Кайдан

Воздух вокруг горячий и липкий, Я дышу – но это не точно. Кто посылал за смертью молитвы – Встретит рождение ночью. Были багряными небо и море, Были по локоть руки в горячем, Мне нужно, чтобы ты стал предо мною, Чтобы ты стал настоящим... Мельница – "Грифон".

***

— Может, дракон? Трехглавый? — Драконы не бывают трехглавыми. — Это как же не бывают? Всякие бывают. — Я про таких не слышал, понятно? — А ты и не услышишь. Это только в сказках и легендах бывает. Вот я тебе дам книжку, когда дочитаю, там есть трехглавый дракон. — Ла-адно. Но все равно дракон уже был на той неделе, нужно что-то новое. Легкий порыв ветра погнал волну по желтому ковру рапса. Трава едва слышно прошелестела, дрожа ярко-зелеными стеблями. В прозрачной тишине раннего утра снова послышались издалека обрывки разговоров с рынка неподалеку, где-то залаяла потревоженная собака. Слепящее солнце назойливо просвечивало сквозь переплетения ветвей старого дуба, пронзая лучами его крону и норовя попасть прямо в глаза развалившимся под ним детям. Светловолосый Армин со вздохом повалился на спину, едва не утопая в желтых цветах. Задумчиво глядя на редкие облака на ослепительно-голубом небе, отломил стебель рядом с собой и сунул в рот. Эрен сосредоточенно насупился, сдвигая темные брови и опираясь щекой о кулак. Склонился над потрепанным листком бумаги, где детской рукой были расписаны герои (в основном рыцари и бравые воины), нарисованы подобия карт сокровищ и причудливо изображены чудовища. Провел ладонью по влажному от жары лбу, еще сильнее хмурясь и косясь на сидящую чуть поодаль, но все же рядом, Микасу. Так не слова и не проронила, кроме тихого «привет», когда они пришли к дереву, чтобы встретиться с Армином. Да что там слова, даже не смотрит в их сторону, только косые взгляды бросает и прячется чуть ли не по самые глаза в красный шарф, будто даже не замечая, как это глупо выглядит при такой жаре. Эрен покосился на Армина, бровями активно дергая в сторону девочки. Армин только пожал плечами. Его молчаливость Микасы, казалось, не напрягала, или же он предполагал, что после пережитого человеку требуется время, чтобы начать нормально реагировать на взаимодействие с людьми. — Ну и жара сегодня, ребята. И как назло ведь — почти ни одного облачка, — непринужденно протянул Эрен, косясь на Микасу. Та продолжала неподвижно сидеть, прижавшись сгорбленной спиной к стволу дерева, руками обнимая колени. И действительно жарко не было, скорее холодно и тело пробивало мелкой дрожью. Она с силой обнимала руками колени, чтобы мальчишки не видели, как время от времени их трясет. Старательно вглядывалась в балкон дома у подножья холма, туда, где женщина развешивала белье на веревке и что-то едва слышно напевала. Микаса пыталась сосредоточить на ее нехитром занятии и вслушаться в мелодию песни, не замечая препирательства приятелей, но в голову то и дело заползали, как рой только вылупившихся пауков, образы и мысли, среди которых уже нельзя было отличить реальные воспоминания от фантазий. Отца ударили ножом в живот один раз. Или два? Нет, точно один. Она донимала доктора Йегера расспросами, пока не получила ответ, что скорее всего удар пришелся точно в печень. Это было почти два месяца назад, два месяца назад она видела отца и мать в последний раз, когда несколько деревенских мужчин помогли похоронить родителей на местном кладбище. Девочка медленно прикрыла и раскрыла глаза, пытаясь дышать глубоко и размеренно, мысленно посчитать до десяти. Черноволосая женщина с бельем на балконе деревянного дома ловко подхватила таз и упорхнула с балкона внутрь дома. Микаса встрепенулась, вытягивая шею следом за ее уходом, едва не прошептав «вернись». Несмело