Искусство падения

Прошла неделя. Для Чарли это были дни надежды и прогресса, Аластор, казалось, всей душой поддерживал ее мечту, его советы по управлению отелем были на удивление мудрыми. Для Аластора же это была неделя терпеливого наблюдения, сбора информации и подготовки своего плана. Он стоял у окна в своем кабинете, глядя на улицы Пентаграм Сити. Пальцы нервно барабанили по рукояти трости. Его разум прокручивал каждую деталь, каждую слабость, которую он успел подметить у Короля. Дверь в кабинет тихо скрипнула. — Аластор? — в комнату заглянула Чарли. На ее лице была смесь волнения и надежды. — Я только что говорила с папой по телефону. Он... он кажется таким подавленным. Я пыталась его подбодрить, но, кажется, это не помогло. Аластор медленно повернулся. Его улыбка была мягкой, подобранной специально для этого момента. — Думаю, ему одиноко. Столько лет не выходил на связь, наверное на то были причины. — Он замолчал, специально делая паузу. — Депрессия, скорее всего. — Именно! — воскликнула Чарли, ее глаза наполнились сочувствием. — Я так хочу ему помочь, но не знаю как. Он никогда не показывает, что ему плохо. — Гордыня, — мягко констатировал Аластор, делая шаг вперед. — Его проклятие. Он боится показать слабость, хотя нуждается в помощи. Ему нужен кто-то. Кто не ждет от него многого, а просто... принимает и поддерживает. Чарли смотрела на него, завороженная. Логика Аластора была безупречной и безжалостно точной. — Ты... ты прав, — прошептала она. — Может быть, ты бы мог... я не знаю... поговорить с ним? Как в тот раз и предлагал? Ты так хорошо все понимаешь. Вот оно. Аластор улыбнулся шире. — О-о… Не думаю, что он захочет, моя дорогая. Но если ты считаешь, что моя беседа может хоть каплю облегчить его жизнь... Я не в праве отказывать. Радио-демон выглядел так, словно он совсем незаинтересован этим предложением, но на самом деле он хотел этого больше чем сама Чарли. 🕸️🕸️🕸️ Визит Люцифера на этот раз был лишен показного шоу. Его лицо выражало лишь спокойствие, с некоторыми нотками усталости. Чарли, по совету Аластора, встретила его тепло, но ненавязчиво, и вскоре под предлогом срочных дел оставила его наедине с радио-демоном в баре. Поначалу они молча сидели друг напротив друга. Воздух был густым и тяжелым, пропитанный напряжением. Аластор не спешил. Он налил в два бокала абсент — напиток, который, как он выяснил, Люцифер ценил за горечь. — И зачем вы меня позвали? Не думаю, что это идея Чарли. Она бы не была такой тихой и не ушла бы посреди разговора. — владыка сузил глаза, проводя пальцем по краю бокала. — Идея, как раз таки, её. И я решил помочь. — сделав глоток алкоголя, Аластор наклонил голову вбок, ухмыльнувшись. — Мои догадки о вашем тяжелом состоянии она подтвердила. И я бы искренне хотел помочь, ведь в одиночку тяжело, верно? Вам надо бы кого-то близкого… — Не учи меня, я лучше знаю что мне делать — резко оборвал его Люцифер, но в его глазах не было прежнего огня раздражения. — Я не учу. Я констатирую факт, — парировал Аластор. Он поставил бокал на стол и сложил пальцы домиком. — Вы создали этот мир. Весь этот хаос, эту боль, эту красоту. Но кто разделяет с вами это творение? Ангелы? Они вас отвергли. Обычные грешники? Им плевать. Чарли? — Он мягко усмехнулся. — Она любит вас, но она видит в вас отца, а не падшего архангела, чье сердце разбито уже много лет. Люцифер вздрогнул, будто от удара. Он отвёл взгляд, уставившись на пламя в камине. