Семена ветра - ростки бури

— Мне кофе не предложишь? — игриво спросил Люцифер, когда его спутник намеривался уже покинуть заведение. — Вы не пьёте эспрессо, — управляющий сделал вид, будто не уловил намёка. — И я брезгую с вами делить одну чашку. — Ты же меня прекрасно понял, — закатил глаза владыка. — Ваше величество, несмотря на невысокий рост, вы вполне способны дотянуться до стойки и заказать себе кофе, а если не уверены в соотношении размеров, можете взять табуретку, — язвительно произнёс, отпивая свой напиток. — Проблем с голосовыми связками так же не наблюдаю. — Слушай, я конечно терплю твои выходки в отеле, — шикнул падший, заметив чужие взгляды направленные на них, слишком много посторонних ушей, — но на публики сдерживай порывы, иначе твоя и без того хрупкая репутация после битвы с Адамом пострадает ещё больше, когда изобью тебя, — угроза сработала. Вот что по-настоящему задевало черта, так это крах его образа в глазах окружающих. — Девушка, сделайте мне ванильный раф, а сверху добавьте взбитых сливок, — не став больше спорить, переключился на бариста. — Хорошо, ваше величество, — грешница учтиво поклонилась. Хоть перед ней предстал король Ада, держалась она относительно спокойно, так, будто делала заказ очередного клиента, только в голове уже составляла новую рекламу: в их заведение изволит закупаться сам владыка бездны. Аластор раздражённо цокнул языком, не понимая, как столь ароматный и прекрасный напиток можно портить переизбытком сахара. Впрочем о вкусах не спорят, поэтому он продолжил медленно подтягивать свое эспрессо, ожидая, пока Рэм закончит заказ Люцифера. — Зачем тебе её душа? — поинтересовался падший, когда они вышли из кофейни. — И почему не применишь грубую силу? — Предлагайте пытать девушку, которая варит столь отменный кофе? — весело спросил оверлорд, а собеседник убедился в его словах продегустировав свой раф. — Ежели вы не забыли, мы грешники в отличие от старших демонов можем взять чужую душу лишь с добровольного согласия владельца, — причина по которой не каждый становился оверлордом, ибо необходимы не только силы, но и ум, хитрость, расчёт. — Можно добиться положительного ответа через боль, но я не обижаю женщин, — Аластор в принципе в какой-то мере не умел отказывать противоположному полу в плане капризов, любил баловать и видеть восторженную благодарность в глазах хрупких созданий, высоко ценил их способность давать жизнь, тешил самолюбие вниманием. — Уж тем более не стану трогать ту, что мне по возрасту во внучки годится. — Какой принципиальный, — буркнул Люцифер, открывая для себя новую черту характера управляющего, которая, честно сказать, приятно удивила. Всё же он мало общался с грешниками, и впервые стал засматриваться на одного из них. — Принципы или въевшееся под кожу воспитание, в этом случае даже я не смогу дать вам корректный ответ, — допил кофе. Тень забрала стаканчик и донесла до урны. Король едва не сдержался от ироничного замечания относительно порядочности оверлорда, в которой нет смысла на этих грязных улицах, где они уже несколько раз обходил трупы и лужи крови, чтобы не испачкать обувь. — На счёт же души Рэм, — продолжил беседу Аластор. — Хотел сдать несколько помещений отеля в аренду под подобные заведения, раз уж мы обзавелись большим количеством постояльцев. За одно получил бы бесплатный кофе и хороший процент от выручки. Грешные души потянулись в отель Хазбин спустя месяц после битвы с Раем. Чарли наконец-то добилась желанного, от постояльцев не было отбоя, даже не всех удалось разместить в их заведении. Энтузиазма юной Морнингстар совсем не убавлял тот факт, что не спасение души интересует народ, а возможность дать отпор ангелам, отплатить за все года истреблений. Месть и страх оказались куда более лучшим мотиватором, чем райские кущи. Всё увещевания Вегги, Аластора и отца прошли мимо хозяйки отеля. Радио демон даже в какой-то мере удивился пустоте в гостиной, когда вернулся спустя три недели в отель. Хотя причину он вполне мог понять: Адам. Напасть на огромного и громкого лидера экзорцистов исподтишка в подворотне адских улиц легко, а вот в отеле на прямом контакте он внушал страх. У первых же обитателей уже имелся иммунитет к столь громким персонам из прошлого, с самим дьяволом под боком живут. После близкого знакомства с Люцифером и панибратского общения, теряешь некий трепет, особенно когда настроение карлика метается от состояния «прячься в жито» до непутевого дитя с завышенным уровнем эгоцентризма. Естественно в процессе всех событий отелю жёстко стало не хватать персонала. Хаск едва мог отлучится от бара, а гиперреактивность Ниффти уменьшилась. Недолгое отсутствие управляющего по инициативе венценосного осла подлило масла в огонь. Аластор едва успел закрыть с Чарли тему с Адамом, как был вынужден приступить к своим обязанностям. Персонал пол беды, не найдутся добровольцы, притянет ещё парочку своих душ в отель. Вторая проблема в отсутствие у постояльцев развлечений по мимо уроков искупления: это приводило к огромным нарушениям всех норм и порядков, например сношениям вне номеров, превращая детище принцессы в ночлежку для приблуд. И тут то оверлорда осенило, неплохо было бы