покосилась в сторону, откуда ощущала взгляды мальчишек, тут же отвернувшихся стоило ей посмотреть в ответ. Новый порыв ветра всколыхнул желтые головки рапса, но вместо аромата полевых цветов, особенно душистых в это время дня, ноздри уловили тошнотворный запах, от которого мигом скрутило живот. Микаса снова сгруппировалась, сжимаясь всем телом, лишь бы не выдать свое состояние — и так забот принесла. Перед глазами снова было мертвенно бледное лицо отца, словно мигом выцветшее, ярко выделяющееся на темном дереве пола. Тошнотворный запах крови смешался с тяжелым запахом мужского пота. Оскаленная человеческая маска криво улыбнулась, прошелестев что-то на змеином. Мгновение — в ушах навязчивым звоном зазвучал женский крик — белоснежное платье матери стремительно пропиталось алым, кровь тугой струей хлестанула из рассеченной шеи. Тошнотворно теплые капли приземлились на лицо. Нестерпимо сильно захотелось оттереть кожу с мылом до самых костей, чтобы не ощущать их. Маска закричала. Нет, не маска — человек, мужчина. А затем удар, резкий, хлесткий, боль в затылке от соприкосновения с полом и все тело словно сковало невидимыми путами, ни пошевелиться. А затем ослепляющие вспышки в глазах, ощущение жара и холода одновременно во всем теле. Лезвие удивительно легко вошло в мягкую плоть по самую рукоять. Из рассеченной раны полилась та же тошнотворно теплая кровь. Ей казалось, что она падает в глубокую темную нору вместе с телом убитого ею человека, а он крепко держит ее за ногу, не позволяя выбраться наружу. Глаза застлало черным, распустились багровые цветы, когда рука с остервенением раз за разом вонзала лезвие в хлюпающую плоть. Из нее сочились маленькие черные пауки, ковром разбегающиеся по всем поверхностям. Она била булькающую массу ножом, пауки заползали в рот, щекотали нос, забирались в уши, норовили залезть в глаза, повсюду — ощущение ползущих пауков и булькающий звук из разодранной грудной клетки. Пыталась отползти, рука в темноте наткнулась только на влажные жесткие палки, хаотично разбросанные по земле. Помотала головой, пытаясь избавиться от мелких насекомых в глазах. Наткнулась спиной на шершавый ствол и вдруг смогла увидеть. Это болото, вся земля устлана увязшими в пузырящейся коричнево-красной жиже черепами, фрагментами костей, нередко с обрывками мяса. В ужасе отпрянула, но, услышав тяжелый скрип над головой, запрокинула голову. Причудливо изогнутые черные ветви, похожие на поломанные руки, загадочно скрипели, подрагивая от ветра. Из дупла в середине толстого покрытого наростами, словно опухолями, ствола сочилась алая кровь. Она узнала его: Дзюбокко* — дерево-вампир. Руки увязли в болотной жиже, лишая возможности двигаться, когда поломанные черные руки обхватили и потянули точно в зияющий открытой раной зев… — А ты что думаешь, Микаса? — мягкий голос разрезал темноту. Микаса вздрогнула, резко распахнув глаза. Деревянный дом с дрожащим на ветру бельем, покачивающийся золотистый рапс, выжидающие взгляды пары голубых и зеленых глаз, притаившийся прямо за спиной Дзюбокко. Микаса излишне резко дернулась в попытке отодвинуться от дерева за спиной, едва подавив вскрик, и замерла. Дуб все также флегматично шелестел густой кроной, пропуская назойливые солнечные лучи. Микаса с трудом отвела взгляд, тяжело сглотнула и обернулась, тут же встречаясь с ошалелыми физиономиями мальчишек. — Ты чего это?.. — с подозрением и удивлением в глазах протянул Эрен. — Задремала, — отмахнулась охрипшим голосом и прокашлялась. Деловито сложила ладони на коленях, сцепив пальцы, и подняла непроницаемый спокойный взгляд. — Так, какой был вопрос? Я прослушала. Армин быстро переглянулся с все еще зависшим