Назови меня своим котиком

Му Цин злится на себя. На Фэн Синя тоже, но больше на себя. Обычно хладнокровный и прагматичный, он в шоке от себя самого. Что, демон возьми, это ещё за королева драмы? Он может держать себя в руках, разыгрывать сложные комбинации многоходовок, но сейчас в его голове хаос мыслей, мешающих связно думать. Твою мать, неужели артефакт так влияет? Му Цин идёт в парк, в котором они гуляли и кормили уток, где спрятавшись в зарослях кустарников, можно посидеть и помедитировать, взять эмоции и мысли под контроль. И решить, что делать дальше. Он так неожиданно разосрался со своим любовником-домовладельцем, что теперь оказавшись на улице во всех смыслах этого слова, не знает, куда деваться. Кусты он нашел, но не смог сосредоточиться. Тело охватила противная слабость. Он привалился к стволу дерева, пытаясь дышать по пранаяме, чтобы восстановить поток ци, беспокойно мечущийся по меридианам. — Вот ты и попался, — он слышит шорох травы и рядом присаживается человек в маске. На вид обычное человеческое лицо, но Му Цин слишком часто видел такие маски, чтобы ошибиться. В глазах мутнеет, маска расплывается. Он слышит ещё шаги, раздающиеся рядом. — Сюаньчжень. Думал спрятаться от нас в другом мире? Просчитался, умник. Ребята, берите его. Человек в маске тычет пальцем ему в акупунктурные точки, обездвиживая. Му Цина поднимают и куда-то несут, но он этого уже не чувствует. *** Сознание возвращается резко вместе с сильным ударом в лицо. Му Цин ослеплен, оглушен, задыхается. Пытается вскочить, но быстро понимает, что привязан к стулу. Он дёргает руками, бесполезно. Рядом кто-то стоит, но из-за слепящего глаза света он видит только размытый силуэт. — Попался, Сюаньчжень! — этот кто-то хватает его за волосы и с силой дергает. Му Цин шипит от боли, — говори, куда дел Колодец душ! — Каких ещё душ? — хрипит Му Цин. — Который ты себе присвоил. Который тебе заказали найти. — Будто я знаю, как называются все эти штуки, которые меня наняли искать. — Последний заказ, Сюаньчжень, не придуривайся! — Оранжевый шарик? Я буду признателен, если вы достанете из меня эту дрянь и при этом я останусь жив. — Из тебя? Человек отпускает его волосы и присаживается рядом. Он в черной одежде. Му Цин не узнает его ни по силуэту, ни по голосу и по жестам. — Эта хрень внедрилась в мой даньтянь, — цедит Му Цин, — если она вам нужна, забирайте. Только меня отпустите, она мне нахрен не сдалась. — Ты ее украл! Будешь наказан! — Я ее не крал! Я упал с высоты, футляр разбился и она вошла в мое тело. Не нужна мне эта хреновина, забирайте. Я буду с вами сотрудничать, только заберите и отпустите. — Ладно, — говорит маска, — сделаю вид, что поверю. Но если лжешь, пожалеешь. — Не лгу. Сам хочу избавиться от этой штуки, одни проблемы от нее. Маска отвязывает Му Цина от стула. — Вставай. Пошли. Му Цин бредёт за маской по темным узким коридорам. Растирает затёкшие запястья. Мучительно прислушивается к своему телу. Артефакт тих и незаметен. — А заказчик здесь? — спрашивает Му Цин, — может он знает, как достать ваш грёбаный колодец. Я не смог. — Его здесь нет. Только команда по поимке тебя, засранца. — Я не виноват, этот артефакт вступил в конфликт с заклинанием перемещения и меня забросило хрен знает куда. Кстати, как вы меня нашли? И как попали в этот мир? — Как попали, не твое дело. А нашли по слепку ауры, хозяин снял его с тебя, когда вы договаривались о сделке. — Предусмотрительный, — цокает Му Цин, он подозревал, что такое могло быть. Маска заводит его в комнату, где ещё шесть человек разных рас. На стене темнеется овал портала. Маска хватает Му Цина за руку, но тот не сопротивляется, сейчас у них одна цель. Они проходят через портал. — Твою мать, где это мы? — кричит маска в