броситься на спасение своего благоверного. — Как ты оказался в этом мире, Се Лянь? — Через портал, разумеется, — пожимает плечами Се Лянь, — Сань Лан показал. — Зачем ты это сделал? — Что? Сбежал из Сянлэ? Не было поводов оставаться. Сань Лан предложил уйти, и я согласился. — Да ладно? Тебя в самом деле ничего не держало? Твой отец император, ты наследный принц! — Они оба заложники своей должности. Я не чувствовал в себе желания править государством. Да, я нарушил свой долг, когда сбежал, но на самом деле я нарушил его раньше, когда ушел из дворца в школу. А до этого, когда не захотел принять то, что должно было стать моей судьбой. Принять власть, завести гарем жён и наложниц. Быть здесь вместе с Сань Ланом и жить простой жизнью мне нравится больше, чем перспектива стать императором с множеством обязанностей и долгом перед страной. — Ты предпочел отказаться от своей силы и жить здесь как простой человек? — Му Цин поражен. Он вспоминает свой разговор с Шуй-гэ, который не был готов расстаться с силой ради кого-то. — Да. Иногда стоит отдать все, что у тебя есть, чтобы получить намного больше. — И ты не собираешься возвращаться? — Нет. Мне там делать нечего. Мы больше не хотим быть ни богами, ни демонами, ни яоцзин. Просто людьми и жить простую человеческую жизнь с простыми радостями. Но вместе. — Тогда скажи, как нам снять заклятие с Фэн Синя? Ты же его накладывал, только ты можешь снять! — Накладывал я, — кивает согласно Се Лянь, — но снять можешь и ты. Я вижу, что вы вернули себе остатки божественных сил, значит артефакт сработал? Му Цин, ты сам можешь снять заклинание. Почему ты всё ещё сомневаешься в своих силах? *** — Я не сомневаюсь, — бурчит Му Цин, когда несколькими часами позже чертит киноварью заклинание на полу, — с чего он взял, что я сомневаюсь. Всегда считал себя самым умным, знатоком человеческих душ. Тоже мне, принц на белом коне. — Чего ты там ворчишь? — интересуется Фэн Синь, — все никак не успокоишься, что Се Лянь знает тебя лучше, чем ты сам? — А ты заткнись. Жопе слова не давали. — Жопа здесь это ты. Вредная. — Заткнись, я тебе сказал, а то не верну воспоминания и мучайся. — Хорошо, хорошо, молчу. Какой же ты… — Какой? — Вредный котик. — Сам виноват. Нечего было в меня влюбляться. Нашел бы себе кого-то попроще и не причитал, как тебе со мной трудно. И вообще, настоящий мужик трудностей не боится. Ты настоящий? Или подделка? Давай садись в круг. — Ты вредный котик, но ты мой котик. И я тебя никому не отдам. Фэн Синь послушно садится в центр круга, Му Цин толкает его пересесть чуть подальше, потому что сам устраивается сзади него и кладет ладони на виски. — Тогда терпи и радуйся. — Я радуюсь. — Незаметно. Закрой глаза. Я прочитаю заклинание, а ты слушай мой голос, я буду говорить, что делать. Но суть в том, что перед тобой появятся двери, за которыми находятся определенные воспоминания. Тебе надо найти и открыть те, которые заперты. Заклинание поможет их распечатать. К каждой двери есть ключ, и ты должен захотеть сам открыть их, найти свои ключи. Некоторые воспоминания несут боль, поэтому их двери сложнее всего открыть. Ничего не бойся, я рядом. Если что-то пойдет не так, я тебя вытащу. — Хорошо. Му Цин нараспев произносит слова заклинания, вливая в нарисованный круг свою ци. След киновари светится серебристо-красным. Поднимается в высоту, окутывая их куполом. Подсвеченная красным серебристая холодная ци тонкой струйкой вливается в виски. Фэн Синь проваливается в темноту, и перед мысленным взором возникает убегающий вдаль коридор одинаковых дверей. — Ты видишь двери? Кивни. Фэн Синь чуть дёргает головой. — Ищи запертые. Се Лянь закрыл много дверей. Какую же прорву энергии он использовал? — в голосе звучит удивление смешанное с восхищением. Закрытых дверей оказывается много, и первые, с детскими воспоминаниями открываются легко и быстро. Се Лянь запер воспоминания, даже не потрудившись поверх создать новые. Скорее всего, у него просто не хватило сил. Фэн Синь ходит из одной двери в другую, вспоминая свое детство и время до приезда в школу. Му Цин, подключившись к его сознанию, видит расплывчатые образы его родителей, затем Се Ляня. Им было по 14 лет, когда Фэн Синь стал его телохранителем. Фэн Синь боготворил красивого юношу, своего принца и был готов для него на всё. Му Цин слегка напрягается, когда очередная дверь не поддается. Скорее всего, это как раз то время, когда они приехали в школу, когда они познакомились. — Нужны ключи. Попробуем подобрать, — Му Цин на мгновение