с глуповатой физиономией другом, пихнул его в плечо. — Я просто подумал… Раз мы с Эреном не можем придумать чудовище для игры, то, может быть, ты сможешь что-то предложить? Рыцарям нужно с кем-то сражаться. Микаса отвела взгляд, вздыхая и оглядываясь. Вряд ли они оценят идею лупить палками дуб, прикидываясь, что это дерево-вампир. — Я не знаю… Прости, — зачем-то добавила, виновато поднимая взгляд. Армин улыбнулся. — Да ладно. Займемся чем-нибудь другим, — Армин снова с наслаждением растянулся на траве, куда уже упал с тяжелым вздохом Эрен, и начал лениво разматывать леску воздушного змея. — То-очно, будем преть под солнцем и запускать твоего змея. Будто мы не делали это позавчера. — Не вижу ничего плохого, — добродушно заметил Армин, аккуратно отпуская змея. Микаса проследила взглядом за блеснувшей на солнце леской. — Вечный оптимист. — А ты брюзжишь как старый дед. — Чего? Да я у мамы, знаешь, как отпрашивался, чтобы на весь день отпустила? — Эрен возмущенно перевернулся на бок, облокотившись на руку. — Я ящик картошки перечистил, у меня потом пальцы не гнулись! — Прям уж и ящик, — засмеялся Армин. — Ящик, ящик. К отцу друзья приходили. Ели много, пили тоже немало. В общем, я к тому, что очень ждал этой игры, а мы валяемся вместо того, чтобы действовать. — Ну так ты сам еще ничего нового не придумал. — Для умных мыслей у меня есть ты. Моя голова не варит от жары. — Ну не знаю тогда. Думал, три головы лучше справятся, но, наверное, правда слишком жарко. — Просто девчонки не умеют играть в рыцарей, — тихо буркнул Эрен, засовывая в рот тростинку. Микаса метнула в него обиженный взгляд. — О! — Армин круто дернул леску змея, резко переворачиваясь на бок лицом к Эрену. — А может рыцари против титанов? Эрен тупо уставился на него и, пару раз моргнув, запрокинул голову, выстанывая: — Армин, мы каждые две недели в это играем. Что-то новое нужно. — Это традиции, — заявил Армин, снова укладываясь на спину. — Да к черту, надо и перерывы делать. Воздушного змея подхватил чуть более сильный поток ветра, которому мальчишки с готовностью подставили разгоряченные физиономии. Микаса завороженно наблюдала, как змей парил будто под самым куполом, выписывая неведомые фигуры в воздухе, а хвост, словно рыбьи плавники, шел рябью, извивался под порывами ветра. В какой-то момент змея прибило к кроне дерева, в которой он благополучно запутался, обмотавшись леской о конец ветки. — О, черт, — резюмировал Эрен и посмотрел на Армина. — Серьезно? Опять мне лезть? Тот с невинной улыбкой пожал плечами. — Может… — неуверенно начала Микаса, глядя на змея. — Рокурокуби**? — Что? — почти хором произнесли Эрен и Армин, садясь. Микаса перевела взгляд на них. — Рокурокуби может быть нашим... вашим чудовищем? — Никогда о таком не слышал, — Эрен выжидательно посмотрел на Армина. Тот задумчиво поднял глаза к небу, пожевывая губу. Наконец, покачал головой. — Ммм… тоже что-то не припомню. — Вы и не можете это знать, — Микаса чуть выпрямилась, скрещивая руки на груди с ощущением некоторого превосходства. — Это из мифов моего народа. Мама рассказывала. — И что делает это рокуби? — недоверчиво уточнил Эрен. — Что в нем такого? — Року-року-би, — с паузами проговорила она, уставившись на Эрена. — И это не он, а она. Она выглядит как обычная женщина, но по ночам ее шея сильно удлиняется, как леска у этого змея, и может отделяться от тела вместе с головой. Так голова и шея путешествуют в поисках пищи, а потом она снова возвращает себе обычный облик. Когда наестся. — И что она ест? — Армин заинтересованно подался вперед. — Многое, — с видом знатока закивала Микаса. — Может насекомых, жуков, пауков… но самое вкусное — человеческое мясо и