Свобода в заперти

Утро.

На часах 5:30, и вновь я просыпаюсь от шума.

Ну конечно, меня опять нашли и устроили забастовку, а полицейские уже грозят выбить дверь, если я немедленно её не открою. Я в бегах уже два года. Причиной этого стали мои «друзья», которые были со мной только из-за денег моих родителей. В итоге им ничего не досталось, но они смогли засадить меня в психбольницу за деньги своих. Я провела там неделю, и мне начало казаться, будто я действительно схожу с ума. Единственное, что мотивировало меня, — мысль о мести. Эта неделя в аду была ужасной, но я смогла сбежать. Когда врач, который должен был снова вколоть мне какую-то жидкость, приблизился, я вырубила его одним ударом. Хорошо, что занималась боксом и каратэ — это меня и спасло. Первым делом после побега я направилась к своим «друзьям», чтобы сообщить им радостную новость. К концу нашей встречи все они лежали на земле в крови, но были живы. Я не позволила бы им умереть так легко. На их горле я застегнула ошейники с шипами, только шипы были направлены внутрь — любое движение вонзало их глубже в кожу. Их руки и рты были связаны. На свободе я пробыла всего один день. Потратила его на работу над планом мести, а затем снова отправилась в бега. Каждый раз мой дом находят из-за арендодателей, которые, едва меня увидев, сразу звонят в полицию. И вот снова. Полиция стучит в дверь, давая последний шанс открыть её. Но я уже продумала план побега и быстро выбираюсь через «мини»-отверстие, которое сделала, как только заехала сюда. Босиком бегу по лесу, постоянно оборачиваясь, как параноик. После долгих 40 минут в бегах я добегаю до какого-то домика посреди леса. Я не настолько глупа, чтобы постучаться к незнакомцу рано утром, особенно если этот незнакомец живёт в глуши. Пока стою на расстоянии и думаю, делая сама себе комплименты за очередной успешный побег, не замечаю, как кто-то подходит ко мне вплотную сзади. Я уже хочу развернуться и ударить гостя, но его холодные и грубые руки больно сжимают мои плечи, не давая пошевелиться. — Ты кто, нахрен? Я чувствую, как незнакомец приближается к моему затылку и тихо произносит: — Твой кошмар. Как ни странно, даже через затылок я ощущаю его ухмылку. Видимо, неделя в психушке не прошла даром. — Отпусти, идиот. В этот момент я чувствую слабину в хватке и пытаюсь ударить его локтем. Но вдруг обнаруживаю, что за моей спиной никого нет. Я одна. Через секунду кто-то касается моего подбородка — на этот раз в кожаных перчатках. Захват сильный, болезненный, заставляющий меня повернуться к нему лицом. Передо мной стоит молодой парень с чёрными, как пепел, волосами и абсолютно мёртвыми глазами. Я не знаю, как это объяснить, но в его взгляде нет даже отражения. Одет он довольно сексуально: чёрная сорочка с расстёгнутыми верхними пуговицами, обнажающими острые ключицы, обтягивающие чёрные джинсы с разрезом на одном колене. — Как перестанешь раздевать меня глазами, скажешь, что ты тут забыла, — говорит он хриплым голосом. В его тоне звучит насмешка, и я осознаю, что слишком долго пялилась на него. — Я… какая тебе разница? Мой дерзкий характер не позволяет мне спокойно отвечать на вопросы незнакомца, да ещё и в такой ситуации. — Как вас таких тупых земля носит? Его пальцы сжимают мой подбородок ещё сильнее, заставляя меня зашипеть от боли. — Я убежала… Он резко отпускает меня, отходит назад и устало трёт переносицу. Через мгновение я оказываюсь прижатой к дереву. — Тупица, я спрашиваю, что ты тут делаешь? Я сдерживаю себя, чтобы не попытаться его ударить, ведь это может плохо закончиться. — Искала укрытие, что тут непонятного? Он отходит, раздражённо цедит сквозь зубы: — Реально тупица. Я, скривив губы, тихо передразниваю: — Реально тупица… Но мгновенно замолкаю, почувствовав его взгляд. — Ещё раз так сделаешь — навсегда лицо искривлю.