Наследие Келла

Ветер на Европе не дует. Он бьет. Я сидел позади Эрамис на "Пайке" (Гравицикле). Это было не так весело, как в игре. Там ты жмешь кнопку буста и летишь, наслаждаясь пейзажами. Здесь... здесь вибрация двигателя вытрясала душу, а ледяная крошка, летящая на скорости 100 км/ч, стучала по броне как картечь. Если бы не Эрамис, чья широкая спина в меховом воротнике служила мне щитом, я бы уже превратился в ледяную статую. Мы остановились на Хребте Кадма. Эрамис заглушила двигатель. Тишина, которая наступила следом, давила на уши. — Смотри, — сказала она, указывая вдаль. Я сполз с сиденья, нижними руками придерживаясь за разогретый бок гравицикла, чтобы согреть онемевшие пальцы. Я поднял голову. И увидел Её. Пирамида. На экране монитора она выглядела просто как зловещий геометрический объект. В реальности это была... дыра в мироздании. Черный, матовый треугольник, висящий над бесконечными льдами. Он не отражал свет. Он поглощал его. Глаза болели, пытаясь сфокусироваться на его гранях. Казалось, что пространство вокруг него искривляется, "лагает". И звук. Низкий, на грани инфразвука гул, от которого вибрировали зубы и ныли старые (фантомные человеческие) переломы. — Красиво, правда? — голос Эрамис был полон благоговения. Меня чуть не вырвало. Буквально. Желчь подступила к горлу. Я знал, что там внутри. Я знал про Свидетеля. Я знал про Глас в Тьме. Я знал, что эта штука пришла не спасать, а "вырезать лишнее". Для Эрамис это был дар богов. Для меня — радиоактивный реактор с открытой крышкой. — Оно... оно громкое, — выдавил я, прижимая уши к черепу. — Ты слышишь её? — Эрамис резко повернулась ко мне, схватив за плечи верхними руками. Её глаза горели фанатичным огнем. — Что она говорит тебе, Ирикс? Я не мог сказать правду. "Она говорит, что мы все сдохнем, мама. Что ты станешь ледяной статуей, а наш народ превратится в зомби-нежить". — Она... она молчит, — соврал я. — Но от этого молчания болит голова. Эрамис отпустила меня, разочарованно выдохнув. — Это пройдет. Великая Машина... Скиталец... он никогда не говорил с нами. Он просто висел в небе Рииса, как жирная белая луна, и мы молились ему. А когда пришел Вихрь, он просто улетел. Бросил нас гореть. Она подошла к краю обрыва, глядя на Пирамиду. — Эта сила другая, дочь. Она не требует молитв. Она требует воли. Она требует взять то, что принадлежит тебе. Я смотрел на её спину. В этот момент я не видел злодея. Я видел отчаявшуюся женщину, лидершу, чей народ вымирал, и которая ухватилась за единственную соломинку, даже если эта соломинка была ядовитой змеей. — А если... — я запнулся, подбирая слова на эликсни. — А если цена будет слишком высока? Эрамис рассмеялась. Горько, лающе. — Мы уже заплатили всё, что у нас было, Ирикс. Мы потеряли дом, честь, детей. Нам нечего терять, кроме наших цепей. Она снова завела гравицикл. — Поехали. Праксис ждет нас в лабораториях Брея. Пора показать тебе, что мы строим. Я сел позади неё, обхватив её жесткий плащ всеми четырьмя руками. Я прижался щекой (вернее, хитиновой пластиной щеки) к её спине. Она везла нас в ад. И я, зная это, не мог спрыгнуть. Потому что вне этого "ада" была только ледяная смерть. "Прости, Завала, — подумал я, глядя на удаляющуюся Пирамиду. — Кажется, я играю за другую команду". Шепот Келла V: Сомнение Обратная дорога была молчаливой. Эрамис чувствовала, как Ирикс дрожит за её спиной. Не от холода — броня грела хорошо. От страха. Это беспокоило Келла. Когда Эрамис впервые услышала Зов, она почувствовала ярость и силу. Она увидела возможность отомстить. Почему Ирикс чувствует лишь боль? "Может быть, она слишком слаба?" — шепнул предательский голос в голове. — "Может, Варикс прав, и она не годится для войны?" Эрамис вспомнила, как Ирикс смотрела на Пирамиду. В её взгляде не было любопытства дикаря. В нём было узнавание. Словно она видела хищника, о котором читала в страшных сказках. "Она чувствует суть вещей", — поняла Эрамис. — "Как с тем рисунком. Она видит не форму, а содержание". Это было опасно. Тьма не любила тех, кто сомневается. Тьма требовала подчинения и контроля. Если Ирикс будет колебаться, Стазис поглотит её, превратит в кристалл, как тех несчастных Дрегов на первых испытаниях. — Я должна сделать её твердой, — прошептала Эрамис сквозь рев двигателя. — Я должна выжечь этот страх. Она свернула к руинам "Экзонауки Брея". Там, в глубоких коридорах, Праксис готовила новое испытание. Если Ирикс не может принять Тьму добровольно, придется заставить её тело адаптироваться. Это жестоко. Но мир жесток. И лучше иметь живую, хоть и ненавидящую тебя дочь, чем мертвую праведницу. — Держись крепче, маленькая, — сказала она в комлинк шлема. — Мы почти дома. Слово "дом" отдавало металлическим привкусом лжи, но Эрамис проглотила его.