наконец-то задействовать их огромную кухню и открыть свой ресторан в стенах отеля. Принцесса тут же подключилась к развитию его мысли, решив выделить помещение под игровую зону: настолки, приставки, автоматы, шахматы и шашки, все в таком духе. Сам же Радио демон подумал об маленьких кофейнях, которые открыл для себя недавно, и на одну из них он уже имел виды, ту, что принадлежала Рэм. — Почему не предупредил о своих планах? Уходящий и переходящий персонал может создать массу проблем, — строго произнёс Люцифер, складывая руки на груди. — А какое вы имеете отношение к отелю, кроме как к участию в зачатие его владелицы? — посмеялся с разгневанного лика бывшего ангела. — Мы с дорогой Шарлоттой уже все обсудили вчера за ужином. — Подожди, она ужинала с тобой наедине? — всполошился Морнингстар, едва вновь не начиная дышать огнем от негодования. Вот почему дочь отказалась от его приглашения, сославшись на дела! Не взболтнул ли олень лишнего? — Не только, Вегги тоже присутствовала, — издал смешок демон, нанеся удар по болезненным точкам. — Почти что семейный ужин, правда без вашего участия. — Как же ты бесишь наглый, самовлюблённый гад! — не допитый стаканчик с рафом рухнул на землю. Не сумел подавить рвущийся наружу гнев, схватил за воротник пиджака и потянул к себе. — Аластор, я был довольно нежен с тобой в ту ночь, могу быть таким, а могу сделать так, что ты даже ошметки своей гордости собрать не сможешь. — Уберите от меня руки, пока в очередной раз не пришлось искать уборную, — шикнул демон, стукнув падшего по чёрным ладоням. — Я бы хотел оставить выпитый мной кофе в пределах своего организма. — Тогда будь покладистым поданными и следи за тем, что вылетает из твоего рта, — правитель хищно улыбнулся. — Для начала прекрати врать о наличие у тебя жены. Ни одна женщина не выдержит отсутствия ласки в браке. — Только если её взгляды не равносильным моим, — Радио демон выпрямился, вынуждая короля отцепиться от красной ткани. — Я не вру, и вскоре вы в этом сами убедитесь. — Посмотрим, может ты меня кругами водишь, голову дуришь, — к падшему вернулся прежний неловкий образ, беззлобно рассмеялся. — В прочем, меня это устраивает, ибо походит на своеобразное свидание. — Помолиться что ли вашему отцу о том, чтобы дал вам хоть одну извилину? — раздражённо шикнул оверлорд. — Когда у вас все изменилось в мой адрес? — не понимал причин. Как от словесных дуэлей, во время которых даже Энджел садился рядом с блокнотом и ручкой, записывая парочку витиеватых оскорблений, они пришли к тому, что владыка, грубо говоря, хочет его поиметь, и совсем не в переносном смысле. Единственным их связующим звеном являлось собаченье на регулярной основе. — В один момент понял, что хочу тебя увидеть под собой, — усмехнулся правитель, замечая едва уловимые следы смущения. Тема генитально-половых отношений для этого черта была табуированной, вызывая полное недоумение, тем самым забавляя Люцифер. Гадостный на редкость, но в чем-то милый и соблазнительный. Как тут удержаться от попытки подмять под себя, тем более столь строптивого негодника? Весело. Непредсказуемо. — Какая разница когда? — Морнингстар слегка склонил голову. — Хочу понять причину, — вздохнул оверлорд. — Можете не верить в наличие у меня жены, но я скажу сейчас, используя её слова. Предпочтительнее профилактика болезни нежели лечение. — Она у тебя врач? — удивился король. Хоть какими-то очертаниями стала обрастать загадочная супруга. — Могла стать одной из великих, если бы не была чрезмерно любопытная, чем себя и убила, — в голосе прозвучало тепло. — И да, ваше величество, идти в гости с пустыми руками — признак дурного тона. Оказавшись в районе каннибалов, правитель недоверчиво покосился на своего сопровождающего. Король не бывал здесь лично, с их владыкой встречался на своей территории, об этом месте слышал от Чарли, приведенной сюда Аластором в поисках помощи у Рози, местным оверлордом этих земель. Описание его девочки вполне соответствовало тому, что предстал перед ним. Тихо. Спокойно. Чистые улицы. Размеренные и неспешное движения прохожих, застывших примерно в девятнадцатом веке. Радио демона они встречали приветственными кивками головы и добрым улыбками, только вот с нотками оскалов хищников. В этой части города он всегда желанный гость, свой человек. — Предположу, что ты заманиваешь меня в ловушку, — беспечно рассмеялся правитель. — Хочешь угоститься мясом серафима? — слишком панибратски пихнул спутника локтем в бок, за что получил в свой адрес несколько радиопомех, отображающих раздражение от непрошеного прикосновения. — Я не настолько безрассуден, соотношение сил осознаю, — усмехнулся, уверенно двигаясь к одному из множества домов с красными крышами и миниатюрными садиками за невысокими заборами. — Коль решусь однажды, у вас и подозрений не возникнет, — бросил хищно, прежде чем открыть калитку. Им не понадобилось оповещать владельца дома о своём визите. Едва они двинулись по чёрной каменной дорожке, на крыльце показалась миниатюрная женская фигура, обгоняющая падшего в росте на сантиметров пять от силы. Король не ожидал реально увидеть кого-то здесь, до последнего теша себя комфортным самообманом, что Аластор его