Однажды

— М-миссис Ангерман, мне нужно выйти! — поднял руку Билл. — Мистер Денбро, неужели нельзя было решить данный вопрос до начала занятия? — спросила преподавательница, в ее голосе сквозила неприкрытая претензия. — Можно, — парировал Билл, — но проблема посет-тила меня лишь сейчас. Миссис Ангерман глубоко вздохнула, ее губы, накрашенные вызывающе-яркой алой помадой, сжались в узкую, недовольную линию. — Ступайте. Только очередных эксцессов мне здесь и не хватало. Билл понял о каком эксцессе она говорит. Хокстеттер как-то отличился. О том памятном происшествии гудела вся школа, хотя никто не смел иронизировать над виновником — связываться с разъяренным Хокстеттером, значит ходить после с разбитым таблом. Год назад миссис Ангерман отказала Патрику в посещении туалета, и тот, лишь крипово улыбнувшись, как он это умел, невозмутимо направился к подоконнику и щедро оросил содержимое цветочных горшков. «Помогу детям матушки-природы», — так он тогда прокомментировал свой поступок. Миссис Ангерман была в шоке. Поговаривали, что урок в тот день так и не возобновился: она просто стояла, окаменев, и невидящим взглядом смотрела в окно. Билл, чтобы не привлечь лишнего внимания и не вызвать вопросов, оставил свои вещи в классе. Также он посоветовал поступить и Неудачникам, написав в групповой чат. Вскоре вся банда была в сборе. На посту охраны отец Беверли, привычно пьяный, не заметил побега семерых сорванцов. Они неслись к своему тайному убежищу, на ходу обдумывая дальнейший план действий. *** Синяя машина пронеслась вихрем по ковру опавшей золотой листвы, вздымая её вверх. Съехав с проезжей части, Патрик затормозил недалеко у склона реки. Припарковался он там с предусмотрительностью подальше от лишних глаз. Четверо хулиганов вывалились наружу. — Бля, надеюсь, эта рыбья требуха не оставит запаха, — скривился Хокстеттер, напоследок обнюхивая салон с брезгливой миной. — Меня, если честно, мутит, — проныл Хаггинс. — Прибереги блевотину для неудачников, — хохотнул Хокстеттер. — Меня самого, по-любому, вывернет еще, до сих пор после вчерашнего херово, но раз такое дело, я не мог не прийти. Из дома сразу за вами рванул. — Патрик, да я же видел тебя утром в толчке. Мы даже базарили. — О чём ты, Рыгало? Мою заначку с травой нашли, что ли, и у тебя уже галюны? — Он и нам с Генри затирал, что тебя раньше всех встретил, — добавил Виктор. — Ну я же видел! — протестовал Хаггинс. — Ты еще обижен на меня был и не поздоровался! — Я вообще сегодня из дома никуда выходить не собирался, — уже раздражённо сказал Патрик. — Генри написал про план, я быстро себя в порядок привёл и за вами. — Так с кем я тогда в толчке трепался? — не унимался Хаггинс, раздражённый неверием друзей. — Да уж, интересно, — Хокстеттер, давя смешок, хлопнул друга по спине раскрытой ладонью. Не ожидавший Хаггинс смачно рыгнул прямо в затылок шедшему впереди Генри. Генри заорал. Обернувшись, он отвесил извиняющемуся Хаггинсу подзатыльник, а потом, замыкая порочный круг, пнул Виктора, шагавшего первым. Тот взвизгнул и едва не рухнул на чёрный мешок рыбьих отходов, который он нёс. — Вы чё творите, блин? — завопил Виктор, отчаянно пытаясь удержать равновесие и не вываляться в зловонной жиже. — Шуруй быстрее, — приказал Генри, указывая вперёд. — Вон, смотри, я деревья пометил, чтоб не заблудиться. Четвёрка двинулась по отмеченному пути. В лесу пьяняще пахло перегноем и сырой древесиной. Светлый осенний день благоволил к пакостям, а где-то вдали ещё трещали последние птицы. — Так, тут где-то люк, — прибыв на место тайного убежища, Генри принялся шарить пальцами в жёлто-оранжевом ковре. Всего одна ночь прошла, а люк уже засыпало листвой. Если бы не метки на деревьях, вырезанные Генри