Вумный зебр

      Жеребцы и кобылы, старики и жеребята, зебры, грифоны, кони, пони, минотавры, коих пожирали страх, ненависть, растерянность, непонимание, горе... взирали на двух живых существ, вошедших в филиал смерти в материальном мире. Одни из них ещё не осознали случившегося, другие не хотели с этим мириться, третьи жаждали мести, из-за чего имели серьёзные шансы подняться в качестве неупокоенной нежити в самое ближайшее время. У кого-то едва хватало сил, чтобы просто существовать, а не раствориться в розовом тумане окончательно, тем самым подталкивая превращение заклинания в полноценную магическую аномалию, но были и те, кто мыслили столь же ясно как при жизни.       "Прошло слишком мало времени, благодаря чему они не успели забыть себя, озлобиться на всё живое, либо же просто сойти с ума", - разумеется, в рукаве были трюки, которые могли бы помочь в борьбе с бесплотными противниками (всё же Мать-Магия достаточно окрепла за десятки лет регулярной подпитки), только вот столь огромное число духов, да ещё находящихся в благоприятной для увеличения разрушительного потенциала среде, могли бы задавить и полноценного магистра шаманизма с его свитой.       ...В голове промелькнула мысль, что если некроманты Цезаря сумеют взять город под контроль, то на его основе создадут полноценный некрополь, где будут поднимать по-настоящему сильную нежить. После этого, чтобы выбить их из этого места, придётся применять что-то настолько разрушительное, что от города Мир не останется и камня на камне.       "А ведь здесь находятся тела мастеров шаманизма, а то и магистров если не по званию, то по силе. Отличные заготовки под личей... пусть даже они не смогут использовать привычную магию", - где-то на грани сознания теплилась надежда, что Цезарь об этом не знал, а сами маги смерти ничего подобного не планировали, а просто провели чудовищную диверсию, ведь в ином случае города Мира, пока что нетронутые захватчиками, в любой момент могла постичь та же судьба.       - Я пришёл, дабы заявить своё право на корону императора, - голос звучал глухо, однако же слышали его все, кто прибыли в коридоры рядом с лестницей, а возможно и дальше, так как духовной силы жалеть не приходилось, чтобы не показаться слабым и не спровоцировать нападение. - После ритуала я клянусь, что отпущу в новую жизнь всех, кто пожелают уйти; дарую месть тем, кто пожелают отплатить за вероломное нападение; позабочусь о тех из мирян, кому буду в состоянии помочь. Таково моё слово.       Поднятый посох ударился об пол пяткой, пустив новую волну по пространству, что заставило силуэты задрожать, чтобы вновь принять более плотную форму. Несколько долгих секунд яркие глаза всматривались в нечто нематериальное, видимое только им, а затем из числа поражённых некромантией духов вышел воин, вооружённый столь же призрачным мечом. Он был высок, широкоплеч, его морду искажали злоба и отчаяние, а во взгляде читались жажда крови и безумие, уже успевшее поглотить разум.       "Декан стражи третьего наследника императорского престола. Погиб на посту, но не понял этого, а потому устремился искать жену и дочь, но нашёл лишь их оплывшие останки", - так как призрак совершенно не сдерживал полыхающую в нём силу, образы последних эмоций и связных мыслей обрушивались на всех, кто находились вокруг, от чего даже другие жертвы некромантов старались держаться подальше.       - Полосатик...? - голос Гаудины доносился будто бы издалека, но её хватка на плече ничуть не ослабла.       - Всё под контролем, - был дан ей ответ настолько уверенным тоном, насколько это было возможно (в конце концов воля шамана - ещё одно его неотъемлемое оружие, без которого даже самый слабый дух откажется подчиняться). - Я справлюсь. Не вмешивайся.       Меч легионера взмыл вверх для простого рубящего удара, но когда он стал опускаться - на его пути появился посох шамана, до такой степени напитанный духовной силой и укреплённый духами, что мог служить оружием как в материальном, так и эфирном планах. Однако же воин не собирался останавливаться и даже не удивился, попросту не имея достаточно разума для этого, а потому в дело вступили рефлексы, забитые на подсознание, из-за чего и сохранившиеся даже в бесплотном состоянии.       ...