дурил. Они приблизились, и владыка лучше разглядел эту грешную душу. Красивая, без сомнений при жизни она нередко останавливала на себе взгляды. Кожа нежного нефритового оттенка расписана узором стеблей с листьями и цветами. Глаза большие, будто два изумруда, обрамлённые трепещущими ресницами с оттенком торфа. Прямые чёрные волосы с зелёным отливом, украшены венком с алыми розами, будто пришитым к голове — венец, иголки которого впиваются в кожу, оставляя кровавые следы на ней. Если бы Люцифера сейчас спросили об ассоциация при виде этой грешницы, он назвал её ядовитым цветком. Стиль чёрного платья на ней явно говорил об разделяемом одном времени и эпохи с оверлордом, что пригласил правителя к этой леди. — Аластор, — улыбка тронула алые губы, глаза загорелись от радости встречи. — Наконец-то, заждалась уже тебя! Кого ты привёл к нам в гости? — Милая, — демон подошёл ближе, взял девушку за руку. — Позволь тебе представить короля Ада, — указал на растерявшегося Люцифера. Кто-то не знал его в лицо? Она прожила затворницей все эти годы? — Ваше величество, моя супруга Кэтрин, — чуть придвинул вперёд даму, которая поклонилась по всем нормам этикета. — Вы и взаправду его жена? — дрожащим голосом произнёс падший, ещё не до конца принимая происходящее. — У вас отвратительные манеры для существа высокого порядка, — язвительно произнес Аластор, придерживая руку Кэтрин. — Кошечка, не обращай внимание, правитель давно не был средь люда, растерял все возможное воспитание. — Язви тебя в душу, — буркнул король, уставший от колких замечаний. — Да, — кивнула Кэт. — Убедились в моей правоте? — поинтересовался насмешливо. — Наш вопрос закрыт? Мне не стоит больше ожидать притязаний с вашей стороны? — Нет, прости за тот случай, — мотнул головой. Его взор на демона заметила Кэтрин. В нем таилось огорчение и в тоже время вожделение. На секунду маска дружелюбия спала с лица дамы, глаза сверкнули как у дикого зверя перед броском на жертву. Всего пару мгновений, король не заметил, а она вернула себе прежний облик, но при этом сложенные на юбке впереди руки нервно сжались, и Аластор почувствовал её напряжение, отразившееся в языке тела. Кошечка все прекрасно поняла, но это не ревность, а гнев, и он знал с чем тот связан. — Вы останетесь на обед? — из вежливости спросила, хотя предпочла бы схватиться за метлу и выгнать дьявола с порога своего дома. — Нет, у меня ещё есть планы, — мотнул головой падший, которому стало тяжело дышать, не получалось отступить, а видеть, как милуется субъект его заинтересованности с другой, он не хотел. — Я сопровожу короля до конца района и вернусь к тебе, — коснувшись ласково плеча хозяйки дома, Аластор после подошёл к правителю, следует завершить разговор окончательно, чтобы избавить себя от возможных домогательств. — Жду, — кивнула Кэтрин, скрываясь за дверью. Если её друг дал понять, что дальше он сам, то ей не стоит вмешиваться и устраивать скандал. — Не обязательно меня провожать, я открою портал, — произнёс Люцифер, готовясь призвать свои силы. — А где ваши кольца? — спросил, коснувшись своего элемента брака. — Остались на наших бренных телах в могилах, — со смехом произнёс Аластор. — Увы, они не перенеслись с нами сюда. — Вы могли сделать новые здесь, — заметил правитель. — Почему не стали? — По той же причине, по которой не рассказывал о наличие жены, — объяснился демон. — Проявите пожалуйста уважение к моему браку, раз уж узнали, не надо допускать лишнего. — Можно подумать к моему ты проявлял уважение, — вздохнул падший, пряча руки в карманы брюк. — Сам виноват, спровоцировал. Уголки губ Радио демона дрогнули, в пришитой улыбке образовалось нечто липкое, неприятное, явственная фальшь, показывающая отвращение. «Ты меня спровоцировал, щенок!» — грубый сухой голос мужчины в голове. В пальцах появилась дрожь. «Ты виноват, спровоцировал меня!» — кричал голос с дрожащими телевизионными помехами. К горлу медленно подступала паника, желая выплеснуться не в страхе, а ярости. «Это ты меня спровоцировала, сама виновата, — холодный голос полный обиды и гнева, но приводящий Аластора в чувства. — Они все так говорят, перекидывая вину за свое скотское поведения, пытаются душу выбелить, ибо не могут признать, что ведут себя хуже зверей», — женское мягкое звучание помогло расслабиться, заглушая речи других. Она всегда являлась убежищем. — Передайте Чарли, сегодня в отеле меня не будет, — сухо произнёс Аластор, отступая к дому. — Я тебе почтальон что ли? — насупился падший, но быстро сдался. — Что мне ей сказать? — Правду, она не вызывает во мне опасений, — вспомнил хлесткую пощёчину от принцессы. Юная Морнингстар не причинит вреда, потому что он ей дорог. Вечером Кэтрин крутилась у плиты, стараясь справиться с оленьим бедром. После обеда она пошла к мяснику и приобрела то, что несомненно порадует мужа. Аластор зашёл и с укоризной стал следить за манипуляциями подруги. Недовольно цокнул языком, надевая фартук и становясь рядом. — Ты намерена испортить отличный продукт своими посредственными навыками? — недовольно спросил, забирая из её рук нож. — Эй, я отлично готовлю! — возмутилась, возвращаясь себе прибор обратно. — Не спорю, яды ты отлично