Vertigo

***

She looks like the real thing She tastes like the real thing My fake plastic love

"Fake Plastic Trees" - Radiohead

      Майкрофту Холмсу семь, и он уже значительно крупнее своих ровесников. Его футболки и штаны на размер больше, чем у остальных, ест он чаще, потому что вечно голоден, потому что только во время еды на него обращают внимание вечно занятые родители. Они работают. Много работают и не могут уделять внимание сыну, потому едва ли не каждый вечер отводят в магазин и говорят, чтобы он выбирал себе шоколадки. Эдакий способ откупиться. Но семилетний Майкрофт Холмс воспринимает это заботой и искренне радуется, когда отец, почти не отрываясь от разговоров с супругой, кивает на вопрос, можно ли взять большую банку шоколадной пасты. В такие моменты семилетний Майкрофт Холмс чувствует себя по-настоящему нужным и любимым.       Майкрофту Холмсу восемь, когда у него рождается младший брат – долгожданный альфа, который фактически моментально забирает абсолютно всё внимание родителей. У них словно в моменте пропадают все дела, их мир сужается до люльки, где пускает слюни маленький Шерлок. От него пахнет молоком и немного дубом. Майкрофт долго на него смотрит, но не берёт на руки первые несколько месяцев: родители запрещают, боятся, что старший сын навредит младшему. А потом в моменте всё меняется: Майкрофту почти силой впи      хивают в руки дрожащий, пахнущий молоком, свёрток и ставят перед фактом – теперь нужно помогать с ребёнком. Тот морщится, будто старший брат уже противен ему, а Майкрофт беспомощно смотрит на родителей, ещё не зная, насколько затянется забота о Шерлоке. Тот спит плохо, вечно требует внимания, а Майкрофту родители всё чаще пихают шоколадки, «благодаря» за помощь и не желая разговаривать с ним лишний раз.       Майкрофту Холмсу одиннадцать, когда его вес становится проблемой, когда становится понятно, что окружающим не нравятся полные люди. Теперь над размером порций Майкрофта постоянно смеются стройные одноклассники, родители стыдливо просят его есть отдельно, оправдываясь тем, что никто не любит смотреть, как «чавкают свиньи». Свиньёй Майкрофта дразнят и в школе, где он самый крупный, самый неповоротливый, самый щекастый и самый голодный. Никто из альф не смотрит на него как на красивого омегу, для всех он не более, чем объект для издёвок. Толстый неуклюжий, не отличающийся особой красотой. Стресс увеличивается с каждым днём всё больше, а родители, словно стараясь поддержать, снова пихают в руки шоколадки, а после просят присмотреть за Шерлоком. От вида конфет уже воротит, но Майкрофт ест их в слепой надежде, что ему станет лучше, как раньше. Нет же таких проблем, которые нельзя было бы заесть, так ведь?       Майкрофту Холмсу четырнадцать, его вес по-прежнему крупный, Шерлок всё меньше его слушается, а родители по-прежнему заботятся шоколадками. От них уже тошнит, но не есть их не выходит. Движет глупая надежда, будто после очередной плитки станет немного легче. Хотя бы чуть-чуть. Школьная травля давит, родители совсем не помогают, говорят, будто Майкрофт сам виноват, ему нужно быть менее гордым и начать более приветливо вести себя. Правда, Майкрофт слабо представляет, как можно быть дружелюбным с теми, кто постоянно портит вещи и называет свиньёй. Однако уже Майкрофт даёт отпор: стучит учителям, не даёт списывать и просто старается выгрызть себе дорогу в лучшую жизнь. Он почти не вылезает из учебников, сидит с младшим братом и заедает горе, но вкуса почти не ощущает, еда пресная, лишь отдаёт чем-то более-менее съестным.       