Назови меня своим котиком

Дверь не поддается. Пожалуйста, откройся, я хочу знать, шепчет он, но внутри него горит протест. Он слышит голос Ши Уду: — Му Цин, не бойся. Тогда ты был совсем один и некому было тебе помочь. Сейчас вокруг тебя друзья, и, что бы ни случилось, я всегда тебя поддержу. — И я, — Му Цин узнает голос Фэн Синя. — Ты можешь открыть эту дверь. Что бы там не было, ты сможешь с этим справиться. Я смогу, думает Му Цин, что бы там не было, я смогу это преодолеть. Он толкает дверь, но она не открывается. Тогда Му Цин тянет ручку двери на себя и она распахивается. Его ослепляет яркий солнечный свет, струящийся через ветки деревьев, и красные кленовые листья, будто полыхающие пожаром. Он видит себя, юного, тренирующегося с мечом на лесной поляне. Волосы, завязанные в хвост, взмывают в воздух, когда он быстро двигается, отрабатывая удары. Верхняя белая монашеская одежда аккуратно сложена и перекинута через толстую ветку, а сам он одет в штаны и нижнюю рубаху. — Твоим ударам не хватает четкости, — говорит кто-то за спиной. Юный он резко оборачивается. Между деревьев стоит юноша его возраста в одежде лучника с узкими рукавами, за плечом лук и колчан со стрелами, на бедре перевязь с мечом. В руке палочка с горящими, как кленовые листья красными ягодами. Танхулу, ягоды в сахарном сиропе. Му Цин сглатывает мгновенно набежавшую слюну и отводит взгляд. Он ел давно, утром, сейчас полдень, а сладостей в его рационе не было ещё дольше. — Возьми, я тебе в городе купил, — юноша в темной одежде подходит ближе и сует палочку ему в руку. — Я тебя не просил, — огрызается привычно юный Му Цин, но палочку берет. Не выбрасывать же, они денег стоят. Но и есть он не торопится, смотрит на эти ягоды голодным взглядом. От них так сладко пахнет. Потом поднимает взгляд и видит, как не менее голодным взглядом смотрят на него. — Чего пялишься? Глаза сломаешь, — говорит он резко и под грубостью прячет смущение. — Ешь. Му Цину неуютно рядом с этим человеком. Близкое присутствие заставляет его нервничать. — Ешь, и мы потренируемся вместе. Давай. Я жду. Му Цину хочется бросить палочку ему в лицо, но он сдерживается и снимает губами верхнюю ягоду. Та с хрустом разламывается во рту, обволакивая язык контрастом вкусов, кислым — ягода и сладким — сахар. Юноша в черном смотрит на Му Цина в упор непонятным взглядом, от которого все внутри переворачивается, и ягода застревает в горле. — Вкусно? Дай попробовать? — А то ты не ел? Наверняка, себе взял и слопал по дороге. А это мое. — А вдруг твое вкуснее? Юноша хватает Му Цина за запястье, и подносит палочку к своему рту, снимает зубами ягоду с палочки и отпускает чужую руку. Прикосновение заставляет Му Цина вздрогнуть и покрыться мурашками. Сердце заполошно заходится, грозя проломить ребра. Но показывать свое волнение нельзя, Му Цин держит холодное и строгое выражение лица. — Вкусно, — юноша растягивает губы в улыбке, — ешь, больше не возьму. Солнце скользит по его загорелой золотистой коже. Му Цин под его пристальным взглядом торопливо доедает ягоды, чтобы прекратить эту пытку. Он бросает палочку в кусты и берется за меч. Юноша тоже вытаскивает меч. — Стой, — говорит он, — тебя лицо испачкано, дай вытру. Он протягивает руку, Му Чуть отшатывается, но юноша настойчиво тянется к нему и снимает крошку сахарной глазури с уголка губ. Облизывает палец. — Теперь все в порядке. Начнем? — встаёт в стойку. Прикосновение чужого пальца к губам фантомно жжет кожу. Сердце Му Цина заполошно колотится уже где-то в горле. В таком состоянии он и меч поднять не сможет, руки позорно дрожат. Не то что биться. Му Цин не знает, как понять поведение телохранителя принца. Они знакомы уже год, и этот год они только препирались и иногда дрались. Но спустя год что-то неуловимо изменилось. Телохранитель не стал придираться и ругаться меньше, но стал бить мягче и не по лицу, да даже не столько бил, сколько