готовишь, — рассмеялся мужчина, беря в ладони другой инструмент. — Давай вместе, оленина слишком нежное мясо, — миролюбиво произнес. — Хорошо, — сдалась, поправляя волосы, собранные назад в пучок. — Шов надо обновить? — Нет, его величество меня исцелил полностью, — в зелёных глазах с красным зрачком появился интерес, как всегда при вопросах лечения, а ещё зависть, она ведь так и не нашла способ избавить мужа от страшной ангельской раны. Придя в себя после удара от Адама в темноте радиорубки, Аластор использовал последние силы, чтобы переместиться к Кэтрин. Знал, она обязательно сделает все на что способна дабы помочь. Кошечка без конца накладывала новые и новые швы, но те спустя несколько дней расползались. Искала травы, лекарства, чтобы вывести из тела демона ангельский свет, ядовитый для адских созданий. В зелёных глазах помимо тревоги он видел ещё и любопытство. Кэт всегда загоралась, когда речь касалась ран и болезней, особенно с которыми сложно совладать, своего рода научный интерес, пробуждающий в ней азарт. — Он к тебе приставал, поэтому ты привёл его сюда? — холодно спросила Кэтрин, нарезая овощи. — Да, — не стал скрывать. — Тема закрылась, когда король увидел тебя. Хоть какое-то уважение к браку у него должно остаться, даже если свой не удался. — Мне тревожно, — призналась Кэт. — Аластор, я видела его взгляд на тебя, он полон похоти. Многих не тормозит понятие семья, и скрывают они отнюдь недобрые намерения. — Уверена? — настороженно уточнил. — Да, — кивнула. — Порой ты забываешь, я из публичного дома и не единожды сталкивалась с подобными взорами, а после и последствиями. Уж что, а желания тела умею читать чуть ли не с пелёнок, — задумалась. — Мы не афишировали в Аду нашу связь, но сейчас бы хотелось поступить иначе. — Существуют риски, — мотнул головой. — Они всегда будут! — воскликнула. — Позволь мне заселиться в этот отель рядом с тобой. Аластор прекратил намазывать мясо приправами, остановил взор на лице жены. Что она сделает, если Люцифер решит продолжить? Ничего. У этой девочки нет и уровня сил Радио демона, лишь острый ум и наблюдательность, закрепленные опытом. С другой стороны она союзник, без сомнений всегда остающийся на стороне оверлорда. Да и навыки Кэтрин могли пригодиться, как и её любознательность к открытию нового. В отеле сейчас помимо карлика ещё одна опасность в лице Адама. Но имеет ли Аластор право подвергать подругу рискам? — Хорошо, собирай вещи, — согласился, взвесив все за и против. Никогда в планы будущего Радио демона не входила женитьба, даже не смотря на то, что его матушка упорно на этом настаивала. Остался бы Аластор холостяком, но обстоятельства сложились иначе, и даже его тёмной натуре жизнь подкинула другую не менее мрачную душу с тяжёлой судьбой. В Новом Орлеане много лет действовало несколько борделей, портовый город, желающих тут найдётся в достатке. Один из них принадлежал даме, имевшей азиатские корни. Её заведение носило имя «Сад сладких цветов» — лучший бордель в мире по заверению коллег Аластора с радиостанции. Девушки мол там не только красивые и ноги могут раздвигать, но ещё и образованные, умеют танцевать и канкан, и экзотические восточные произведения традиционные для Китая. Многие клиенты просили данный вид искусства ради разнообразия и добавления красок в жизнь. Радиоведущий согласился пойти со своими коллегами, изображая дружбу, не питал к ним тёплых чувств, даже руки пожимал с брезгливостью. Играл образ воспитанного джентльмена, души компании, чтобы после двигаться в тени, забирая в Ад недостойных жизни людей. Искаженный вариант справедливости, в этом они с Кэтрин похожи с первого дня. Маска одна, реальное выражение лица другое. Пошёл же он по причине любопытства, увидеть красоту дальневосточной культуры, что наполняла частично дом разврата. Заняв столик с «друзьями», с удовольствием наблюдал за элегантным шоу, где двигались красавицы всех мастей под ритмичную музыку сямисэна. Длинные цветные рукава порхали крыльями птиц, скидываемые на них лепестки роз придавали картине волшебный оттенок, будто перед ним открылись сады с райскими гуриями. Вожделения это у радиоведущего не вызывало, скорее восхищение на грани, будто смотришь на произведение искусства. Взгляд карих глаз пересекся с зелёными молодой танцовщицы, на вид не старше семнадцати. Она улыбнулась ему искренне, подмигнула, спрятав часть лица за длинным рукавом тёмного-синего наряда. Покружилась, отчего юбка расплылась волнами звёздного сияния по воздуху. Красивая девчушка, и видел это не только Аластор, за ней следили другие глаза медового оттенка и в них была лишь животная похоть. После шоу программы радиоведущий допил свой бурбон и оставил компанию приятелей, что уже занялись ощупыванием девиц. Секс его никогда не интересовал, лишь красота момента. Он был на улице, вдыхал влажный и сырой воздух Луизианы, когда в него с криками влетела девушка. Та самая танцовщица обладающая яркими зелёными глазами, смотрящими на мужчину так, будто она побитый котенок. Наряд красавицы был частично порван, руки тряслись. Аластор заметил, как из толпы бежали следом за ней клиент и пожилая хозяйка отеля. Он быстро оценил обстановку. Поймал беглянку за