Майкрофту Холмсу восемнадцать, когда он съезжает родителей и начинает самостоятельно существовать в грязной студии, откуда не получается вытворить тараканов и мышей. Родители могли бы позволить себе снять квартиру получше, но отмахнулись, посоветовав Майкрофту поменьше есть, чтобы было больше денег на что-то нормальное. Вот и остаётся работать, учиться и не есть лишний раз, не позволять себе расслабляться. Майкрофт лишний раз не есть, перебивается иногда супами, которые готовит из самых дешёвых продуктов, и шоколадками, покупаемыми по привычке, по слепой уверенности, будто это поможет улучшить моральное состояние. Частично так оно и есть, но ничего светлого или приятного в груди, в сущности, не расплывается. Майкрофт ест машинально, а вкус блеклый, будто это не тот самый шоколад, который дарили родители. Общение с ними натянутое, они погружены в заботу о Шерлоке, только о нём и говорят, а у Майкрофта спрашивают лишь о том, сбросил ли он вес. Тот стоит на месте. Майкрофт по-прежнему слишком крупный. По крайней мере, в отражении зеркало он видит лишь неуклюжего хряка, не способного перестать есть.       Майкрофту Холмсу двадцать пять, его карьера в политике идёт вперёд семимильными шагами, уважение удаётся добиться путём тяжёлого труда, но пока дышать удаётся относительно спокойно, пусть и красивая одежда по размеру пока остаётся недоступной. Повинен в этом вес. Чёртовы лишние килограммы, которые никак не удаётся согнать. Из-за них к тому же Майкрофт не может завести отношения. Точнее, он не уверен, что заслуживает быть любимым, пока не сбросит достаточно, а этого достаточно не удаётся достичь. Майкрофт часами потеет в зале, но по-прежнему видит хряка в зеркале. Иногда устаёт от этого, бросает спорт и снова покупает ненавистный шоколад, от которого когда-то было хорошо. Сейчас вкус всё ещё блеклый, пресный, но руки сами отправляет плитку в рот. Просто слишком устал. Просто хочется хотя бы на мгновение вернуться во времена, когда было хорошо. А однажды во время поедания шоколада Майкрофту неожиданно звонит мама, но не с целью поговорить с сыном по душам, а ради того, чтобы попросить помощи. Шерлок связался не с той компаний и оказался в тюрьме, ему хотят пришить статью, а с ней будущее будет загублено. Тогда Майкрофт впервые трясёт связями и помогает Шерлоку выйти из тюрьмы, снять с него обвинения, а после отправляет его в клинику для наркоманов. Родители спасибо не говорят, комментируют лишь то, что у Майкрофта с его-то весом не может быть ни отношений, ни уж тем более семьи.       Майкрофту Холмсу тридцать один, у него нет близких друзей или отношений, он один, сам по себе празднует победы и зализывает раны после поражения. Дом большой, но пустой, Майкрофт пытается заполнить его любыми своими мелкими капризами, чтобы смотреть на них и вспоминать о каждом достижении. Но почему-то морально это помогает слабо, больше колупает душу. У старших Холмсов в возрасте Майкрофта уже была семья. А Майкрофт один. Он давится ненавистным, почти пластилиновым шоколадом, и думает, что уже не чувствует вкуса, но пытается отрицать то. Морально плохо, а хуже от того, что лишний вес никуда не делся. Он давит на плечи, убеждает, что не стоит и пытаться искать отношения. К тому же последнему мешает и вечная забота о Шерлоке, у которого словно мания после рехабов снова срываться на героин. Родители продолжают винить в том Майкрофта и наседать на него с тем, что он со своим весом не сможет родить. А он не уверен, что сможет с любым весом жить, а не просто бессмысленно существовать. Стыдно просто дышать. Ещё более стыдно от любопытных взглядов инспектора Лестрейда, то и дело подмигивающего и мило улыбающегося. Нет, он не может интересоваться несуразным бегемотом вроде Майкрофта. Не может.       