Наша история среди пшеничных полей

Тёплые лучи солнца обласкали лицо спящего, поцеловав бледные щёки и распахнутые во сне губы. После того, как смыли кровь, взору открылся невинный юноша в самом расцвете своей молодости, что был достаточно красивым, чтобы его назвали благословлённым Мнестией. К великому несчастью, всё его тело покрывал толстый слой бинтов, а рядом с кроватью стояла вода, в которой застыла кровь. Напуганный умоляющими о спасении голосами, звучащими так близко, как если бы они пересекли противоположный берег Реки душ, чтобы отыскать его, Фаенон внезапно распахнул глаза и сел в кровати. Его дыхание сбилось вместе с ритмом сердца. Прижав руку к груди, он не мог успокоить этого стука, казалось, сердце сжималось столь сильно, что ещё немного и оно взорвётся. Фантомные ощущения ледяных рук на его плечах и ногах, что медленно тянулись к шее, сводили с ума. Глаза молодого солдата заслезились от ужаса и боли от невозможности сделать вдоха, а изо рта вырвался хрип. — Кха… ха-а… ха-а-а… Пальцы впились в бинты на груди, приводя аккуратно проделанную работу в беспорядок. Возможно сейчас Фаенон и погиб бы от вновь открывшихся ран и страха смерти, если бы не громкий шум, что привлёк его внимание. Бах!.. Бах!.. Это напоминало железные доспехи, что клацают друг о друга, но намного громче. Всё тело похолодело от мысли, что за ним и телами его товарищей вернулись воины Кремноса, и взгляд невольно метнулся к окну, в тот же миг ослеплённый солнцем. — Это… Проморгавшись, молодой солдат осторожно протянул руку в сторону окна, касаясь стекла, за которым скрывался чарующий вид. Он мог разглядеть, как золотые колосья пшеницы трепетали на ветру, а в его голове звенели колокольчики так же громко, как детский смех. До этого обливающееся кровью сердце нашло краткий покой в иллюзорном ощущении безопасности и покоя. Не веря в реальность происходящего, Фаенон открывал и закрывал рот, пока нижняя губа подрагивала от переполняющих его чувств. — Это… море цветов?.. Молодого солдата трудно было назвать набожным. После того, как чёрное течение настигло тихую деревушку Элизию Эйдес, несмотря на опеку Оронис, он был слишком разочарован в титанах, ведь знал — местные жители не сделали ничего, чтобы обидеть Покров Вечной Ночи. Но после того как поступил на службу в армию и вступал в ожесточённые бои, тёмными ночами под открытым небом было трудно не думать о том, ожидает ли погибших воинов что-то после их жизни. Ладони задрожали от холода стекла, он был таким реальным… Ах, неужели Танатос уже приняла его в свои объятия и он встретит своих родителей и всех жителей деревни, ведь это не может быть сном… Вдруг Фаенон понял, что это был не его дом, а совершенно незнакомый, ведь открывающийся ему вид был со второго этажа. К тому же, немного повернув голову, он заметил край какого-то механического сооружения, которого раньше никогда не видывал. «Что… это?..» Наконец придя в себя, молодой солдат оглядел своё искалеченное тело и обстановку вокруг себя. Чертежи на стенах, что изображали странные приспособления или животных, ломящиеся от книг и свитков шкафы, а также небольшой уголок для чтения с маленьким столиком, на котором лежала мягкая игрушка геозавра. По всей комнате можно было найти следы недавнего проживания здесь, будь то брошенный недочитанным свиток, или витающий здесь аромат мятной свежести, дерева и чернил. Желая узнать кто был его благодетелем и что за звуки исходили с улицы, Фаенон медленно поднялся на ноги. — Ауч… Острая боль пронзила его бедро, оно казалось онемевшим и неподвижным, что неудивительно — он использовал своё изувеченное варварами тело, чтобы добраться сюда. Привалившись к стене, он тащил свою ногу вперёд, пока холодный пот стекал по его лбу и падал на длинные ресницы. Первый этаж был менее захламлён, чем та комната, где он проснулся. Не успев особо обратить внимания на обстановку здесь, он коснулся ручки входной двери и сделал неуверенный шаг на улицу. Ах… Свежий ветер ударил в лицо, на миг вернув силы уставшему солдату. Шуршание пшеницы ласкало слух и убаюкивало. Столкнувшись со знакомым видом так близко и бесконечно тоскующий по дому, он был готов разрыдаться, но его вновь прервал странный стук. Обернувшись, Фаенон удивлённо распахнул глаза и уставился на предполагаемого хозяина дома в фермерском комбинезоне и соломенной шляпе, что восседал на диковинной механической машине и что-то вбивал. Увлечённый своим делом, он и не заметил присутствия гостя здесь, усиленно пытаясь разобраться почему его изобретение вдруг перестало работать. — Малышка, у тебя отошла одна деталь. Я лишь верну её на место, потерпи немного, — незнакомец разговаривал с механической машиной, как с капризным ребёнком, точными движениями вбивая выпавшую деталь на место. Он был аккуратен, боясь причинить боль. — Эм… Молодой солдат попытался позвать его, желая сообщить о