бешенстве. Му Цину тоже интересно. Портал выбросил их лесу. — Теперь веришь, что артефакт искажает координаты? — Му Цин вырывает руку из захвата и складывает на груди. Маска злобно смотрит на него, ну то есть, ему кажется что злобно, потому в узких прорезях не видно. Потом сдергивает маску, со злостью бросает в траву. Му Цин видит знакомое бледное лицо. — Ты? Ты-то что здесь делаешь? Продался? — Ой, заткнись, — его, как оказалось, знакомый злится, — давай думать, как отсюда выбраться. — Нет, ты мне скажи. За что продался, а? — А ты за что? Думаешь, лучше меня, что ли? Отвали. Он поднимает с травы маску, которая не только прячет лицо, но и изменяет голос и фигуру. Иллюзия, разумеется. Му Цин видел такие маски. Даже воровал. За добычу артефактов ему платили много, большинство из них были совсем не безобидные, а клиенты совсем не святые. И было понятно, как они будут использовать эти штуки. Но этическая сторона вопроса Му Цина беспокоила меньше всего. Впервые Му Цин пострадал от собственного ремесла и у него мелькает мысль, что пора это дело бросать. Он рос в нищете, практически на улице, только с матерью, его обижали, и он реально считал, что мир ему задолжал. Поэтому его моральные принципы были очень низкими. Ну а какие принципы могут быть у уличного кота? Бей сильно, беги быстро, бери что дают и заставь дать больше. Но сейчас прежняя система ценностей дает сбой. Этому было несколько причин. Он встретил человека, который о нем заботился просто так, не требуя ничего взамен. Он пострадал от артефакта, который сам же украл. А теперь ещё его приятель встал на тот же опасный путь, но они оказались по разные стороны. — Послушай, Иньюй, — начинает Му Цин примирительную беседу. Тот складывает маску и сует ее в карман. Неожиданно он выглядит надломленно. Отворачивается и бурчит: — Я не знал, что это будешь ты. Но даже если бы и знал, — он чуть оборачивается и бросает на Му Цина острый взгляд, — разве у меня есть выбор? Му Цин задумывается. Он всегда действовал с этой же позиции, типа я засранец, поэтому у меня нет выбора. Меня таким сделал весь мир. Но что если дело не в мире, а в нем самом? Что если, можно сделать другой выбор? Му Цин думает от Фэн Сине, который просто патологически честен. Он же тоже сделал выбор, не так ли? Судя по всему, у него была вполне благополучная жизнь, он закончил университет, работал там, где ему нравится, у него был дом и много друзей, которые его любили. Или же нет? У Фэн Синя не было выбора быть хорошим или нет. Он должен быть хорошим. У Му Цина стоял другой выбор. Каждый день у него был выбор остаться хорошим или выжить. И каждый день он выбирал второй вариант. Но он вырос, перед ним больше не стоит дилемма, сдохни или умри, и теперь может сделать выбор, руководствуясь другими критериями. — Неважно, — говорит Му Цин, — у тебя есть право делать со своей жизнью что угодно. Ты прав, надо понять, где мы и как нам вернуться. Иньюй смотрит исподлобья. — Ладно, — говорит он. — Итак, мы в каком-то лесу. Артефакт искажает координаты. Мы могли оказаться где угодно. В любом из измерений. Но мне кажется, если судить по энергетическим потокам, мы в нашем мире. — У меня есть ещё заклинания перемещения, — говорит Иньюй, — но с тобой рискованно их использовать. — Да, — кивает Му Цин, — неизвестно куда нас закинет снова. Кстати, ты не знаешь, что это артефакт? — Нет, хозяин не посвящает в такие детали. — Но ты же назвал его колодец душ! — Мало ли как я его назвал. — Давно ты ему служишь? Своему хозяину. — Ему недавно. До него другие были. С тех пор, как наши с тобой пути разошлись, много воды утекло. — Ты как шлюха, скачешь от клиента к клиенту, — холодно бросает Му Цин. — От шлюхи слышу, — злится Иньюй, — ты-то чем лучше? — Я и не