руку. Изумрудные глаза посмотрели со страхом на него. Узнала мужчину, с которым заигрывала. Он ей понравился, красивый, но не настолько, чтобы возлечь. Райская птичка вообще не желал кого-то пускать в свой сад. — Отпустите, пожалуйста, я не хочу! — истошно кричала, едва не забившись в конвульсиях, когда радиоведущий перехватил её за талию, продолжая держать. Она пыталась ударить, укусить, выворачивалась змеей. Истинный боец, готовый до конца отстаивать свою честь, и такое желание жить по своим правилам его покорило в маленькой девочек, слабой и хрупкой, но готовой давать отпор до последнего. Как похоже на него в детстве. — Спасибо, сэр, — не смотря на почётный возраст, хозяйка борделя добралась до них быстрее тучного мужчины. — Маленькая мерзавка, как посмела ударить клиента заплатившего за тебя такую огромную сумму? Да ещё сбежать пыталась! Забыла, кому ты и твоя непутевая мамаша обязаны кровом? — Пусть другую ищет, не буду я с ним! — крикнула пташка. — А если посмеет, перегрызу горло и артерию, чтоб захлебнулся кровью. «Очаровательно, — подумал Аластор, не сводя глаз с брыкающейся девушки, она его ещё и лягнуть попыталась. В этот момент клиент заведения подоспел к ним. — Нет, не птичка в клетке, а дикая кошка», — едва не рассмеялась в голос, когда острые колготки впились ему в руку, стерпел боль. — Не волнуйтесь, мадам, я быстро её приструню, — неприятно хлюпнув пухлыми губами, мужчина сделал шаг к жертве, но Аластор отступил вместе с ней назад, удивив всех, даже девочку. — Отдайте мне мою покупку, сэр, — требовательно произнёс, хищно улыбаясь. — Ай! — его тростью стукнула пожилая леди. — Ведите себя прилично, моих девочек бить нельзя, узнаю о подобном, на порог не пущу, — строго сказала старуха. — А значит бить клиентов можно? — раздражённо спросило животное, носящее человеческое обличие. — Выбор наказания осуществляю только я, здоровые работник приносят больше дохода, — пояснила дама вполне рассудительно, но давая понять, звон монет для неё превыше всего. — Сколько этот джентльмен, — едва не выплюнув последнее слово, задал вопрос Аластор, — заплатил за девушку? Хозяйка борделя удивленная озвучила сумму, составляющую жалованье радиоведущего за три месяца. Тому вполне оказалась ясна завышенная стоимость на первый взгляд среднестатистический девчонки без упругих форм: девственность и юный возраст. Он вновь глянул с отвращением на того, кто собирался воспользоваться невинным существом, хоть и одетым, накрашенным вызывающе, как полагается представительнице её профессии. — Плачу двойную стоимость, — резко выдал Аластор, от чего брыкающаяся в его руках девица замерла. — Верните господину деньги, пусть ищет другую даму для удовлетворения своей похоти. — Чего? Совсем из ума выжил? — прикрикнул клиент, замахнулся на мужчину, но тот ушёл ловко с линии атаки, не первый раз в него летел кулак, при этом продолжая крепко удерживать свою ношу. — Никаких драк в моём заведение! — бабуля, в глазах которой читалась алчность, ударила нерадивого посетителя по голове тростью. — У меня тут не грязный портовый бордель! Аластор усмехнулся, взглядом пристыжая противника в борьбе за блудницу, как бы странно это для него не было. Обратил взор на хозяйку, готовясь к её ответу, знал натуры подобные ей. Жадности тут было через край, та не упустит шанс. Наверное жалеет даже, что не устроила торги за честь своей сотрудницы. — Я за вас, сэр, — обратилась к радиоведущему старуха, — однако пусть кошечка Кэт сама выбирает, раз уж на то пошло дело. — Но, — хотел помешать клиент, однако очередной удар трости его остановил. Упомянутая Кэт все ещё находилась в состояние некого оцепенения от происходящего. Оглядела двух посетителей заведения, второй был куда более привлекательным вариантом, однако она вообще не хотел вступать в интимную связь. Свой долг в бордели планировала отработать как танцовщица, иногда играть с клиентами в шахматы, домино, петь для них, но точно не раздвигать ноги. Слишком противно, грязно, до тошноты от самой себя. Не жаждала повторять судьбу матери, поэтому сбежала. Из двух зол выбирают меньшее, не так ли? Может в этот раз вновь удастся уйти, когда она окажется один на один в спальне с мужчиной? Однако очевидно оба клиента уже готовы к такому исходу событий. Нет, не сдастся, попробует ещё раз, когда штормить перестанет! Аластор заметил живой блеск упрямства, дерзости и непокорности в глазах кошечки. Ох, в этом она прекрасна, как женщина, но не той, которой хочется обладать, а скорее заслужить доверие! — Ничего не бойся, я на твоей стороне, — прошептал девушке радиоведущий, выпуская из рук. — Он, — опустив голову, спрятав боль на лице за волосами, указала на Ала, успевшего предсказать исход спора. — Пойдёмте, рассчитаю вас, — сказала бывшему клиенту хозяйка. — Сэр, уверены, что не хотите другую девушку? У нас полно красавиц, даже невинных, если вам именно это требуется, — решила смягчить обстоятельства, обратилась к Алу, может получится удовлетворить и того, и того, а за одно поиметь с обоих деньжат. — Нет, мне нужна только она, — карие глаза встретились с полными волнения зелёными очами райской пташки. — Кэтрин, подготовь свою комнату, и в этот раз без