своём присутствии, но вдруг механическая машина загудела. Сидящий внутри неё незнакомец вздрогнул и отбросил свой ключ в сторону, немедленно выпрыгивая. С грохотом он упал на землю и перекатился, измазавшись в пыли, но немедленно сев на земле, он стал наблюдать, что произойдёт с его творением дальше. Прошло несколько мгновений и всё затихло, заставив мужчину выдохнуть. Лишь тогда он обратил внимание на стоящего в дверях Фаенона. — О, ты наконец проснулся. Как твоё самочувствие? «Это должен быть мой вопрос…» Он воззрился на незнакомца, чьё лицо перепачкалось в саже и пыли, и не знал что ответить. Его длинные волосы были собраны в хвост и Фаенон чуть было не решил, что перед ним девушка, если бы не явно мужской голос и кадык. — Вы хозяин дома, да?.. — поняв, что его вопрос был странным, ведь кто ещё перед ним мог быть, он перевёл взгляд на сломанное изобретение. — Могу я знать что это? — Комбайн. Видишь все эти засеянные поля? В одиночку трудно собирать урожай, поэтому я придумал приспособление, что мне поможет… — Но он сломался, — констатировал Фаенон, думая, что такая машина помогла бы его родителям. — … да, — вздохнул мужчина, встав и отряхнув свои штаны и одежду. Он был на голову ниже молодого солдата, хотя тот опирался на косяк двери. — Твои ранения достаточно тяжёлые, не знаю как ты смог добраться до такой глуши. Если хочешь поправиться, придётся остаться здесь на некоторое время, поэтому запомни два правила — моё имя Анаксагор, не приемлю каких-либо сокращений; во-вторых, я сам выберу метод твоего лечения и даже если тебе он кажется странным, ты либо продолжаешь меня слушаться или же уходишь. Пусть выглядел по мнению Фаенона, проведшего несколько лет среди крепких солдат, хрупким, хозяин дома излучал ту же уверенность и харизму, что и командир их дивизии. Если бы не раненая нога, возможно он выровнялся бы как при встрече со старшим по званию. — Метод… лечения?.. Удивлённо моргнул юноша и вся усталость, что делала его лицо взрослее, испарилась. Он не понимал может ли существовать способ разобраться с травмой хуже, чем доверить её солдатам без бинтов и лекарств, что наскоро срывали одежду и бинтовали ранения, не беспокоясь о них, пока те не начнут гноиться. Решив быть со своим пациентом откровенным, Анакса не стал скрывать. — Мне знакомо несколько методик врачевания из Сумеречного двора, но в основном я использую алхимию. Как только снимешь бинты, ты поймёшь. Фаенон никогда не обучался в Роще муз, его образование ограничивалось знанием азбуки и умением написать письмо с простой лексикой, лишь благодаря тому, что его подругу готовили к службе в храме Оронис и её самоотверженному желанию научить его простейшим словам, он хоть что-то знал. Для глухой деревушки это не было обязательной способностью, всё, что требовалось, крепкое тело для работы в поле, а в Охеме у него попросту не хватало времени, пока он пытался заработать себе на хлеб. Но алхимия… он едва ли мог припомнить пару историй от сотоварищей, что те рассказывали в хмельном забытьи и больше те походили на сказки. Будто бы их лидер, Золотой Ткач, звала в свои покои юных девиц и использовала кровь для омоложения и вечной красоты. Также говорили, что воины Кремноса изучают алхимию из-за их странных рисунков на теле, а затем солдаты смеялись, считая тех слишком необразованными. Он так задумался, что поздно заметил боль в своей ноге. Её будто сдавило в тисках и сотни муравьём пробежали под кожей, обжигая её. Склонившись, Фаенон зашипел, а по его лицу заскользил холодный пот. — Значит рана и правда открылась, — позволив опереться на себя, Анакса провёл дрожащего солдата на кухню и усадил на стул. Казалось, он был достаточно силён, чтобы унести взрослого мужчину, но в действительно просто упрям. — Не дёргайся. С сосредоточенным лицом он пустился перед ним на колени, а пальцы нежно коснулись ширинки штанов, желая снять их и не повредить ткани. Несмотря на то, что лицо мужчины всё ещё было в пыли, Фаенон внезапно вздрогнул всем телом и перехватил уже раздевающую его руку. — Я-я сам. — Как и предупреждал ранее, не сопротивляйся… — Я и не сопротивляюсь! Просто, — Анакса заглянул во вспыхнувшее лицо юноши, ресницы которого подрагивали. О Керкес, даже сейчас он думал о таких незначительных вещах как предстать обнажённым. — С этим я разберусь, могу я попросить только о бинтах… — Если ты переживаешь об этом, я уже видел тебя полностью голым, когда делал перевязку первый раз, — ничуть не смущаясь, он попытался вернуться к своей работе, но, поджав губы, Фаенон схватил его за плечи и поднял. — Что? Было ли то магической силой убеждения этого юнца или чем-то ещё, Анаксу выставили за дверь собственного дома, пока молодой солдат занимался своим ранением. Смотря на свою сломанную малышку, деталей для починки которой у него не осталось, мужчина лишь вздохнул. Какой странный сегодня денёк выдался.