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — О, но я знаю, — голос Аластора стал тише, интимнее, превратившись в почти физический шепот, льющийся прямо в сознание. — Я знаю, каково это — быть непонятым. Я знаю, каково это — смотреть на этот жалкий, прекрасный мир и видеть в нем лишь игру, потому что никто не способен подняться до твоего уровня. Он видел, как сжались пальцы Люцифера на столешнице. Видел, как он глотнул абсент. Это был знак. — Вы жаждете не прощения, — продолжил Аластор, нанося решающий удар. — Вы жаждете того, чтобы вас увидели. Не как короля, не как шута, не как отца. А как того, кем вы были. И кем вы все еще являетесь внутри. Люцифер медленно поднял на него взгляд. В его золотых глазах не было ни гнева, ни насмешки. Лишь глубокая, неизмеримая тоска и... удивление. Удивление от того, что кто-то, а особенно этот грешник, смог заглянуть так глубоко. — А ты... что ты видишь? — тихо, почти беззвучно спросил он. Улыбка Аластора, наконец, достигла его глаз, но в них не было тепла. Лишь холодный, безжалостный взгляд охотника, чья жертва сделала первый неверный шаг в его капкан. — Я вижу самого интересного существа, который когда-либо существовал, — ответил он, и это была не совсем ложь. — И я предлагаю себя в качестве вашего единственного зрителя. Без осуждения. Без страха. Просто... понимание. Он протянул руку, не для рукопожатия, а как жест предложения. Союза. Люцифер смотрел на эту руку, а затем снова на лицо Аластора. Борьба в его глазах была очевидной. Недоверие сражалось с надеждой. Скука и отчаяние сражались с гордыней. Молчание затянулось. Воздух в баре трещал от напряжения. Наконец, Люцифер медленно, почти нехотя, поднял свою руку и... не взял предложенную, а просто коснулся кончиками пальцев протянутой ладони Аластора. Этого было достаточно. Электрический разряд прошел между ними. Не доверие, но перемирие. Не дружба, но признание. Первый крючок был отправлен. И Аластор почувствовал, как леска натянулась. Касание длилось всего мгновение. Король резко отдернул руку, словно обжегшись, но факт свершился. Броня был нарушена. Не доверием, но любопытством. Аластор не стал настаивать. Он медленно опустил руку, его улыбка смягчилась, приняв вид понимания. Игра требовала терпения. Люцифер фыркнул, отпивая из бокала до дна. Но сделал он это без прежней агрессии. Его плечи, до этого напряженные, слегка опустились. — Ты удивительно настойчив для того, кто утверждает, что ничего не хочет. — А кто сказал, что я ничего не хочу? — парировал Аластор, наливая ему еще. — Я хочу интересной игры. А вы, Ваше Величество... вы самая сложная и захватывающая головоломка, с которой я когда-либо сталкивался. Люцифер смотрел на него, и в его усталых глазах зажегся крошечный, холодный огонек азарта. — Головоломка, — повторил он, и уголок его губ дрогнул. — И каков же твой следующий ход? — Мой ход? — Аластор мягко рассмеялся. — Я уже его сделал. Я предложил руку. Теперь ваш ход решить, что с ней делать. Оттолкнуть, что будет скучно и предсказуемо. Или использовать ее, чтобы подняться из своих моральных проблем, в которых вы увязли. Он встал, его тень удлинилась и расползлась по стене. — Подумайте над этим. Моя дверь, как я и обещал, открыта. Но не как для Короля Ада, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание как яд, — а как для того одинокого творца, каким вы себя ощущаете. Не дожидаясь ответа, Аластор развернулся и вышел из бара, оставив Люцифера наедине с полупустым бокалом и тишиной. 