говорю, что я лучше. — Вот и молчи, Сюаньчжень, молчать тебе идёт больше всего. — Я к тому, что не ожидал, что ты станешь прислужником демона. — Отвали. Не тебе мне про пять добродетелей и шесть качеств рассказывать. Тоже мне нашелся святой даочжан. — Иньюй. — Чего тебе? — Я не хочу ссориться. — Мы уже в ссоре. Какая разница. — Давай помиримся? — А смысл? Ты тогда захотел лучшей жизни и ушел. Ушел, вот и иди. Тогда не держал и сейчас держать не буду. — Я не хотел, чтобы так получилось. — А как ты хотел? Му Цин молчит. Ну правда, как он хотел? Они были друзьями, учились вместе, но Му Цин ушел, когда ему, пареньку со способностями, предложили заниматься не совсем честными делами. Больше они не виделись, и вот — неожиданная встреча спустя несколько лет. Вероятно, для Иньюя, который был немного младше и доверял Му Цину, это оказалось предательством. — Наша жизнь всегда была похожа на дерьмо. Естественно, когда предоставился шанс что-то изменить, я им воспользовался. — Ну так и я своим воспользовался. Чего ты сейчас на меня наезжаешь? — Не думал, что когда-нибудь получу от тебя в лицо. — Было приятно. Честно. Прям с удовольствием тебе вмазал. Ты это заслужил. Му Цин согласно кивает. Он много чего заслужил, это точно. Иньюй зол и не хочет идти на примирение. Му Цин не знаток человеческих душ, поэтому отступается. — Ладно, давай думать, как отсюда выбраться. Пойдем просто куда-нибудь, может выйдем к человеческому жилью. — Если оно тут есть. Даже если и есть, что толку, нам не вернуться через перемещение. — Ну вдруг мы попали в наш мир? Доберёмся на лошадях. — Ладно, идём. Но конечно они не плетутся просто так. Ищут тропы, какие-то ещё следы людей. Не находят. Лес не вызывает особых подозрений, деревья и кустарники знакомых пород. Солнце ещё ярко просвечивает через листву, но заметно, что оно движется к закату. Ночевать здесь не особо хочется. Иньюй идёт впереди, Му Цин чуть сзади левее. Он видит сбоку недовольное лицо бывшего приятеля и соученика. Оба молчат. Когда солнце уже совсем низко, и в на лес опускается темнота, они все ещё продолжают идти. Все это время они либо молчат, либо обсуждают совершенно отвлеченные темы. Они оба принадлежат кошачьему племени, но Иньюй полукровка. Но кошки не относятся к полукровкам, как к второму сорту, совсем нет. Кошки-оборотни со своей отсутствующей моралью гораздо либеральнее остальных видов. В брачный период они идут в разнос, не всегда знают, от кого у них дети, но это не мешает их воспитывать в любви и заботе. Тем более, что дети у оборотней растут быстрее, чем чистокровные человеки. Но у полукровок способности пропорциональны количеству чистой кошачьей крови. А квартеронцы вообще были людьми больше, чем кошками и оборачиваться вовсе не умели. Иньюй был младше Му Цина на пару лет и полукровкой, его задирали старшие ученики, и Му Цин, пожалев котенка, стал его защищать. Иньюй привязался к Му Цину и звал его геге. Когда Му Цин ушел из школы, Иньюй был очень расстроен. Они могли продолжать идти через лес, оба прекрасно видели в темноте, и пока ещё недостаточно устали, чтобы устроить привал. Проголодавшись, оба обернулись котами и устроили охоту на местных птиц. Перекусив, они немного отдохнули и продолжили путь. Они препирались из-за какой-то ерунды, как вдруг Иньюй напрягся и уставился в темноту. Му Цин проследил за его взглядом, чтобы увидеть как в пространстве раскрывается широкий овал перехода, из которого на траву выскакивают шестеро мужчин в черных одеждах. — Сюаньчжень, пойдем с нами по-хорошему. — А то что? По-плохому будет хуже? — Му Цин не удержался от издёвки. — Этот кот мой! — Иньюй быстрым движением оказывается впереди него, закрыв спиной. Му Цин даже умилился, как мило со стороны Иньюя защитить