внизу стволов так, чтобы Неудачники и кто-то другой не заметили, найти его было бы непросто. Наконец, желанная цель обнаружилась, и парни распахнули крышку. — Поехали, — осклабился Генри. Хокстеттер сбросил верёвочную лестницу, что так же была спрятана в листве, и полез первым. — А потроха как спускать будем? — спросил Виктор, сжимая пакет. — Оставь их пока здесь, — приказал Генри. — Сначала там всё разнесём, а потом просто сверху вывалим. Хулиганы поочерёдно спустились внутрь, глубина была порядочная. Внутри они жадно огляделись. — Недурно, — Хокстеттер хищно облизнулся. — Держу пари, они толпой развлекаются тут с Беверли? — Прямо на гамаке, — заржал Хаггинс и с размаху плюхнулся в висячее ложе. — Ты как раз за семерых сойдешь, Рыгало, — прогрохотал Крисс. С этими словами гамак не выдержал напор туши, и Хаггинс с грохотом рухнул на пол. — Заткнитесь, придурки! — прорычал Генри, склонившись над обшарпанной тумбой. На ней пылился старый глобус и допотопный магнитофон на батарейках. — Вы только гляньте… Генри извлек из ящика небольшой пакетик с зеленоватым содержимым. — Хокстеттер, это случайно не из твоей заначки? — Генри ехидно прищурился. — Сомневаюсь, что неудачники сами такое достают. Хокстеттер, блаженно покачивавшийся в стуле-качалке, чуть не кувыркнулся от неожиданности. Вскочив, он выхватил пакетик у Генри и внимательно изучил содержимое. — Да чтоб вас, пидоры! — выругался он. — А я барыге морду разбил за то, что он меня обвешивает! Так, значит, это сучата-неудачники у меня воровали?! — Ну, раз уж они здесь в лесу часто тусуются, вполне могли наткнуться на твой клад, Патрик, — важно изрек Виктор, водрузив на голову самодельный шлем космонавта из фольги. — И поступили умно: не все хапали, а по чуть-чуть отсыпали. — Поймаю их и каждому напихаю, — угрожающе прошептал Хокстеттер. Пакетик он убрал к себе в карман. — Эй, парни, я тут подумал, — Хаггинс отряхивал пыльное пузо. — Может, не будем тут все крушить? Место-то классное. Может, просто отожмем его у Неудачников? И на самом деле, остальные призадумались. Место и впрямь дышало уютом. За этими размышлениями они слишком поздно заметили, как веревочная лестница стремительно уползает вверх. Хулиганы рванули к ней, но было уже поздно. — Попались, гады! — триумфально выкрикнул Билл, ни разу не заикнувшись. — Да, ты отымел Бауэрса и его шестерок, Большой Би! — из-за плеча Билла возник гогочущий Ричи, гримасничая и вальяжно поводя плечами в кожаной косухе. — Так это был ты! — ткнув жирным пальцем вверх, взревел Хаггинс. — Отличный же ты друг, Реджинальд, — хмыкнула появившаяся рядом Беверли. — Лучшего друга отличить не смог. — Рыгало, я разочарован, — высунул язык Патрик, ничуть не огорченный сложившейся ситуацией. — Он же явно моя бабская версия. — Эй! — возмутился Ричи, но его тут же перебил Эдди. — Теперь это вы станете нашими бабами! — пропищал Каспбрак. — Хер ли такой борзый, задохлик?! — брюзжал слюной Генри. — Я тебе твой ингалятор в жопу затолкаю до самых гланд! Сейчас выберусь и… — Сначала выберись, — отрезал Билл. Выражение его бледного лица было суровым, а голос твёрдым и без заикания. — И это т-тебе бы борзости пом-меньше, — неосознанно Билл повторил, что недавно говорил ему Роберт. — Ведь это ты теп-перь, со своими ш-шестерками, у нас в ловушке. Гнев клокотал в раздувающихся ноздрях Генри, у Хокстеттера мигом сползла с лица самодовольная ухмылка, Виктор и Рыгало угрюмо насупились. Вся бравада улетучилась в мгновение ока. — Патрик, подсади! — рявкнул Генри и тут же вскарабкался на согнувшегося приятеля. Но стоило Патрику выпрямиться, как Билл резко шаркнул подошвой и послал в лицо Генри веер песка и пыли. — Сука! — взвыл Генри, скрючившись. Хокстеттер лишился