Саэ, не ной.

« — иди нахуй! — саэ вскидывает брови в легком удивлении. вот оно как. жест — почти полное отражение лица отца. особенно, когда тот снимает очки, и их внешняя схожесть становится очевидной. тот строго переводит взгляд с одного на другого. шокированные воздыхания матери, прибежавшей из кухни с мыльными руками, пробуждают на окраине нутра нечто игривое, хулиганистое. запрокинув голову, он раздается в звонком, легком смехе. — рин, кто тебя научил этому? — мелкий хлопает огромными глазищами, будто ругательство сорвалось не с его уст. эдакое воплощение невинности. взмах ресничками, и указательный палец уже направлен в сторону итоши старшего. — саэ! — уголки губ в возмущении тянутся вниз. — что?! неправда! я не матерюсь! это…это плохо! — он истерично размахивает руками, пока уши приобретают багровый оттенок. будто это поможет ему спастись от такой наглой клеветы и наказания. спойлер: не помогло. через пару лет рин признается сам — услышал в детсаду. саэ лишь обиженно надует щеки и влепит мелкому щелбан. не сильно. но чтоб запомнил» *** ебаные пидорасы. блять как его все заебало. « — ну, желтая карточка была вручена, потому что, тебя не толкали, итоши. у тебя просто тонкие сосуды. вот и полопались. ну ты понимаешь, ты же сам весь такой хрупкий. — » молодцы, что засунули ему в ноздри пару тампонов, достающих едва ли не до мозга. но боль от этого, сука, не ушла. ммм, удивительно. баритон тренера нежно обволакивает, сочувствующе хлопает по спине и с мягким нажимом выпроваживает из комнаты. глазами же старик просит поменьше язвительности. чхать саэ хотел на всю это хрень. ну и засунуть окровавленные тампоны ему в одно место. но пока что из возможного — стиснуть зубы до хруста в челюсти. в попытке стереть их в эмалевое крошево. да волком глянуть. любимое оружие из его арсенала. — опять симулирует. — насмешливые взгляды. злые улыбки. давайте, начните уже пальцами тыкать, да ржать во все горло. он огибает толпу последних игроков, вышедших из раздевалки, и заходит в помещение. и что есть силы, захлопывает за собой дверь. «вот бы с петель слетела». за грудной клеткой — 12 по долбанному рихтеру. ноздри вот — вот лопнут от напряжения и разбухших тампонов. а саэ итоши только и может срываться на дверях. кровь на асиксах застыла. приобрела темно багровый оттенок. пиздец, теперь хер отмоешь. — чего пугаешь? ты тут не один, если что. — японская речь в воздухе заставляет оторвать глаза от обуви. и возбужденным взглядом уставиться в источник звука. вытянувшись во всю длину, шидо мирно отдыхал на скамье. все то же помятое худи. все та же смазанная подводка в уголках глаз. все та же нахальная ухмылочка на губах напротив. вау, оказалось, даже не галлюцинация. легкий укол обиды пробивает кожу и доходит до вены, когда в голову влетают осколки воспоминаний с утра. скамья была пуста. сейчас на ней, словно царь раздевалки, разлегся рюсей. — че, месячные пошли? — саэ невольно вскидывает уголок рта вверх. ощущая, как весь адреналин с тахикардией уходят куда- то на задний план. кто бы мог подумать, что дерзости на родном языке будут ему бальзамом на душу. одной из немногих вещей, заставивших его улыбнуться за последние месяцы. — да. хочешь, вставлю и тебе. — — звучит, конечно, сексуально, но не торопи события. — — ты уже видел меня голым в кладовой. — — с тех пор мне нужен психолог. — саэ фыркает, подавляя смешок. распластанное тело. руки за головой. пара выбивших блондинистых прядей падают на лицо, заметно контрастируя с бронзовым загаром кожи. лишенные симметрии проколы в ушах. размазанные острые стрелки. закрытые глаза, обрамленные светлыми ресницами. поймав себя на том, что пялится, он неловко переводит взгляд на окровавленные носки асиксов. затем садится на скамью. другую. сохраняя дистанцию. пару минут итоши борется одновременно со шнуровкой и навязчивыми мыслями в голове. легкая улыбка на губах шидо так и притягивает к себе. вынуждает каждый раз остановить на себе взгляд, затем тут же стыдливо перевести его в сторону, кусая обветренные губы. — к тебе тоже так относились? — вопрос резкий, как удар в солнечное сплетение. словно вставлять насухую. шидо слегка усмехается, мысленно делая пометку о том, что итоши не фанат прелюдий. — ты о чем? — мурлычит он в ответ. глаза по-прежнему прикрыты. саэ облизывает губы. — не делай вид, что не понимаешь. все эти…смешки, похотливые взгляды… вся эта несправедливость. — ни один мускул не дергается на смуглом лице рюсея. а эта маленькая улыбочка по-прежнему украшает губы. будто застывшая. саэ продолжает голосом, чуть выше, чем надо. — понимаешь? — с завуалированным, тщательно скрытым за маской равнодушия, отчаянием. он выжидающе сверлит взглядом кафель в раздевалке. начиная ощущать привкус разочарования на корне языке. — тогда уходи. — саэ моргает. ощущает, как воздух становится более плотным. чувствует, как остановился на вдохе. рюсей, напротив, продолжает голосом, выражающим нечто неизвестное саэ. — ты же понимал, что будет сложно. если не справляешься, то уходи. пока не поздно. — последнее предложение он произносит с хрипотцой, слегка посмеиваясь. итоши вскидывает брови, пока блондин поднимается со скамьи и вальяжным шагом проходит мимо. — или пробуй, пока не заржавеешь. выбор за тобой. — как бы между прочим роняет шидо. затем достает пластиковую баночку из кармана худи и бросает парню. саэ рефлекторно тянется вперед и ловит. будто хватает протянутую ему руку. таблетки глухо бьются о стенки изнутри. сдвинув брови на переносице, итоши разворачивает бутылек к себе. этикетка оторвана. лишь кривые буквы, нацарапанные ручкой. «XNX» где-то внутри диафрагма нервно исполняет пируэт. у саэ перехватывает дыхание. — помогают от стресса. — осторожно поясняет рюсей, стоя в дверях. саэ поднимает глаза. холодная, режущая бирюза глядит вперед. сталкиваясь с огнем в зрачках рюсея. вызывая тем самым ухмылку у последнего. — ты думаешь, я долбаеб? — ледяная сталь в собственном голосе заставляет на мгновение обомлеть. но блондину до фени. короткий смешок. горизонталь мощных плеч приподнимается. будто в невинном ребячестве. будто это не он предлагает саэ химию. — все определяет доза. — кидает он напоследок на чистом английском и уходит. оставляя итоши наедине с разноцветными таблеточками ксанакса. он сверлит бутылек взглядом, будто на допросе. затем молча ставит на лавку, стараясь не глядеть в ту сторону. он не просил. ни этой баночки. ни его советов. ни его взгляда, будто знает, как ему, блядь, лучше. просто оставит на скамье и уйдет. а если найдут, будут неприятности? итоши — последний, кого увидят в раздевалке. не хватало еще ввязаться в историю с веществами. хер тогда отмоешься. и такой же хер можно положить на карьеру. он кидает взгляд на бутылек. кривые буквы на банке буравят, будто высматривают всю подноготную. трясущимися руками он хватает себя за колени. стремясь найти хоть какую-то опору.