просто валял по земле и лапал дрожащими руками. Му Цин не спрашивал, всё равно тот ничего внятного не скажет. Иногда он предлагал помочь с домашними делами. Му Цин чаще всего его прогонял, потому что руки у него словно росли из задницы, но иногда соглашался, когда надо было отнести что-то тяжёлое. Телохранитель физически был сильнее и выносливее, хотя они были одного возраста и роста, он был крепче и шире в плечах. Когда он мылся в ручье, Му Цин из кустов мог засмотреться на красиво развитую фигуру, как под кожей цвета спелой пшеницы перекатываются крепкие мышцы. И вот сегодня пришел с гостинцем. Му Цин опускает меч. — Давай в следующий раз? После вчерашней стирки руки болят. Юноша смотрит изучающе. — Ладно. Тогда пойдем домой? — Ты иди. Я ещё помедитирую. — Не задерживайся. Вечером, когда монастырь погасив фонари, отошёл ко сну, Му Цин ещё какое-то сидит за столом, изучая книги. Он читает одну фразу несколько раз, не соображая, что там написано, все время мыслями возвращаясь к тому, что произошло в лесу. Наконец со вздохом закрывает учебник. Собирается гасить свечу. На нём надето чжуньи, в котором он собирается спать. Внезапно слышит как кто-то скребётся в дверь. — Му Цин, ты не спишь? Му Цин хочет его обругать и прогнать, но опочивальня принца за стеной, и меньше всего ему хочется будить его высочество своими криками. Поэтому он встаёт и подходит к двери. — Что тебе надо? — спрашивает он сердитым шепотом, приоткрыв дверь. — Я спину расцарапал, намажь мне мазью, я не достаю. — Заходи. Как ты умудрился? — В темноте налетел на острый край шкафа. — Давай показывай. Фэн Синь торопливо скидывает рубаху и поворачивается. На спине и правда разодрана кожа и рана чуть кровоточит. Му Цин тихо матерясь сквозь зубы, обрабатывает рану, потом мажет мазью. Кончики пальцем жжет от прикосновения к теплой коже, голова идёт кругом от запаха чужого тела. — Готово, иди к себе. — Му Цин, подожди. Му Цин отводит глаза, когда лицо юноши оказывается слишком близко и отшатывается. Но тот подхватывает его за талию и с силой прижимается губами к губам. Му Цин замирает, как животное перед опасностью. Он умом понимает, что надо бежать, то есть, оттолкнуть, выгнать за дверь, обругать, чтобы больше никогда не вздумал так делать. Но его тело не в силах пошевелиться. Прикидывается мертвым. Волнение мешает дышать и думать. Юноша раздвигает губами застывшие губы Му Цина и скользит языком в рот. Му Цин поднимает руки и вцепляется в чужие плечи в попытке оттолкнуть, но вместо этого только крепче прижимает к себе. Запах чужого тела окружает его и топит в себе, жар чужого тела обжигает и сжигает дотла. Му Цин шумно выдыхает, когда их языки сталкиваются. Их поцелуи неумелые, но полные желания и страсти. Му Цин от волнения находится на грани обморока, и смутно осознает, как его бережно укладывают на кровать и раздевают. — Назови меня Синь-Синь, — раздается в ушах последнее, что он помнит об этой ночи. *** Му Цин открывает глаза и обводит взглядом свою комнату в доме Ши Уду, встречая обеспокоенные взгляды хозяина дома и Фэн Синя. — Ты как? — спрашивает Ши Уду. — Я в порядке. — Ты вспомнил? — Да. — Нужна помощь? Нет? Тогда я вас оставлю. Ши Уду выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Фэн Синь присаживается на край кровати. — Му Цин. — Уходи. — Му Цин. — Да уйди же ты! — Что случилось? Давай поговорим! Му Цина трясёт. Он вспоминает себя подростком, проваливается эмоционально в ту самую ситуацию. Теперь ему становится понятным его странное поведение, когда во время их романтического вечера Фэн Синь попросил назвать его тем самым именем, которым он же просил называть его во время их тайных встреч в школе. Встречаясь с Фэн Синем в школе, Му Цин испытывал слишком много противоречивых чувств, так что даже культивировать толком не мог. Он чувствовал влечение, которое было взаимным, бушующую внутри него страсть, которую он скрывал от всех