равновесия, покачнулся, и вся пирамида из подростков рухнула вниз. Даже не будь внезапной атаки Билла, Генри не смог бы выбраться из ямы, не встав в полный рост на плечах Хокстеттера и не подпрыгнув. Ведь в подземном склепе не было никаких опор или ручек, и не за что было зацепиться наверху у люка. Зато стены были приличной высоты. — Дав-вайте, ребята! — скомандовал Билл, и весь отряд Неудачников принялся запинывать квадратную дыру комьями земли. — Здорово придумал, Билл! — восторженно махал ногой Майк, придерживая за локоть Стенли, едва не свалившегося в яму. Заметив это, а также то, что края ямы оплывают вниз под натиском земли, Билл жестом остановил ребят. Когда хулиганы внизу перестали прятаться от атак, отплевываться, кашлять и материться, Билл воспользовался образовашимся затишьем для переговоров. — А теперь слуш-шайте сюда внимательно! — четко и громко произнес Билл. — Хот-тите выбраться — будете с-слушаться! Мы вытащим вас отсюда, если только с условием, что больше не тронете никого из нас! И насмешек это тоже касается. — Что-то ты высокую планку задрал, — прохрипел Хокстеттер. Его вытянутое лицо было покрыто слоем коричневой грязи. — На какой период? — вдруг вступил в переговоры Генри, как признанный лидер. — Ещё не понял, Б-Бауэрс? До колледжа! — Билл потыкал на каждого хулигана указательным пальцем. — Вы забу-будете о нашем существовании, пока наши п-пути не разойдутся навсегда! Хулиганы напряжённо горбились, но молчаливо слушали, находясь в унизительном положении. — После такого, — вдруг подал голос обычно молчаливый Виктор, обводя взглядом вокруг себя. — Будет трудновато. — Ты вообще право голоса не имеешь! — вдруг взъярился Эдди, хотя руки его нервно вцепились в свою красную футболку. — Зато мы имеем право поиметь с вас плюшек! Как моральную компенсацию! Например… — мальчик на секунду задумался... — будете таскать наши вещи! — И отдавать самое вкусное из ваших обедов! — выкрикнул Стенли, и в голосе его прорвалась тщательно скрываемая обида за синнабоны, образцово-показательно забираемые Хаггинсом в течение целого года. — И защищать нас от других хулиганов! — Майк скрестил руки на груди, вспоминая, как однажды по неосторожности попал под горячую руку иногороднего Туза — тамошнего ублюдка и нарушителя спокойствия. Неудачники тоже были знакомы с тем отморозком. — И сосать нам! — вдруг рявкнул Ричи и потеребил себя за ширинку. Все обернулись на него со взглядами, полными немого укора, когда снизу раздалось похотливое: — Я согласен! — Патрик высоко вскинул руку. — Поиграли и хватит. Вытаскивайте меня. — Не слишком ли жирно будет? — очень тихо прохрипел взбешённый Генри, державшийся из последних сил. Он был готов вынести многое, кроме унижения. Неудачники же, однако, молчали с важным и непреклонным видом. — Мы выдвинули вам вполне выполнимые условия, — вступила Беверли, машинально покручивая ключ-кулон на груди, не удостоив задир в ловушке даже взглядом. — В конце концов, мы же не заставляем вас делать за нас домашку. Ребята, искоса взглянув на нее, залились краской смущения и восхищения — всем был известен ее твердый характер. Особенно густо покраснел Бен, и, повинуясь порыву, поддакнул подруге: — Честно говоря, я бы не хотел, чтобы за меня делали домашку те, кто остался на второй год. Последняя нить терпения лопнула, и подземелье содрогнулось от утробного, звериного рыка Генри, словно из самой преисподней. Ярость Бауэрса волной окатила всех: друзей, застывших Неудачников у люка, перепуганных птиц, что сорвались с деревьев в окрестностях. — Г-Генри, ты чего?! — пролепетал Хаггинс, споткнувшись о собственные ноги. — Пиздец, режим тасманского дьявола активирован, — присвистнул Хокстеттер, инстинктивно отступая