***

Нога Фаенона была самой проблемной во всём его состоянии. Хозяин дома уступчиво предложил ему трость, которую успел смастерить из подручных средств, пока тот занимался перевязкой, и молодой солдат теперь чувствовал себя стариком, у которого сбивалось дыхание от простой прогулки. Пробуждение выдалось сумбурным, и он очень поздно заметил собственный голод. Лишь когда Анакса услышал недовольное урчание чужого желудка, хмыкнул и пригласил на кухню дождаться еды и заодно обсудить несколько вопросов. — Вы не слышали о том, что между Кремносом и Охемой идёт война? Она длится уже пятый год! — А, какие-то толки ходили по этому поводу, когда я уехал, но плохо помню. Будто это не имело к нему никакого отношения, Анакса продолжил приготовление простого супа из выращенных им овощей. Фаенон никак не мог его понять — ни для кого не было секретом, что король Кремноса хотел дать бой чёрному течению, но в итоге обезумел от него. Воины Кремноса категорически отказываются это признавать, заявляя, что сам Никадор благословляет их священный поход, и их главным желанием было забрать у Охемы право называться главным полисом. Это не было конфликтом между двумя полисами. Это кровопролитие заденет всех, особенно такие незащищённые места, как Элизия Эйдес или этот домик в глуши без единого воина, так почему этот мужчина так спокоен?.. — Вижу, тебе интересно почему я не паникую, — словно прочитав всё по его недоумённому и даже возмущённому лицу, Анакса пожал плечами и ответил: — Воины Кремноса любят вызовы, а я слабый и бедный учёный. С меня даже взять нечего. — Но… Ему и сказать было нечего. Даже не появляясь на передовой и не зная до этого момента никаких вестей, мужчина смог дать довольно верную характеристику поведения вражеской армии. Если так подумать, его командующий тоже говорил нечто похожее… Он был крайне расстроен тем, насколько был некомпетентен в казалось бы той теме, с которой должен быть хорошо знаком, и опустил голову. Наблюдая за ним, Анакса вздохнул и бросил, поднимаясь на второй этаж: — Оставайся на месте. Я сейчас вернусь. Это и правда не заняло много времени. В обнимку с большим свитком он вернулся к заинтересованному Фаенону и разложил на столе карту, придавливая её попавшейся под руку посудой. До этого момента молодому солдату никогда не приходилось читать карты, но отталкиваясь от месторасположения Охемы, он кое-что узнал. — Ты можешь показать мне откуда пришёл? — Кажется, отсюда… Он указал на небольшую поляну рядом с горами, пытаясь по воспоминаниям восстановить их маршрут вместе с несколькими дивизиями в голове, но это было крайне сложно. Немного подумав, палец Анаксы переместился немного ниже и в сторону, ближе к Охеме. — Чтобы добраться до этого домика, нужно или пересечь горы, или густой лес рядом. Позади нас нет ни одного полиса поблизости, намного выгоднее идти прямо. — Вот как… Его уверенность строилась на простом расчёте, нежели уповании на возможность, что до него не дойдёт эта напасть. Наблюдая за Фаеноном, который, похоже, кое-что поменял в своей голове, мужчина довольно улыбнулся и убрал карту, продолжая готовить суп. Поставив перед молодым солдатом похлёбку и отломив ломтик хлеба, он услышал вопрос. — Я видел… Эм, в Вашей комнате много книг. Вы исследователь, господин Анаксагор? — Когда-то я преподавал таким же молодым людям, как ты, и написал несколько научных работ, но после ушёл в отставку. — Очень жаль… Крайне голодный после изнурительной битвы, пути сюда и проведённого без сознания времени, Фаенон зачерпнул свежеприготовленный суп и насыщенный вкус разлился по его языку, наполняя измождённое тело теплом. Позабыв о приличиях, он проглатывал одну ложку за другой, пока в тарелке ничего не осталось и поднял восторженный взгляд на Анаксу. — Это так вкусно! — Ха-ха, на голодный желудок любая еда покажется деликатесом. Давай тарелку. — Нет-нет, это правда вкуснее похлёбки в армии, — похвалил его блюдо Фаенон и поинтересовался. — Этот вкус… Он такой