Майкрофту тридцать семь, он по-прежнему одинок, по-прежнему не верит, что заслуживает быть счастливым, по-прежнему избегает людей, видя в них врагов. Конечно, от каждого стоит ждать подвоха, ножа в спину и сплетен за спиной. Правда, одиночество неприятно вгрызается в сердце, расползается по венам и давит на виски. Праздники Майкрофт встречает в гордом одиночестве: родители даже не намекают на то, что рады были бы увидеть старшего сына у себя дома. Майкрофт нужен лишь для того, чтобы вечно вытаскивать Шерлока из неприятностей. Тот в них вечно тонет, будто намеренно отказываясь взрослеть, брать на себя ответственность. А зачем? Всё же обязательно решит Майкрофт, имеющий талант разгребать чужие проблемы, но вечно убегать от своих, заедая их плитками шоколада. Тот потерял вкус, перестал дарить чувство нежности и нужности, но не есть не выходит. Майкрофт не готов признавать, что единственная радость в его жизни утекла в пучине времени. Смена вкусов шоколада не помогает. Каждый из них «пластилиновый» независимо от качества. Единственный шоколад, имеющий какой-никакой вкус, подарен Грегори Лестрейдом. Он не может позволить себе ничего изысканного, потому у Майкрофта в руках то и дело оказываются обычные батончики. У них есть вкус. Почти не отвратительный. Тягучий. Немного солоноватый. Орехи на зубах приятно скрипят. Майкрофт жуёт и почти плачет, думая, что не заслужил и устал от того, что не может заслужить ничего хорошего. Он хочет быть любимым, но боится услышать от Грегори Лестрейда, что все неуклюжие ухаживания – шутка, способ напомнить Майкрофту, что толстые не заслуживают быть любимыми. Он заперт в пластиковом мире, где с каждым мгновением окружение теряет вкус, запах и что-то настоящее. Сам Майкрофт стремительно оборачивается пластиковой куклой. Просто функцией, вынужденной работать во имя благополучия брата-наркомана и безразличных родителей, не готовых звонить просто так.       Майкрофту сорок три, когда он соглашается попробовать сходить на свидание с Грегори Лестрейдом. Тот мило улыбается, дарит скромный букет цветов, но не шоколад. Это сперва расстраивает, но потом теплота от совместного времяпровождения утягивает Майкрофта в свои тёплые объятия. Ему хорошо просто говорить с Грегори Лестрейдом, слушая его рассказы о работе. Тот сам глядит самыми влюблёнными глазами и внимает каждое слово, вылетевшее изо рта собеседника. Последний на эмоциях забывает о времени, о том, что ещё утром думал, как сильно ненавидит себя. Дома же Майкрофт долго рассматривает подаренный ему букет и впервые ощущает запах. Нет, и раньше было обоняние, но каждый аромат ощущался чем-то искусственным, а тут… цветы имеют что-то живое, их аромат проникает глубоко в лёгкие, ворошит что-то в голове. Майкрофт утыкается носом в несчастные ромашки, прикрывая глаза, глубоко дыша. Это намного лучше шоколада. Это будто шанс на новую жизнь. Руки сами сжимают лепестки, а в глазах скапливаются слёзы. Эти ромашки настоящие. Эти чувства настоящие. Этот интерес Грега настоящий. Сам Майкрофт настоящий, а не просто функция по решению чужих проблем. Слёзы сами текут по щекам, неприятно щипля глаза. Но даже это сейчас ощущается иначе, чем раньше. Майкрофт чувствует, что он живой. Он может касаться, может ощущать, может дышать, он словно на мгновение выглянул из душного пластикового мира и смог увидеть что-то живое.       Майкрофту сорок пять, Грегори Лестрейд живёт с ним, называет «лучшим мужчиной» каждый день, по-прежнему глядит влюблёнными глазами и периодически кокетничает. В холодильнике нет плиток шоколада, в телефоне в «чёрном списке» покоятся номера Шерлока и родителей. А Майкрофт постепенно учится жить вне пластикового мира и принимать отражение в зеркале.       Оказывается – у него обычная фигура.       Кто бы мог подумать?

***