кровь. И еще мужская энергия. Они могут жить с мужчинами всю жизнь как их жены и потихоньку высасывать их энергию, а никто даже не догадается. — Вопрос: что имеется в виду под мужской энергией? — Армин уставился на нее. Микаса стушевалась, задумчиво отведя взгляд. — Не знаю. — Да это и не важно! — Эрен резво вскочил на ноги, активно жестикулируя. — Главное, что это что-то новое и оно злое. Еще и за мужчинами охотится. — Ну не зна-аю, будут ли ей интересны маленькие мальчики, — с издевкой протянула Микаса. Эрен сдвинул брови. — Какие еще мальчики? Мы мужчины. Будущие в любом случае. И рыцари. Рыцарь Армин, встань, хватит задницу греть, — с этими словами он потянула друга за локоть наверх, заставляя подняться. Подал ему импровизированный меч из плоской деревяшки, взял свой в руку и наставил в сторону Микасы. — Будешь чудовищем? — Микаса удивленно моргнула, глядя на конец наставленной на нее палки, затем подняла взгляд на решительное лицо Эрена. Его вопрос прозвучал так странно, что она сначала и не поняла его смысл. Затем в голове отдались его слова: «девочки просто не умеют играть в рыцарей». Где-то внутри зашевелилось странное чувство предвкушения. Наконец, она хмыкнула, размотала шарф и повязала его так, чтобы длинные концы свободно свешивались за спиной. — С удовольствием. Эрен кивнул. Схватил Армина за руку, вскочил на ближайший валун и громко провозгласил начало битвы с рокурокуби за свободу королевства. Едва он успел закончить свой боевой клич, как Микаса со всех ног ринулась к валуну, издав похожий на рычание звук. Эрен резво соскочил с валуна, крича Армину спасаться. Армин запнулся на бегу и попытался отогнать разбушевавшееся чудовище с помощью «меча», отползая спиной, но только начал задыхаться от смеха, когда Микаса, вжившись в роль, начала быстрыми движениями рук пытаться схватить его. — Чур ты его рокурокуби-жена! — сквозь смех выдавил он. — Его мужскую энергию забирай! — Армин! — разочаровано крикнул поспешивший на помощь другу Эрен, тут же густо покраснев. Микаса показательно скривилась от предложения, но все же оставила Армина и медленно повернулась к застывшему позади нее Эрену. Буравя тяжелым взглядом исподлобья, медленно подняла в стороны показательно искривленные руки с пальцами-крючками, и замерла, глядя на почти испуганное лицо Эрена. В какой-то момент она и вправду почувствовала себя мифическим чудовищем, которое ничего не боится, никого не жалеет и не чувствует страха и грусти. Это его все боятся. И это было лучшее чувство за последние пару месяцев. Она не моргая глядела на него из-за черных прядей отросшей челки и едва слышно прошептала: — Беги. Эрен не преминул воспользоваться советом и сорвался с места, едва не позволив ей схватить его за край рубашки. Концы шарфа развивались за спиной, словно хвост воздушного змея, ветер бил в лицо и ерошил черные волосы. Она неслась вперед, отведя руки за спину, видя только одну единственную цель, маячащую темной макушкой. Эрен размахивал палкой перед собой, стараясь не подпускать близко; Микаса ловко уклонялась, быстро выставляя руки, чтобы поймать незадачливого рыцаря. Наконец, Микаса успела схватиться ладонью за конец палки и с силой дернуть ее на себя, вырывая у не ожидавшего Эрена. — Эй, нечестно! — пораженно ахнул он, округляя зеленые глаза. Микаса самодовольно хмыкнула, отбрасывая палку за спину. — Я чудовище, — и снова издав рык, кинулась за мальчишкой. — Сэр Армин, запрашиваю помощь! Рокурокуби разбушевалась! — на бегу крикнул Эрен. Армин по-солдатски приставил ладонь к голове и кинулся на помощь другу, выставляя меч вперед. Он начал кидать в нее листья и траву, пытаясь переключить внимание. Микаса обернулась и принялась