его. Вот только это совсем не от большой любви. А если и по любви, то к деньгам нанимателя, а не к Му Цину. — А ты ещё кто такой? Не мешайся. Мы пришли за Сюаньчженем. Он украл из сокровищницы опасную вещь, мы должны ее вернуть. — Вы охрана сокровищницы? — уточняет Му Цин. — Да! Верни артефакт и понеси заслуженное наказание. — Да щас. Бегу и падаю, — насмешливо говорит Му Цин, с шорохом разворачивая в ладони свое духовное оружие, длинную саблю. Он научился ее проявлять, когда сформировал золотое ядро. Точнее, она сама проявилась, выскочила прям из ладони, когда он учился создавать оружие своими духовными силами, найдя секретные техники в спрятанном трактате в запретной библиотеке. Му Цин, как истинный кот, не выносил закрытых дверей. Запретную библиотеку он ловко взломал отмычкой, охранные заклинания тоже нашел как обойти. И обнаружил разные техники, которые не были доступны простым смертным, пусть даже они совершенствующиеся. Охранники сокровищницы бросаются на него, размахивая в лунном свете мечами. Сверкают и звенят сталкиваясь острые лезвия, двое против шестерых совсем не честно, но охранники решительно собираются вернуть артефакт. Му Цин быстр, но на него одного их слишком много. Они загоняют его к деревьям, берут в окружение. Му Цин уже ранен, несколько порезов на одежде и теле. Толстовка Фэн Синя безнадежно испорчена, в нее теперь только лапшу отбрасывать. Му Цин предпринимает ещё одну попытку вырваться из окружения, он перекидывается в кота, отвлекая врагов сброшенной одеждой, и взмывает вверх по дереву, растворяясь в густой листве. Охранка громко ругается, пытаясь понять, куда он усвистал. А Му Цин прыгает с дерева на дерево, уносясь все дальше. Забравшись на верхушку высокого дерева и затаясь, чтобы перевести дух, он внимательно прислушивается к звукам леса. Он больше не слышит преследователей, но продолжает сидеть, не теряя бдительности. Луна перемещается на небосводе чуть выше, когда рядом с ним на ветку приземляется Инь Юй. — Они ушли. Поискали тебя и ушли. — Хорошо, — говорит Му Цин и слегка расслабляется, укладывается на ветку животом, свесив лапы вниз. — Ты ранен? — беспокойство в голосе Инь Юя ощутимо. — Пара царапин, — отмахивается Му Цин. Врёт, конечно. — Давай залечу? — предлагает Инь Юй. — Не надо, я сам. Но для этого надо перекинуться в человеческую форму. Его одежда осталась далеко, вероятно вместе с одеждой Инь Юя. — Вернёмся за одеждой? — Думаешь, стоит? Что если они маячки на нее повесили? — Хм, — говорит Му Цин, — я не хочу ходить голым. Тем более что там толстовка Фэн Синя, которая им ещё пахнет. Пусть и драная. — Если перекинешься, они снова тебя найдут. Как это сделал я. В кошачьей форме аура меняется, найти по ней сложнее. Но ты и сам это знаешь. Они снова препираются, и Му Цин заставляет Инь Юя вернуться. Они сканируют пространство на предмет ловушки. Конечно, на одежду наложено поисковое многоступенчатое заклинание, но Му Цин, немного повозившись, его развеивает. Инь Юй тем временем стоит на стрёме, вертит головой, ожидая подвоха. Он разделся чуть дальше, чем Му Цин, но собственно он охранку и не интересовал, так что он смог улизнуть и перекинуться в другом месте. После того, как Му Цин оделся, они идут искать одежду Инь Юя. — Они все равно тебя найдут, — говорит Иньюй, — как ищейки. Если раз на хвост сели, то уже не оставят в покое, пока не загонят. — Мне надо эту хрень из себя вытащить, и тогда делайте с ней что угодно и делите как хотите, — огрызается Му Цин. — Ну уж нет, предпочту ни с кем не делиться. Они находят одежду Иньюя, тот одевается и они продолжают свой путь неизвестно куда. Луна тем временем скрывается за облаками. Небеса негромко громыхают, и начинает моросить дождь. Промокнуть совсем не