глупостей, — голос старухи прозвучал так, что стало понятно, беды не избежать, если мужчина, купивший её, останется недоволен. — Пойдёмте господа. Как понимаю, вы выпишите мне чек? — спросила у Аластора, довольна потирая морщинистые ладони. Во всем борделе властвовал сладкий цветочный аромат, и комната Кэтрин не стала исключением. Апартаменты у неё были хоть и маленькие, но вполне симпатичные. Шёлковые простыни на большой кровати, накрытый на двоих стол с вином и закусками, гардероб, книжный стол, мягкий ковёр, спасающий ноги от холодного пола. Дрожащая девушка ожидала клиента на постели. Она вздрогнула, когда купивший её джентльмен вошёл, держа в руках снятый пиджак. Оставив его на вешалке, обошёл ложе и встал напротив своей дамы на ночь. Та понуро опустила голову, начала расстёгивать пуговицы на своём платье, как её учили старшие, объясняя правила поведения при клиенте. — Остановись, — холодно произнёс Аластор, от чего на него робко взглянули. — Я купил тебя не для этого, — с губ сорвался тяжёлый вздох. Перед ним было ещё не сформировавшееся дитя, хоть и красивое. Радиоведущего половые отношения не интересовали от слова совсем, даже если дама ему очень понравилась. — Мне станцевать? — спросила робким голосом, частично выдыхая. Ей страшно, хоть и мужчина красивый, но она уже видела, что творят красивые мужчины. — Вам ведь понравилось? — Запомнила? — ласково улыбнулся радиоведущий. — У меня хорошая память на лица, — объявила гордо, забыв о роли загнанного зверька. — Ещё и тут ты наверняка хорошо научилась их читать, — рассмеялся Аластор, отступая к книжному стеллажу, чтобы изучить его содержимое. — Давай потом, у нас ещё вся ночь впереди, — коснулся корешках знакомого произведения. — Вы тоже меня запомнили? — улыбнулась Кэт, внутри неё что-то откликнулось и одновременно напряглось. Он не похож на других клиентов, читать его труднее. — Ты яркая, не ярче своих коллег, но это не сложно, глаза красивые, — нежно произнёс, беря в руки фолиант. — Тяжёлое чтиво для столь юной персоны. Виктор Гюго не облегчает задачу своим почитателям, — пролистал страницы. — Ещё и оригинал, — хмыкнул. — Навыками французского в Новом Орлеане не удивить, а вот испанским, — указал на книгу Дон Кихот. — Откуда такой спектр знаний? — Старуха учила, считает, что проститутка не только должна быть красивой, но и умной, — объяснилась Кэтрин. — Ты все поняла в этих произведениях? — уточнил Аластор, предполагая, что можно вполне начать разговор с объяснений. — Да, сэр, — нахмурилась. Очередной мужчина считающий женский ум недостаточно гибким! Аластор вновь рассмеялся, поняв за кого его приняли. Достал с полки книгу иного рода, посвящённую анатомии человека. Открыл, разглядывая картинки, которые вполне могли ужаснуть любого, но не того, кто видел содержимое человека вживую. Изумило не это, потёртость страниц, девушка явно нередко перечитывала данное учебное пособие, а значит такие вещи не могли её напугать. Хотя реальность порой сильно отличается от картинок. — Расскажешь об этом? — покрутил в руках книгу. — Бабуля за всестороннее образование, — смущенная отвернулась. — Вряд ли вашим клиентам будет интересно слушать о сердечных клапанах, — пошутил мужчина. — Ты хочешь быть врачом? — догадался, ставя обратно книгу на тоже место, хозяйка комнаты явно поддерживала определённый порядок. Произведения искусства на одной полке. Учебники по медицине на другой. — Да, — просияла почти по детскому наивно, однако быстро поникла, — но это лишь мечта. Сэр, — тяжело вздохнула, — даже если вы не намерены трогать меня. День или два, когда старуха узнает о моей невинности, вновь продаст, наживаясь дважды. Аластор задумчиво глянул на девчушку. Он не ангел милосердия, но внутри что-то дрогнуло от жалости. Нет, не к судьбе Кэтрин, тут хватает невинных девиц застрявших в этой области навсегда. Ему жаль её живой ум, характер бойца, природное любопытство, такой интересный экземпляр души, который без сомнения растопчут в грязи. Она права, быть врачом для неё лишь мечта, нужны деньги, никто тут не станет вкладываться в образование проститутки, спасать из клешней поглощенных похотью клиентов. Аластор не желал этого, не хотел отпускать райскую птичку, отдавать её другом. — Расскажи свою историю, Кэтрин, — подошёл к ней, присаживаясь рядом. Прежде чем озвучить вслух свою задумку, стоит узнать эту девчонку лучше, стоит ли она жертв. — Как ты попала в бордель? Историей здешних девушек мало кто интересуется, клиентов волнует другое: как много услуг им способны предоставить во время секса. Хоть это и было неожиданно, но Кэт решилась рассказать. Она родилась в бордели от одной из популярных проституток прошлого десятилетия. История банальная, хоть и со своими трагическими нотками. Мать кошечки допустила ошибку, влюбилась в клиента. — Как много вы знайте о нашем борделе? — спросила Кэтрин у собеседника. — Друзья меня сюда привели, так что ничего, мало интересуюсь подобными заведениями, — объяснился Аластор. — Проститутки в нашем доме делятся на три категории, — показала пальцы с ярко-красным маникюром. — Высококачественные, средние и дешёвые. Первые обладают выдающимися внешними данными, умом и умением развлекать