надвигаться на сэра Армина. Эрен с боевым кличем подскочил сзади, намереваясь обмотать чудовище его же собственным «хвостом». Уже обхватил со спины, обездвиживая руки. Микаса на секунду почувствовала укол страха. — Армин, поймал! Связывай! Армин кивнул, как вдруг чудовище ловко извернулось в руках Эрена, завело ногу под его колени, лишая опоры, повалило на землю и, схватив за руку, с чувством впилось зубами в предплечье. Эрен вскрикнул, спихнул девочку, отталкивая от себя, и в шоке уставился на свою руку со следами зубов. Армин замер рядом, удивленно смотря на упавших на траву друзей. Микаса неловко всматривалась в лицо Эрена, который, наконец, набрав воздуха в грудь и сдвинув брови, крикнул: — Ты совсем ненормальная? — Что? — Зачем ты это сделала? Ты видела хоть раз, чтобы мы с Армином кусали друг друга? — Нет… — Тогда зачем? — Микаса вдруг почувствовала, как к горлу подкатывает комок обиды и в глазах становится горячо. — Я же предупреждала, что рокурокуби питается мясом. — Обалдеть, ты от меня кусок откусить решила? — Эрен, я думаю, она просто имитировала, — попытался успокоить друга Армин. — Просто не рассчитала. — Ты злишься, потому что больно? — неуверенно уточнила Микаса. Эрен вспыхнул. — Да плевать на это. Ты не по правилам играешь! Я тебя уже захватил, когда ты начала кусаться. Если поймал — значит, все, победил. Представь, если бы мы с Армином начали камнями кидаться или еще что похуже. — Н-но… — нижняя губа задрожала, в ногах снова стал ощутим легкий озноб. Микаса усилием воли сглотнула ком и подняла решительный взгляд. — Ты тогда сказал, что надо бороться. Если не бороться — не победить. Эрен мгновенно округлил глаза и покраснел, быстро покосившись на озадаченного Армина, но продолжил уже более спокойным тоном: — Мы же сейчас играли. Это игра. Это не по-настоящему. Те трое больше не придут. Микаса удрученно опустила голову, кусая губы и призывая всю свою волю, чтобы сдержать слезы. Это было бы совсем не приятно. До слуха донесся громкий вздох Эрена. Армин опустился между друзьями на траву, глядя на Микасу. — Да ладно, ребят. Бывает, заигрались. Сейчас отдохнем и продолжим, — ободряющим голосом предложил он, толкая локтем Эрена. — Только чур без укусов и прочего, да? — Нет уж. Хватит, — Эрен поднялся на ноги и дернул рукав рубашки ниже, скрывая следы зубов. — Глупая какая-то игра. Одно расстройство. — Эрен! — Да что? Я понимаю рыцари, драконы, клады, змеи всякие, великаны — это одно. А это что? Голова с хвостом кусает людей, — обиженно буркнул он, покосившись на Микасу. Та сидела с опущенной головой, закрывая лицо отросшей челкой, и сжимала пальцами подол платья. Армин жестом показал другу замолчать, проводя под подбородком ладонью. Микаса почувствовала, как, наконец, с ресниц на щеки сорвались тошнотворно теплые слезы. Она зло утерла их ладонью так быстро, как только могла, и поднялась на ноги. Развернулась и, шмыгнув носом, направилась вниз по холму. — Ты ее обидел. — Эй, ты что плачешь? — до слуха донесся голос Эрена и шелест травы под торопливыми шагами. Она не остановилась, а когда почувствовала, что его ладонь схватила за руку, дернула на себя, вырываясь. — Ну прости, перегнул. Ты тоже хороша! — Микаса, не принимай на свой счет, он придурок! — крикнул Армин, сложив руки рупором. Эрен пихнул его локтем с возмущенным «эй». Уже успев спуститься с холма, она услышала в спину жалобное «ну хотя бы маме не рассказывай». Остановилась на секунду, но тут же продолжила путь. Не расскажет, придумает что-нибудь. Сейчас самое главное, что впервые за долгое время она ощутила себя живой и защищенной от всех кошмаров. А еще поняла, что, похоже, ее чудовища не могут уживаться с рыцарями.