под маской холодной невозмутимости, и только Фэн Синю позволял увидеть, какой он без этой маски, мягкий и уязвимый, слабый, льнущий к нему в поисках тепла. Жалкий, изголодавшийся по любви. Когда была жива мама, она закрывала его потребность в любви, она восхищалась им и верила в него, тем самым создав необходимый фундамент, опираясь на который он мог лезть наверх, падая и оступаясь, но снова и снова поднимаясь, упрямо сжав зубы идти вперёд к своему счастливому будущему. Когда ее не стало, в его защите образовалась брешь, которую смог закрыть Фэн Синь своим неподдельным восхищением и желанием. Он ненавидел свою слабость, ненавидел Фэн Синя за то, что тот будил в нем то, что было не нужно, было лишним в тот момент и только мешало. С появлением принца он получил шанс на новую жизнь, а присутствие телохранителя сливал этот шанс к херам, потому что Му Цин при нем не мог сосредоточиться и его ци носилась по меридианам как при искажении. Но он всегда был упорен и упрям. Путем долгих тренировок он смог взять свою ци под контроль, учась прямо в эпицентре взрыва. Сажал Фэн Синя рядом и медитировал прямо при нем. Фэн Синь сначала сидел спокойно, потом начинал приставать, усугубляя ситуацию, то травинкой пощекотит, то пальцами по ноге проведет. К тому времени как принц и телохранитель покинули школу, выдержка Му Цина достигла заоблачных высот. Даже если его что-то выводило из себя, на холодном лице царило равнодушное выражение. А умение держать себя в руках в любой ситуации помогло тогда не сойти с ума, когда он лишился своего источника тепла. Он посчитал, что это только к лучшему, теперь он сможет тренироваться более усиленно, теперь его ничто не будет отвлекать. Но так и не смог забыть свою первую любовь. Тогда он просто выжег себе память о нем. Но судьба посмеялась над ним и свела их снова, таким странным образом. Му Цин оборачивается котом, выпрыгивает из вороха одежд на кровати, делает прыжок к окну, и слетает с подоконника вниз. Он бежит по траве, стремясь уйти подальше, обрести одиночество и успокоить мятущуюся душу. — Му Цин, стой! Он пролезает через прутья забора и выбирается в лесопарк расположенный за домом Ши Уду. Наматывает несколько километров по лесу, охотится за птицами и мышами, выпуская на волю свою животную природу. Потом забирается на дерево и лежит на ветке, свесив лапы и положив морду на шершавую кору, покрывающую ствол. Прикрывает глаза. И мысленно возвращается к событиям десятилетней давности. Память-то он себе заблокировал, а вот чувства остались. И все эти чувства дали о себе знать тем романтическим вечером, который перешёл в бойню. Адская смесь желания и ненависти к предмету желания, страсти и отвращения к себе за это, ощущение позора и страх быть пойманным за недостойным поведением. В школе, разумеется, любые отношения между учениками кроме дружеских были запрещены. В школе учились только мальчики. Отношения, кроме дружеских рассматривались как недостойные и непристойные. За пределами школы взрослые мужчины могли позволить себе что-то подобное и никто не стал бы бросать в них разные предметы, но такие отношения не афишировались. В школе правила были ещё строже. Ничто не должно было отвлекать от учебы. Закончил учебу, покинул школу и делай, что хочешь, в стенах школы нельзя. Му Цин нарушил правило, и его это совсем не радовало. Неразборчивость кошек портила их репутацию, но не смотря на это, Му Цин хотел учиться, достичь высот, выбраться из нищеты, обеспечить себе достойную жизнь. Он был готов положить чувства на алтарь планируемой лучшей жизни. Много раз он прогонял Фэн Синя, но тот тоже был настойчив и упрям. Что ж, они друг друга стоили, что тогда, что сейчас. *** — Какой же ты… — бормочет Фэн Синь шаря жадными руками под чжуньи Му Цина. — Какой? — тот чуть поворачивает голову, чтобы увидеть рассеянном свете луны четкий профиль. — Ты меня с ума сводишь… Когда тебя вижу, хочу или ударить