задумывается, — начнем с чего попроще. Возможно, с момента их встречи? — Как ты первый раз меня увидел? Дверь открывается, Фэн Синь оказывается в галерее, по которой они с принцем идут в главное здание школы, где Се Ляня ждёт наставник. Им показывает дорогу один из учеников. Осень, кленовые деревья горят красным огнем и сыпят листья на каменный пол. Шух-шух. Бедно одетый худой парень метёт листья метлой. Судя по одежде не ученик, слуга. Фэн Синь мажет по нему равнодушным взглядом, собираясь пройти мимо вместе с принцем, но что-то приковывает его взор. Бледное лицо и обсидианово-черные глаза, резко контрастирующие с белизной кожи. А ещё острый как лезвие кинжала взгляд, брошенный на них с принцем. За непочтительное отношение к принцу Фэн Синь готов бить лица. Но сейчас не понятно было, на кого слуга осмелился пялить свои наглые глаза. Поэтому Фэн Синь просто прошел мимо вслед за принцем. Слуга потом часто попадался, все время занятый какими-то делами. А потом случилось из ряда вон выходящее событие, в результате которого слуга с наглым взглядом стал слугой принца и учеником школы. Фэн Синю, конечно, это не понравилось, но разве его мнение на что-то влияло. — Он мне не нравится! Зачем ты его к себе взял? — А кто будет нам стирать, ты? Я отправил всех слуг домой, но мне нужна помощь в некоторых делах. — Так верни кого-то из них. — Нет. Фэн Синь, пойми, этот юноша, драгоценный самоцвет в куче мусора. У него большой потенциал. Я хочу помочь ему проявить его. Я попросил наставника взять его учеником. Но так он лишился заработка и не может помогать матери. Поэтому я беру его в личные слуги и буду ему платить жалованье. — Твое высочество, ты слишком добрый к этому типу. Ты вообще слишком добрый, так нельзя. Кто-нибудь обязательно этим воспользуется, — ворчит Фэн Синь. Му Цин хмыкает, враждебность Фэн Синя к нему, когда он стал слугой принца, была такой плотной, что можно было резать мечом. Вопрос в том, когда враждебность переросла в свою противоположность? Но это момент для него так и остался секретом. — Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? Фэн Синю приходится открывать несколько дверей, потому что осознание того, что слуга ему небезразличен приходило постепенно. Как будто незаметно Фэн Синь проваливался все глубже и глубже, увязая в черных взглядах, колких речах, изящных чертах неулыбчивого лица. Юноша оказался образцовым слугой, все умел делать, что не умел, тому быстро учился. Фэн Синь наблюдал за ним, сначала с подозрением, потом с интересом, потом с восхищением. Мальчишка ловко управлялся с мечом, они с Се Лянем часто упражнялись. Фэн Синь тоже иногда предлагал потренироваться вместе, Му Цин ему сначала быстро проигрывал, сильно уступая в физической силе, но потом научился использовать хитрость и ловкость, и стал все чаще выходить победителем в их поединках. Фэн Синь продолжал придираться, Му Цин огрызался, они нередко сцеплялись в драке, но в какой момент прижатое к земле гибкое тело захотелось не ударить, а поцеловать? Фэн Синь точно не знает. Он долго не давал волю своим чувствам, понимая, что они невзаимны. Следующие четыре двери наглухо заперты, и они последние. У Му Цина есть предположения, что там может быть, и он начинает с ближайшей. — Назови меня Синь-Синь. Дверь резко распахивается, Фэн Синь со свистом летит вниз и шумно шмякается обо что-то мягкое. Это кровать. Он быстро откатывается в сторону, но бояться нечего, двое на кровати его не видят, потому что являются лишь его воспоминаниями. Двое юношей в темноте комнаты, на кровати сплелись в объятиях. Слышен шорох простыней и звуки поцелуев. У Фэн Синя из реальности горят уши. — Назови меня Синь-Синь… — хрипло просит один. Второй молчит, только дышит неровно. Однажды Фэн Синь не сдержался. Когда пришел ночью в комнату и попросил намазать спину мазью, умудрился расцарапать, да так, что сам не смог достать. Хотя, может, это был всего лишь повод? Тогда Фэн Синь поцеловал его. Он, по правде говоря ждал, что Му Цин его оттолкнет и побьет, и он даже не стал бы сопротивляться. Но Му Цин ответил. Тогда всё на поцелуях и ласках закончилось. Они были неопытны даже в теории и совершенно не понимали, что делать после поцелуев. И можно ли им это делать. Уже потом Му Цин найдет в запретной библиотеке весеннюю книжонку с картинками, которую они шокированно, но внимательно изучат, а потом примутся осторожно реализовывать. Но тот вечер очень сильно врезался Фэн Синю в память, когда Му Цин наконец оказался в его объятиях, и они впервые поцеловались.