улыбается, но внезапно они из леса выходят на пустое пространство, и обнаруживают, что стоят на краю обрыва, это гора, край которой резко срывается вниз. А напротив виднеется ещё одна гора, в которой высечен грубого вида храм. Путь к нему был хотя и не слишком долгим, но выглядел опасным, по ветхому деревянно-веревочному мосту. — Пойдем туда? — Я пойду первый, — говорит Иньюй. — Может, лучше я? — Нет, я должен вернуть тебя шефу невредимым. Что если ты упадешь? — А что если упадешь ты? Как ты сможешь меня вернуть, будучи мертвым? — Неважно. Тебя всё равно найдут. — Пф, — говорит Му Цин, закатывая глаза. Отталкивает Инъюя от мостика и ступает первым на первую не вызывающую никакого доверия перекладину. — Стой, — Иньюй стремительно хватает его за плечо и притягивает к себе. Му Цин ударяется спиной о его грудь, — не ходи. Дыхание Иньюя щекочет шею. Му Цин ежится от острого ощущения и выдергивается из чужих рук. — Отпусти. — Му Цин! Я пойду первым! Если я сорвусь, ты меня подхватишь. Ты же сильнее меня. — Если так, тогда ладно. Иди. Деревянные перекладины умирающе скрипят под ногами. Дождь усиливается, подошвы скользят по намокшему дереву. Треск был вполне ожидаем, но все равно прозвучал, как гром посреди ясного неба. Перекладина под ногой Му Цина проламывается и куски ступени летят вниз. Му Цин перепрыгивает на ступень впереди, дёргая за верёвочные перила. Они обрываются у начала моста, и этот край моста летит в обрыв, Иньюй срывается и падает вниз, но Му Цин успевает схватить его за руку, держась за одну из перекладин, их с дикой скоростью и свистом в ушах несёт к каменной стене ущелья и с силой шваркает об нее. В глазах темнеет от боли, Инь Юй охает, но Му Цин не отпускает ни руку, ни ступеньку. Они висят над пропастью, в которой клубится туман и не видно ни зги даже их кошачьим зрением. Му Цин кряхтит. Иньюй тяжёлый. Он перехватывает другой рукой Му Цина за талию, и когда он отпускает вторую руку, цепляется за ступеньку ниже. — Ты как? — переведя дыхание, спрашивает Му Цин. — Норм, — выдыхает Иньюй. — Тогда полезли наверх. Путь наверх занимает много времени. Они не торопятся, цепляясь за скользкие ступени, щедро поливаемые дождем и ощущая как опасно шатается хлипкая конструкция под их руками и ногами. Но все же подъем увенчался успехом. Забравшись наверх, они падают на каменистый уступ, поросший жёсткой травой, чувствуя как дрожат натруженные мышцы. Отдохнув немного и приведя дыхание в относительную норму, они поднимаются, оглядывая монументальное строение прямо перед ними. Двери были сорваны с петель и валялись рядом. Дождь усилился ещё больше, и Му Цин зажёг на огонь на ладони, с опаской подходя к темнеющему проёму. Иньюй следует за ним. Внутри тихо и пусто. В глубине храма в полукруглой апсиде находился алтарь. На постаменте было пусто, но какой-то предмет похожий на каменную руку торчал из-за возвышения. Му Цину интересно, какому божеству могли построить храм в горах, в отдалении от оживленных мест. Он сначала обошел все пространство храма, осматривая на предмет опасности, но ничего не обнаружил. Храм был заброшен, в нем не осталось ничего, кроме стен, постамента и обрушенной статуи. Он приближается к постаменту, подсвечивая себе огоньком. Каменная статуя лежит за алтарем, голова отколота и валяется в углу. — Что это за божество? — Иньюй с любопытством носком сапога выкатывает голову из угла. — Не трогай. — Думаешь, нас поразит молнией за святотатство? Он уже давно забыт, этот бог. Его храм давно заброшен. — Все равно, не трогай. Это статуя мужчины в доспехах, возможно бог войны? А рука у него сжата так, будто в ней может быть оружие. — Может. Посвети на лицо. Но грубо высеченное каменное лицо им не кажется хоть как-то знакомым, особенно сейчас, с