Бутчер. Да будет Веном

      Сознание вернулось к Солдатику волной леденящей боли и первобытного ужаса. Он лежал на холодном асфальте в переулке, пахнущем мочой и разложением, в двадцати блоках от того Ада, что он устроил. Каждый мускул горел, рёбра болели так, будто кто-то пытался вырвать их из клетки изнутри. Но это была не физическая боль — она была привычной, почти дружеской. Его разум разрывала иная агония: панический, всепоглощающий страх, которого он не испытывал со времен лабораторий «ВОУТ».       Он видел это.       Не Бутчера. Не человека. Нечто большее. Чёрную, переливающуюся плоть, щупальца, рвущие сталь, пасть, способную перекусить ствол танка. И глаза… огромные, белые, бездонные глаза, полные чистой, нечеловеческой ненависти. В них не было ничего от того циничного, ядовитого ублюдка, с которым он заключил шаткий союз. Это был монстр. Новый монстр, против которого его вековой опыт и стальные мускулы оказались бесполезны. И этот монстр смотрел прямо на него.       Солдатик судорожно поднялся, опираясь на кирпичную стену. Его руки дрожали. Он, переживший пулемётные очереди, артобстрелы и даже когти зверей, дрожал как ребёнок. Инстинкт самосохранения, заглушённый годами бессмертия, кричал в нём одним-единственным словом: БЕГИ.       Он огляделся. Ни Бутчера-монстра, ни его команды. Только воющий вдали полицейский сирен и гул города, равнодушного к его маленькой трагедии. Мысли путались. Кимико… он ранил её. Вывел из строя. Потом появилось оно.       — Они справятся. — бежала оправдывающая мысль. — Они всегда справляются. А у меня свой счёт. Свой путь. Я не могу быть с ними, пока это… эта вещь… с ними.       Это была ложь, и он знал это. Он просто испугался. Впервые за долгое время он был по-настоящему, животно-напуган. И этот страх был сильнее долга, сильнее шаткой дружбы, сильнее всего. Солдатик оттолкнулся от стены и, шатаясь, скрылся в темноте переулка, оставив своих союзников наедине с чудовищем, в которого превратился их лидер.