на шаг. — Разнесу всё к чертя-я-ям! Генри, ослеплённый гневом, схватил первую попавшуюся под руку стеклянную банку с леденцами и с яростью швырнул её об стену. Осколки и разноцветные конфеты разлетелись брызгами. Под размах ноги Бауэрса попала высокая плетёная корзина, из которой, перевернувшись, вывалились зонт, трость и бейсбольная бита. В глазах Генри вспыхнул зловещий огонь. — Хотите плюшек?! — взревел он, сжимая биту в руках и одним сокрушительным ударом разнося глобус в щепки. — Вот вам плюшки! Магнитофон пал жертвой серии ударов, каждый из которых сопровождался яростным выкриком: «Вот вам плюшки!». Неудачники вздрагивали от протестующего треска ломающегося пластика. — Генри, успокойся! — вдруг закричал Виктор, но бита в очередном размахе случайно задела его плечо. Виктор с воплем рухнул на пол, корчась от боли. — Чего встали?! — обернулся на оцепеневших друзей взбешенный Генри. — Расколошматим тут всё! Хаггинс и Патрик вышли из ступора и, подчиняясь воле лидера, последовали за ним. — Вот вашему гамаку! Рыгало начал рвать ткань недавно им же сорванного гамака, а Хокстеттер, засмеявшись, поднял над головой стул-качалку и швырнул его с силой об пол. Поднявшийся Виктор, для видимости участия, стал с опаской сбрасывать книги с приколоченных полок, косясь на размахивающего битой Генри. — Покеда, ублюдский мухамор-светильник! Плюшка, блядь! Беверли печально вздохнула от раздавшегося звона. Светильник принесла она. — Фу! Фото блядского очкарика! — Генри не было видно из глубины логова, но крики его было слышно отчётливо. — Грамоту надо в рамку ставить, а не фото с ней! Плюшки! Плюшек они захотели! Плюшек, нахуй! Ричи вздрогнул, будто удар битой пришелся по нему, звякнуло разбитое стекло. — Мой портрет… — прошептал он с горечью. Это была фотография с конкурса прыжков с лягушкой. Для него — символ гордости, пусть и детской, запечатленный в снимке с грамотой в руках. — Ингалятор-паровоз наверняка астматик приволок! — Он дорогой! — Эдди чуть в люк не спрыгнул от досады. Это портативный ингалятор был совсем новый. — Не трогай! — Вот вам еще плюшка! — За воплями последовал мерзкий треск. — Ниггерский мяч! — Из темноты вынырнул Хаггинс с баскетбольным мячом. Он замахнулся, но неуклюже швырнул его вверх, и тот не долетел. Тогда Рыгало позвал главаря. — С чего он взял, что это мой? — негодовал Майк с ужасом наблюдая за происходящим внизу. — Придурок потому что! — ответил Билл. — Генри, тут мяч распороть надо! Дай нож. — Они убивают его… — хныкнул Эдди. — Они убивают наш дом… — Креп-питесь, реб-бята, — голос Билла звучал твердо, как никогда. — Это малая ж-жертва. Эй, Генри! Уйм-мись! И псам своим скомандуй «с-сидеть»! Иначе остав-вим вас тут без жратвы для успокоения дня на два! Или на три! — Я вашими плюшками сыт буду! — Генри орал невпопад и вдруг, с дикой силой, обрушил биту на балку, что шла от пола к потолку. Раздался жуткий треск, за которым последовал тихий, но зловещий шорох. Он заставил всех встрепетнуться и замолчать. — Это что… Грохот обрушившихся досок с потолка всколыхнул Неудачников. Земля содрогнулась, и квадратный люк извергнул грибообразное облако пыли. Застыла зловещая тишина, поглотившая все живые звуки. Лишь песок, шурша, осыпался на пол в открытый люк. Внутри царила мертвая тишина. Пыль медленно оседала, позволяя ребятам видеть свои бледные лица, пожелтевшую листву, деревья и клочок голубого неба. Издалека донеслось кукование кукушки, отсчитывающее чьи-то последние мгновения. — М-мы убили их… — выдавил из себя Стенли. — Мы убили их… — прошептал Ричи, дрожащими руками стирая пыль с очков. — М-мы… — Билл не смог завершить фразу, пока его друзья не подхватили ее общим, ужасающим воем: — Мы убили Генри Бауэрса!