отбитым носом. — Демон с ним, — говорит Иньюй, — если смахнуть пыль с постамента, можно лечь спать на него. — Да, так сделаем. Му Цин, ведомый каким то непонятным порывом, касается руки статуи, ощущая лишь холод и твердость камня. Они раздеваются догола, раскидывают мокрую одежду по обрушенным каменным колоннам. Оборачиваются кошками и ложатся спать на постаменте, тесно прижавшись друг к другу, Греют друг друга. Эта близость не кажется им чем-то странным, у кошек свои моральные принципы. Точнее, их отсутствие. Несмотря на обиду Иньюя, врагами они не стали, а происшествие на мосту ещё немного сблизило. Му Цин проваливается в сон, в котором он оказывается в этом же самом храме, вокруг темно и никого нет. На постаменте сложно различим черный силуэт. Му Цин тянет руку в темноту и его пальцев касаются чьи-то пальцы. Прикосновение обжигает кожу. Внезапно тьму разрывает сияние, исходящее от силуэта на постаменте. Му Цин зажмуривается. По сетчатке глаз пляшут белые точки. В ладонь резким потоком вливается чужая сила, яркая, мощная, ослепляющая. Чужая ци проносится по меридианам, обжигая внутренности. Острота ощущения срывает с губ стон. Артефакт реагирует мгновенно, поглощает всю золотистую силу, разрастаясь в размерах. Пульсирует как огромное солнце. Му Цин горит как в огне, корчится, неожиданно испытывая сильнейшее возбуждение. — Хватит, — стонет он, пытаясь оторвать свои пальцы от чужих горячих, переплетённых с его, — по…жалуйста…перестань… Ему это удается, его отпускают, он падает на колени, сияние вокруг него гаснет и снова пространство вокруг поглощает тьма. Но внутри него горит и пульсирует чужая сила, слишком горячая для него. Он проваливается в обжигающее беспамятство, где нет ничего, кроме пламени, пожирающего его дотла. *** Му Цин приходит в себя. Его обнаженное тело горит, разум рассеян. Он моргает, пытаясь сфокусировать взгляд и видит перед собой обеспокоенное лицо Иньюя. — Ты как? — Мм, — невнятно мычит Му Цин. — Тебе плохо? У тебя жар. Ты же не мог простудиться вчера под дождем? Му Цин качает гудящей головой. Ци в меридианах словно взбесилась, носится туда-сюда. Артефакт в дяньтяне пульсирует и обжигает. — Тогда что с тобой? — Искажение ци, — отвечает Му Цин хрипло, разлепив пересохшие губы. — Помочь? — Нет. — Брезгуешь? — Нет. Иньюй смотрит сложным взглядом. — Ты не сможешь ничего сделать, — объясняет Му Цин, — это не в твоих силах. Да и не хочется Му Цину, чтобы кто-то ещё лез в него со своей энергией. Хотя иньская ци Иньюя возможно смогла бы помочь, охладить. — Тогда что нам делать? Ты же можешь сойти с ума от искажения… — Могу. Му Цина трясет как в лихорадке, постамент холодит его тело снизу, сверху Иньюй накинул на него одежду, но это не спасает от озноба Он вдруг понимает, на чью энергию похожа эта ци, переданная ему во сне. Фэн Синь. Надо срочно вернуться к нему. Может быть, он сможет помочь. Один раз артефакт исказил координаты и перенес его к Фэн Синю, вдруг в этот раз тоже сработает? Му Цин очень сильно на это надеется. — Иньюй, дай мне талисман перемещения. — Зачем? — Надо. Я попытаюсь вернуться в тот мир. Обещаю, когда ты придешь за мной, я не буду убегать. Но сейчас мне надо вернуться. Иначе у меня случится искажение, и будешь сам разбираться, как вытащить артефакт из безумца. Иньюй колеблется ещё какое-то время, потом достает из своего кармана талисман с заклинанием. — Оденься, — говорит Иньюй и тут же помогает это сделать. Му Цин силой активирует заклинание, думая о Фэн Сине, чувствуя как ярко и горячо пульсирует артефакт, и оказывается на пороге его квартиры. С силой давит на кнопку звонка. Когда злой и растрепанный Фэн Синь распахивает дверь, Му Цин уже скулит от нетерпения и набрасывается на него прямо на пороге.