клиентов не только сексом. Ценны на них могут стоить едва ли не годовых зарплат среднестатистического работника завода. Они принимают меньше клиентов, вплоть до одного раза в несколько месяц. Дальше ранг и цена падают в зависимости от внешних данных, умственных способностей и чистоты. Проститутка, родившая хоть раз, опускается до дна. Тело перенесшие роды теряет чаще всего прежнюю красоту и здоровье, да и мужчины не любят таких, считая их более грязными, — на это заявление радиоведущий раздражённо фыркнул. Как может женщина, давшая жизнь, становиться чем-то прочным? В обществе дам высокого сословия честь стать матерью, особенно сына. Работницы публичного дома обычно ведут календарь с циклом и точно знают, когда есть риск обжиться паразитом внутри, строго следят за месячными, умеют готовить абортивные средства. Оплошать опытная женщина так легко не могла. В их заведение стал захаживать важный господин: то ли политик, то ли бизнесмен. Никто толком Кэтрин не объяснил ничего. На тот момент он считался одним из умнейших людей города. Покупал всегда одну и ту же женщину на ночь — мать кошечки. Они много времени провели вместе, не только в стенах борделя. Она в него влюбилась, а важный клиент обещал жениться на ней, выкупив у бабули. Пустые мечты. Доверившаяся проститутка потеряла бдительность. Забеременела, но оказалась не нужна. Нося дитя под сердцем, не могла принимать клиентов, да прошлых всех от себя прогнала, тем самым накопив долги перед заведением: еда, косметика, тёплая комната. Потом отрабатывала как ночная бабочка низшего ранга ради содержания себя и дочери. Много мужчин, много рисков. Она подцепила сифилис, и спустя время, когда болезнь развилась и стала очевидна для всех, больше не могла работать. Её долги легли на дочь, как и оплата содержания самой девочки, а так же болеющей женщины. — Любой бы другой выставил её за порог погибать на улице, — объяснила кошечка, не скрывая печали, хоть и чётко понимая несправедливость мира. Не работающая проститутка никому не нужна, и уж тем более больная. — Бабуля позволила ей дожить годы здесь, но содержание матери увеличивает мой долг, утягивая все глубже. Хозяйка заведения мой официальный опекун и на законной в какой-то мере основе может принимать все решения относительно тела. Аластор испытал сочувствие. Кэтрин платила за ошибки родителя, что было несправедливо. Он слишком многое знал о плохих мужчинах и ужасных отцах. Протянул к ней руку, желая погладить по голове, успокоить, за долгое время у него впервые пробудилось стремление коснуться кого-то кроме матери, хоть и ненавидит телесную близость с другими. Кошечка шипя отстранилась, считав угрозу в этом жесте. Мужчина её понял, узнал себя в сияющих отвращением зелёных глазах. — Может заключим сделку? — насмешливо спросил Аластор, принимая для себя важное решение. — Понимаешь, Кэт. Я могу тебя так звать? — осекся, вспоминая о манерах, дождался утвердительного кивка. — Моя мама тоже болеет, — рассказал о себе немного для установки доверительных отношений. — При хороших условиях и покое ей дают семь лет, — в глазах проскользнула печаль, он не хотел мириться и отпускать любимую женщину. — Она переживает о том, что я до сих пор не женился, боится оставить меня одного. — Неужели столь красивый и богатый мужчина до сих пор не обзавёлся супругой? — со мешком спросила кошечка. — За красивого спасибо, — расхохотался радиоведущий, — но с чего взяла, будто богатый? — Вы заплатили двойную цену за ночь со мной, — сделала заключение. Аластор вновь не сдержал смех. Выводов вполне естественный с её стороны. Денег по наследству от папули ему хватает с лихвой, чтобы позволить себе жить хорошо и посещать такие места, наслаждаться расцветом лет, да и содержать жену он вполне на них способен. Однако радиоведущего все это не интересовало до сие дня, до встречи с этими изумрудными глазами, в которых он видел сходство с собой. — Нет, я не женат, — ответил честно, — и пришёл сюда не утолять нехватку ласки от супруги, — вздохнул. — Предлагаю тебе занять свободное место, но выделю несколько условий. Не жди от меня любви или близости, у нас не будет детей. Мы можем быть друзьями, но не более. Взамен я помогу тебе поступить на врача, оплачу и учёбу, и поддержу в поисках работы, раз это твоя мечта, она осуществится. Мне нужна любящая жена лишь на публику и для матери, построить образ примерного семьянина. Согласна? — карие глаза сверкнули в свете комнаты алым, заставив Кэтрин нервничать. Она испугалась. Нет, не этого мужчину, а его обещания. Так же поверила мать отцу, которого почему-то Аластор ей напомнил. Так же сладко говорил, обещая свободу, учёбу, ещё и то, чего бы она хотела, чтобы её не касались, не склоняли к интиму. Росшая в бордель, видела слишком много, каждое действие характеризующее близость вызывало в ней тошноту. Она хочет быть на таких условиях с Аластором, но поверить страшно. Этот мужчина понял её натуру, и возможно лишь играет, надев необходимую маску. — В чем подвох? — спросила дрожащим голосом. — Я убиваю людей, кошечка Кэт, — правдой эту девочку не напугать, он знал. — Детей и женщин не трогают, тут тебе не о чем переживать. — Значит стану женой Синей