***

      Грузовик, вёзший команду от места побоища, подпрыгивал на колдобинах, и каждый толчок отзывался тихим стоном Кимико. Хьюи, прижимая к её ране окровавленную куртку, бросал взгляды то на её побелевшее лицо, то на фигуру у дальних дверей.       Бутчер сидел, сгорбившись, в углу тёмного кузова. По его лицу и рукам пробегала рябь. Тёмные прожилки то проступали под кожей, заставляя её пульсировать и наливаться сине-чёрным глянцем, то отступали, оставляя лишь бледность и тонкие струйки пота на висках. Он сжимал голову руками, и из его горла вырывалось низкое, нечеловеческое ворчание, которое тут же глушилось сжатыми зубами.       — Я сказал нет, блядь. — сипел он сквозь зубы, обращаясь в пустоту. — Заткнись и сиди смирно. Твоя очередь ещё не пришла.       — НО ОНА ИСТЕКАЕТ! ПАХНЕТ ТАК... СОЧНО! МЫ МОЖЕМ ПОМОЧЬ! МЫ ЗАШИВЁМ РАНУ! СЪЕДИМ БОЛЬ! — звучал у него в черепе навязчивый, слюнявый шёпот.       — Поможешь, блядь, проглотишь её целиком. — проворчал Мясник, с силой тряхнув головой, будто пытаясь выгнать оттуда ос. — Наш договор — Хоумлендер. Всё. Остальное — под моим контролем. Понял, космическая мразь? Ты у меня в гостях. Веди себя прилично.       Шёпот стих, сменившись недовольным урчанием, но подчинился. Чёрная рябь на мгновение успокоилась. Френчи, сидевший напротив и придерживавший Кимико, смотрел на эту немую борьбу с открытым ртом. Страх постепенно сменялся острым, почти болезненным любопытством.       — Бутч?.. — осторожно начал он, разговаривая с ним привычным французским акцентом. — Ты... с этим... чем-то... договорился?       Бутчер медленно поднял на него взгляд. Глаза были налиты кровью, но в них светился привычный ему яд и усталая ясность.       — У нас общие интересы, — хрипло выдохнул он. — один большой, летающий, в плаще интересов. Пока он жив, этот говноед будет вести себя примерно. — Он снова скривился от внутренней боли. — В основном. Иногда приходится напоминать, кто тут главный по зубастому комбинезону.       — Мы - главные! — прорычало у него в голове.       — Видишь? Настырный уёбок. — бородач вытер лоб рукавом. — Водила, давай быстрее! Её нужно к Мэллори, сейчас же!       Машина рванула вперёд. Бутчер откинул голову на металлическую стенку, закрыв глаза. На его лице снова прошла судорога, но на этот раз он лишь стиснул зубы и прошептал:       — Терпи, солдат. Почти приехали. Всё будет в порядке.       Он говорил это Кимико. Или симбиоту. Или самому себе. Сложно было сказать. Но в грубом тоне сквозь привычную брутальность пробивалась капля чего-то, что Френчи никогда раньше у его товарища не слышал: отчаянная, свинцовая усталость человека, который держит на поводке ад и из последних сил старается, чтобы тот никого не съел по дороге.       Машина резко затормозила, съехав на обочину где-то на заброшенной промзоне. В кузов постучали.       — Быстро открывайте! — это был голос Мэллори.       Френчи отодвинул засов. Свет уличного фонаря ворвался внутрь, выхватывая бледное лицо Кимико и измождённую гримасу Бутчера. На пороге стояла Мэллори с сумкой с медикаментами, а за её спиной виднелась фигура человека с носилками.       — Что, чёрт возьми, случилось? — её острый взгляд скользнул по Кимико, по Хьюи, залитому её кровью, и наконец упёрся в Бутчера. Он сидел неподвижно, стараясь дышать ровно. По его шее пробежала чёрная жилка и исчезла.       — Солдатик сбежал. — коротко бросил Хьюи, помогая незнакомцу уложить раненного супера на носилки. — Он... он выстрелил в неё. Чем-то, что блокирует её силы. - Мэллори промолчала, оценивая ситуацию. Её взгляд снова вернулся к Бутчеру.       — А с тобой что не так? Выглядишь так, будто тебя прогнали через мясорубку и собрали обратно.       — СКАЖИ ЕЙ. СКАЖИ ЭТОЙ СТАРОЙ СУКЕ. ПУСТЬ УЗНАЕТ, КТО ТЕПЕРЬ СИЛЬНЫЙ, — заурчал Веном.       Бутчер с силой сглотнул, подавляя импульс.       — Да так, ничего, — прохрипел он. — Просто отходняк. От временного дерьма. Всё под контролем.       Мэллори прищурилась. Она не поверила ни единому слову. Но Кимико была приоритетом.       —Ладно. Тащите её внутрь. У меня есть доктор, он discreet. — она повернулась, чтобы вести их к убежищу, но бросила через плечо: — Бутчер. Потом поговорим.       Когда носилки пронесли мимо, Бутчер наклонился вперёд, снова схватившись за голову.       — Видишь, что ты наделал? — прошипел он так тихо, что услышал только сам. — Теперь она унюхала. Всегда всё блять унюхивает.       — Мы не хотим прятаться. Мы хотим показаться. Хотим, чтобы они боялись.       — Они и так боятся, — проворчал Бутчер, с трудом поднимаясь на ноги. Он шагнул из кузова на прохладный ночной асфальт, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости и постоянной борьбы за контроль. — Но не тебя. Меня. И так и должно быть.       Он посмотрел на удаляющиеся спины, уносящие Кимико в безопасное место. На мгновение его охватила странная, почти чужая мысль: они всё ещё здесь. Они всё ещё с ним. Несмотря ни на что.       — СЛАБАКИ. БРЕМЯ.       — Заткнись, — беззлобно пробормотал Бутчер, поплёвшись следом за остальными. — или лишаешься десерта в виде супер-козла.       Урчание в его голове стихло, сменившись жадным, заинтересованным вниманием. Борьба была далека от завершения, но на этот раз перемирие держалось. Дверь в безопасное убежище захлопнулась за спиной Френчи, поглощая носилки с Кимико и Мэллори. На улице остались только Бутчер и гулкая тишина промзоны, нарушаемая гудком дальней фуры.       Он прислонился лбом к холодной ржавой стене фургона, пытаясь перевести дух. Внутри всё ещё бушевала буря. Веном чувствовал чужой голод, чужое нетерпение, чужую ярость. Они жаждали действия, разрушения, крови. Они хотели вырваться на свободу и утолить свою ненависть.       — Сколько можно ждать? Она уже в безопасности. Пора искать нашу добычу. Пора на охоту. - Бутчер с силой выдохнул, и из его горла вырвался сдавленный, двойной рык.       — Не сейчас. Не её кровь. Его кровь. Помнишь сделку?       — Мы помним. Но ожидание — это мука. МЫ хотим... хотим хотя бы чуть-чуть.       По его руке пробежала чёрная дрожь, и кончики пальцев на мгновение превратились в подобие острых, блестящих когтей. Лидер пацанов сжал кулак, до боли впиваясь ногтями в ладонь, и заставил тварь отступить.       — Нет. — его голос прозвучал тихо, но с той самой сталью, которую не могла разъесть никакая инопланетная слизь. — Мы ждём. Мы планируем. Мы бьём наверняка. Потому что если мы облажаемся, он уничтожит всё, что мне не безразлично. А потом и нас с тобой. И твоей жрачки больше на свете не будет.       Симбиот заурчал, но смолк, уступая холодной, смертоносной логике Бутчера. Они оба ненавидели. Но Бутчер ненавидел умнее. Он оттолкнулся от фургона и посмотрел на тёмное, затянутое смогом небо над головой. Где-то там парил он. Тот, ради чьей смерти он был готов заключить сделку с дьяволом, вселиться в него и каждый миг сражаться за контроль над собственным телом.       — Скоро, ублюдок. — прошептал Бутчер, и в его голосе слились воедино его собственная хриплая ярость и низкий, скрежещущий гул симбиота. — Скоро мы придём за тобой.       Он развернулся и тяжело зашагал к убежищу, оставляя за спиной тёмную пустоту улицы. Борьба была отложена, но не окончена. Внутри него дремал голодный зверь, и Бутчер нёс его с собой, как жиую бомбу, в самое сердце того, что когда-то было его командой.