Только вот никто не собирался давать ему времени, чтобы повторить нападение: со вскинутой руки срывается белое пламя, являющееся универсальным средством борьбы с энергетическими существами и, ценой одной десятой полного резерва, и без того уже изрядно растраченного ранее, дух обратился в ничто (очищенное ядро души попросту ускользнуло на иной план бытия, более ничем не удерживаясь в материальном мире).       - Око бури, - губы произнесли заклинание-команду-молитву, а небольшой объём сил отправился к Мать-Магии, в ответ на что вокруг двух живых существ возник неожиданно сильный вихрь ветра, в коем стали вспыхивать разряды тёмно-фиолетовой, обещающей гибель энергии.       ...Почуявшая угрозу хозяину сущность, когда-то бывшая обычной собакой, а ныне способная потягаться с иными божествами в грубой мощи, на голову превосходя их в разнообразии доступных воздействий, не стала мелочиться и сразу же продемонстрировала готовность к драке. И пусть её энергетическое тело оставалось в замкнутом пространстве иного плана существования, но просочившихся эмоций, воли и объёма энергии хватило, чтобы призраки дрогнули и отступили.       ...Испуганный жеребёнок прижался к матери, чьей силы духа едва хватало, чтобы оставаться в сознании, но подчиняясь внутреннему порыву она всё равно обняла его руками, стараясь отгородить от опасности. Ещё один легионер, более слабый чем его павший и прошедший очищение соратник, крепче вцепившись в щит, сроднившийся с духом настолько, что стал частью его эфирного тела, приготовился защищать тех, кто находились позади. Старик в длинной тунике упал на колени и прикрыл голову руками, словно бы ожидая неминуемого удара. Безмолвный слуга смотрел вперёд без злости или страха, со смирением готовясь принять свою судьбу.       "Вокруг меня призраки, пропитанные разрушительным творением некромантов... но почему развоплотив одного из них злодеем себя чувствую я?", - ощущение внутренней гадливости погасило вспышку удовлетворения, что появилась было в момент осознания собственного могущества.       - Я - Марк Юлий Октавиан, принц империи Мир, - в этот раз слова падали словно камни, неся в себе злость, усталость, решимость идти до конца. - Я пришёл, чтобы претендовать на корону моего отца. Отведите меня к ней и я клянусь, что жаждущие покоя будут освобождены от проклятья и отправятся на перерождение, а желающие мести смогут отплатить виновным в том, что произошло в Мире. Таково моё слово.       "Пожалуй, позвать души погибших - не самая лучшая моя идея", - пронеслась молнией мысль в глубине разума, тогда как воздушный вихрь, подкреплённый всполохами духовных молний негативной направленности распался, подчинившись единственному взмаху рукой.       Обитатели посоха восстановили сферу щита, не позволяющую розовому туману проникнуть внутрь, но на этом их возможности подошли к концу. Таким образом, если бы ещё кто-то из призраков решился бы напасть - пришлось бы взывать к помощи Мать-Магии.       "Нужно было дать ей другое имя. Что-нибудь менее претенциозное. Может быть... Пикачу?", - благодаря духу, продолжающему контролировать состав крови, вспышку веселья, возникшую из-за появившегося в голове образа применения магии удалось легко подавить, чтобы не пугать Гаудину неадекватным поведением.       ...Вот из толпы силуэтов, состоящих из более плотного розового тумана нежели находящееся вокруг вещество, вышел крепкий жеребец средних лет, закутанный в длинную тогу. Его глаза светились более ярким розовым цветом, да и сама душа явно превосходила по плотности всех других призраков, из-за чего её можно было назвать почти материальной. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять... что при жизни это был шаман, причём далеко не из слабых.       "С этим будет справиться сложнее чем с воином", - пришлось констатировать очевидное, внутренне готовясь к новому противостоянию.       ...Вместо нападения, призрак сложил руки в молитвенном жесте, после чего церемонно поклонился, а затем взмахом руки пригласил следовать за собой. Не дожидаясь реакции он развернулся, а находившиеся на его пути духи поспешили разбежаться, проходя прямо сквозь стены.       - Я уж думала, сейчас нас будут рвать на маленьких грифончиков и зебрят, - хохотнула грифина, вслед за проводником шагая вглубь коридора. - Полосатик, если я поседею - ты же меня не бросишь?..