бороды? — улыбнулась так, что у любого бы по спине пробежали с мурашки, однако Аластора это скорее зачаровало. — Все моё твое, пока не заглядываешь в подвал, — пошутил, чуть склоняя голову, точно любопытный птенец. — Не переживай, тела домой не несу, — вздохнул. — А если я хочу заглянуть в подвал? — лицо приобрело хищные очертания. — Тело человека так плохо изучено, а ещё оно кладезь ингредиентов. — Что же, дам тебе свое разрешение, — кивнул. Она идеально ему подходит. — Согласна? — Да, — кивнула. — Однако вам необходимо выкупить меня, сумма будет немаленькая. В цену войдёт мой долг, плюс наверх приблизительное количество денег, которые бордель потеряет, если я не буду работать. — Это больше не твоя головная боль, с хозяйкой договорюсь, — кивнул. — Кэтрин, тебе семнадцать? — Да, необходимо бабушкино согласие в договоре о заключение брака, — подтвердила предположение своего собеседника. — Хорошо, — хмыкнул, чувствовал себя тем, кто берет опеку над ребёнком, а не жену в свой дом. — Вот теперь я не против посмотреть, как ты танцуешь. Девушка не стала медлить. Подошла к граммофону, поставила пластинку с восточной композицией. Со стула соскользнула прозрачная чёрная шаль украшенная блёстками. Она хотела начать, но резко замерла, вглядываясь в своего клиента. Кэтрин никогда не проявляла прежде не перед кем свою тёмную сторону, открывая мысли, не дающие спать по ночам, особенно после того как она дважды видела лик мужчины, давшего ей жизнь и отнявшего все у матери. — У меня есть ещё просьба, — сказала вслух, заглядывая в лицо того, с кем скоро разделит жизнь. — Убейте моего отца. — Хорошо, — согласился без раздумий, видя чужую ненависть, и зная, та заслуженна, как и родственников тех, с кем он расправлялся прежде. — Не осудите? — усмехнулась. Пролить кровь близкого человека страшный грех. — Нет, понимаю твои чувства, — упёрся руками в кровать, подобрал под себя ногу. — Я так же убил своего отца, отравившего моё существование, уничтожающего мою мать, — вздохнул, понимая, что может ещё не дать покоя его будущей супруге. — На счёт твоей, переведём её в больницу, пусть будет под надзором. Прости, но больную сифилисом женщину я не приведу в свой дом, не хочу, чтобы пострадала моя мама, и тем более узнала правду обо всем, включая нашу сделку. — Это вполне весом, чтобы мне с вами спорить, — согласилась на условие мужчины. — Если большинство недомолвок между нами улажено, — ласково улыбнулся. — Смогу я наконец-то получить свой танец? — Для меня честь порадовать вас, сэр, — озорно произнесла, попробовав первый поворот с шалью. — Не спросишь моё имя? — Аластор, — сказала уверенно, показав на небольшой радиоприёмник. — Слушаю вас каждое утро, голос узнала сразу. Кэтрин сделала ещё один поворот, подняв руки высоко, от чего прозрачная ткань затанцевала с ней вихрем из звёзд. Движением ног подстроилась под ритм музыки. Глазами ловила чужое восхищение от каждого красивого мгновения, созданного плавными волнами линий тела. Ей нравился взор мужчин, точно у коллекционер на редкую картину, которую он хочет купить. Не для того чтобы использовать, сломать, надругаться, а ради любования, на зависть остальным. Кэт вполне устраивало данное положение вещей. Спустя месяц возле борделя «Дом сладких цветов» остановилась машина. Из неё вышел привлекательный мужчина в дорогом чёрном костюме, украшенным бутоньеркой из алой розы. Он подошёл ко входу, где его уже ожидала толпа, состоящая в основном из пестро наряженных женщин. Они ворковали над юной девой в белом подвенечном платье, что стояла, сложив руки перед собой и не смея поднять глаз, изображая покорность и скромность на публику. Коллеги Кэтрин постарались её принарядить так, чтобы нельзя было отвести глаз от невесты, ибо такое событие редкость для дам из борделя, им нечасто удавалось покинуть эту злачную пучину. Данная свадьба звучала музыкой надежды для остальных. Аластор с восхищением разглядывал преобразившийся облик подруги, благодаря других за труды. Смущал лишь венок на голове из белых роз, считал, ей больше подойдёт красный. Он протянул девушке руку, обтянутую чёрной тканью. Она вложила в распахнутую ладонь свои пальцы, скрытые за жемчужным атласом. Только так они могли коснуться друг друга не причиняя боль, продолжая уважать желание остаться в не тактильной близости. — Берегите нашу кошечку, — попросила одна из публичных дам, наклоняясь к бывшей коллеги. — Сегодня наш танец будет посвящён тебе, — быстро клюнула ту в щеку, прежде чем вернуться в заведение вместе с остальными. Радиоведущий, продолжая удерживать руку дамы, подвёл её к машине, открыл дверь, помогая забраться. Он не смотрел в сторону зевак, собравшихся на другом конце улицы и обсуждающих безумность богатого джентльмена, выкупившего проститутку. Никто не знает сути. Никто не знает, что эта девушка будет чище их жён, сбегающих к любовником, умнее мужчин, кичащихся тем, что природа позволила родиться им в том обществе, где интеллект определялся половой принадлежностью, а не истиной. Плевать на все, главное рядом отныне та душа, которая поймёт и не осудит, не будет просить и давать. Такая же гордая, упрямая, готовая рвать всех вокруг ради того, чтобы просто жить.