🕸️🕸️🕸️ Следующие несколько дней Аластор не делал никаких попыток возобновить личный контакт. Он был идеален с Чарли, участвовал в жизни отеля, помогал и поддерживал, его улыбка сияла как всегда. Но он внимательно следил за Люцифером, который теперь заходил в отель чаще, под все более выдуманными предлогами. Король пытался сохранять маску безразличия, но Аластор видел трещины. Он видел, как взгляд Люцифера задерживается на нем на секунду дольше, чем нужно. Как его пальцы перебирают края одежды, когда он думает, что на него не смотрят. Как его смех, обращенный к Чарли, звучит натянуто. Скука отступала, сменяясь навязчивой мыслью. Аластор стал для него загадкой, которую он не мог разгадать, и это раздражало и манило одновременно. Однажды вечером, когда Чарли была занята, решая какие-то административные вопросы, Люцифер не выдержал. Он подошел к Аластору, который расставлял книги на полке в холле. — Твоя «дверь» до сих пор открыта? — прошипел он, стараясь, чтобы его не услышали. Аластор медленно повернулся. В его глазах вспыхнул интерес и капля удовольствия. — Конечно, Ваше Величество. Пойдемте. Я как раз приобрел бутылочку вина, которое, как мне сказали, самое вкусное а аду. Думаю, вам будет интересно попробовать. Он повел его по коридору, не к своему официальному кабинету, а в небольшую, уединенную комнату с затемненными окнами и камином. Люцифер вошел, огляделся с видом критика и опустился в кресло у камина. Аластор налил два бокала и протянул один. — Ну что ж, — Люцифер принял бокал, и его взгляд стал острым. — Ты добился своего. Я здесь. Теперь покажи мне свои карты, радиодемон. Что это за «игра», в которую ты так жаждешь сыграть? Аластор сел напротив, его силуэт колебался в огненном свете. — О, это очень простая игра, — его голос был сладким, как шёпот соблазнителя. — Правила просты: мы говорим то, о чем никогда никому не говорили. Он сделал паузу, наслаждаясь напряжением в воздухе. — Я начну. Знаете, что я ненавижу больше всего на свете? — Его голос стал тише, почти что искренним. — Чувство беспомощности. Ощущение, что ты не контролируешь ситуацию. Последний раз я почувствовал это в момент своей смерти. Миг между жизнью и смертью, когда всё уже решено, и ты ничего не можешь сделать. Я поклялся, что больше никогда этого не допущу. Это была не просто мелочь. Это было признание самой сути его натуры. Потребность в контроле. Люцифер смотрел на него завороженно. Он поднес бокал к губам, его пальцы слегка дрожали. Признание было совершенно неожиданным, таким грубым и честным. Аластор не давил. Он просто ждал, улыбаясь не так широко как раньше, что заставляло немного успокоиться. И Люцифер, наконец, сломался. Он опустил взгляд на свои руки. — А я... — его голос был тихим и неуверенным, — Я ненавижу звук собственного смеха. Того, что для Чарли, для всех... Он натянутый и неискренний. Потому что я помню, какой он был раньше. Настоящий… Теперь каждый раз, когда я смеюсь, я слышу эхо того, что потерял. И это звучит как насмешка. Он выдохнул, будто сбросив с себя тысячелетний груз. И поднял взгляд на Аластора. Не с вызовом, а с ошеломленным, почти детским ужасом от собственного признания. Аластор сузил глаза, не зная как продолжить. Он явно не ожидал, что Люцифер расскажет настолько личное. Он признавал свою боль. И этим взглядом, казалось, просит о помощи. Вместо ответа Аластор медленно поднялся, подошел к старому радиоприемнику в углу комнаты и мягко щелкнул выключателем. Из его динамиков включилась умиротворяющая мелодия, заполняющая пространство. Он повернулся к Люциферу. Его улыбка вернулась, но теперь она была не такой широкой. — Иногда наше сознание требует молчаливой поддержки. Не пустых слов, а просто присутствие кого-то рядом. Он не давал пустых обещаний помощи. Он дал ему разрешение молчать. И в этом молчании, под спокойную мелодию, Люцифер оставался наедине со своей болью, но уже не в одиночестве. Аластор стал тихим свидетелем, и в этом была своя, странная форма близости, куда более глубокая, чем любая поддержка с фальшивыми словами «все будет хорошо». Примечания! (Смерть Аластора была немного иной, чем в оригинале, так как мне не понравилась эта глупая смерть)