или облизать. Как же я тебя хочу… Он распахивает ворот рубахи и подтверждает свои слова действием, облизывает голую кожу шеи, ключиц, спускается на грудь, касается языком крошечного твердого соска. Му Цина колотит. То ли от страха, то ли от волнения, то ли от возбуждения. То ли от всего разом. Его пальцы сжимают ткань на спине Фэн Синя. Ему всегда страшно, что их накроют и его с позором выгонят из школы. Фэн Синь не боится, он не ученик, да и вообще, под протекцией принца, а принц ему благоволит, считая не просто своим слугой, а другом. Му Цин боится, но отказать всякий раз не в силах. Их встречи опасны для его культивации. Фэн Синь не культивирует, у него другой путь. Путь грубой резкой силы. Физической мощи. В присутствии Фэн Синя ци Му Цина нестабильна. Выходит из своих берегов. Ему на ходу приходится учиться ее балансировать. Му Цину нравится грубость и резкость Фэн Синя. Бесит, раздражает, но привлекает, он не может устоять против нее. Фэн Синь никогда не нежничает, но Му Цину это не нужно, он берет то, что ему дают, не задумываясь. Его мама была нежной с ним, от кого-то другого он не ждёт ничего подобного. Ци Фэн Синя слабая, потому что он не культивирует, и она почти не смешивается с ци Му Цина, поэтому никак не влияет на его силу. Их юношеская близость волнительная, пугающая, неумелая, резкая, чуть болезненная. От странно-непривычного ощущения удовольствия сводит все тело, Му Цин прикусывает Фэн Синю плечо, чтобы сдержать звуки, рвущиеся из него. После он поспешно сбегает, одеваясь на ходу, и залечивает с помощью ци все следы, оставленные Фэн Синем на его теле или выгоняет из своей комнаты. Его всегда накрывает стыдом за совершенное. Он клятвенно обещает себе, что будет держаться от предмета своей страсти подальше, но каждый раз срывается, стоит тому оказаться совсем рядом. Чаще всего они встречаются где-то в лесу, Му Цин всегда забирается как можно дальше, чтобы потренироваться. Обычно с тренировки все и начинается. Фэн Синь следит за ним и появляется неожиданно, несмотря на то, что Му Цин всегда ждёт его, предлагает парный бой. Во время боя на мечах, Фэн Синь всегда провоцирует Му Цина, выводя из равновесия, стремясь победить нечестным способом, насмешками и оскорблениями. И если Му Цин оказывается без оружия, Фэн Синь заваливает его в кусты или прижимает к дереву. Иногда Фэн Синь приходит к нему в комнату, когда принц уже спит. Фэн Синь никогда не делает больно намеренно, но бывает увлекается. Му Цин не сопротивляется, никак не показывает, что ему больно. Он принимает эту боль и свой стыд как наказание, как искупление за свой грех, за то, что посмел увлечься мужчиной, телохранителем принца. Когда принц уходит из школы, забирая с собой телохранителя, Му Цину сразу становится легче. Он начинает тренироваться больше, почти загоняя себя, чуть ли не доводя до искажения ци. Фэн Синя он хочет забыть как страшный сон. Как свое позорное падение в греховные отношения, которые своей неправильностью смогли его испачкать. Он находит в запретной библиотеке заклинание и стирает себе память, ответственную за воспоминания, связанные с Фэн Синем и принцем. Он больше не помнит их лиц, имён и какое отношение имели к его судьбе. Он не помнит стыда, смешанного с ощущением позора, не помнит порочной страсти, сжигающей его дотла в чужих руках. Он помнит свое нежелание быть зависимым от кого-то, быть обязанным кому-то. Следующие его отношения ни к чему не обязывающие встречи на один-два-три раза. Там нет сжигающей болезненной страсти, все спокойно. Он исчезает так же внезапно, как и появился в чьей-то жизни. Теперь ему нужна независимость, возможность самому отвечать за себя, самому за себя постоять. Теперь он может, ему не страшно, он живёт свою жизнь как умеет. Пользуется возможностями на полную. Пока судьба, словно насмехаясь, не сводит их снова вместе, привязывая друг к другу ещё и магически, через артефакт.