яркий. Всё дело в свежих овощах? — Моя бывшая ученица некогда увлекалась дегустацией блюд и подсказала несколько приправ, что улучшают вкус. Пара экспериментов и даже человек, смутно знающий что-то о готовке, приготовит стоящую еду. Не прекращая есть, молодой солдат внимательно слушал и ему так хотелось попросить хозяина дома обучить его этому мастерству. Еда в казармах казалась слишком пресной, о роскоши во время военного похода и говорить не стоило, до этого же времени он мог лишь мечтать о чём-то вкусном, подрабатывая мальчиком на побегушках. Хотя, на самом деле, Фаенон желал попросить научить его читать карты и немного военной стратегии. Ему показался очень занимательным рассказ мужчины. — Хочешь что-то сказать мне? — вдруг спросил Анакса, и лишь тогда молодой солдат понял, что наблюдает за ним, тут же покраснев от смущения. — Ха-ха, если колеблешься это озвучить, тогда позволь угадать. Хочешь, чтобы я научил тебя военному делу и получить повышение в армии? — Когда Вы так говорите, я похож на корыстного человека… — Желать комфорта — это естественно для человека, — немного подумав, он добавил: — Особенно после того, через что тебе пришлось пройти. В словах мужчины была правда, Фаенон и не думал, что в ближайшее время сможет вернуться на поле боя. Дело не только в теле, которое будто налилось свинцом, он так боялся сидеть в этом доме одному и прислушивался, когда всё вокруг замолкало. Оставшись в одиночку на поле боя и ещё потратив неизвестное количество времени бредя среди молчаливых деревьем, он боялся вновь открыть глаза и оказаться на затихшем кладбище своих товарищей, где он один живой человек. Вспомнив пропитавшиеся запахом крови ладони и остатки вспоротных кишок на них, молодой солдат поморщился и сглотнул вставшую в горле слюну, чтобы не опорожнить содержимое желудка. Поставив перед ним травянистую настойку, воду для которой он успел вскипятить за время их диалога, Анакса мягко улыбнулся и сказал: — Этот чай был придумал одной талантливой девой из Сумеречного двора. Он не сказал о его свойствах и Фаенон мог лишь предположить, что травяная настойка поможет затянуться его ранам быстрее или улучшит пищеварение после нескольких дней голода. Крайне благодарный такой заботой, молодой солдат лишь смущённо пробормотал: — Спасибо…

***

Фаенон не любил ночи, они всегда напоминали ему о том, как Покров Вечной Ночи Оронис безмолвно следит за их страданиями. Даже его сон полнился кошмарами о погребённой в крови и ужасе родине, будто бы Она не могла простить ему того, что он выжил, и шептала на ухо проклятия. Но, конечно, это было лишь его выдумками, вряд ли титанам настолько интересны простые смертные, чтобы преследовать их. В этот раз он смог насладиться поверхностным сном, расположившись в комнате Анаксы, которую тот отдал ему со словами, что это единственная кровать в доме и сейчас она нужнее раненому. Возможно дело было в его усталости или той травянистой настойке. Но ближе к полуночи его лоб покрылся холодной испариной, а на теле появились фантомные ощущения чужих прикосновений. «Прошу… не надо…» Шептало ему искривлённого чёрное существо знакомым голосом, пока меч безжалостно рассёк его. Это были отголоски прошлого, на которые Фаенон не мог повлиять. «Ты обещал прикрывать мне спину… Так почему…» Его фантазия рисует образ растерзанного товарища на руках, что вернулся из потока Реки душ в качестве мстительного духа, чтобы вцепиться в его руку и требовать ответа. Вновь алые ладони, на которые он смотрит с ужасом, и забившийся в носу запах железа, что проникал ещё глубже, чем чаще он вдыхал. Но было невозможно остановиться, каждый вдох означал, что он жив, и каждый вдох приносил ему боль. Подняв взгляд, Фаенон столкнулся с бесконечным алым, что наполнял его иллюзорный мир, и разбросанными повсюду телами, чьи лица застыли в страхе и отчаянии. Больше они не вернуться домой. Протянув руку, молодой солдат столкнулся лишь с тёмным потолком в комнате мужчины. Тяжело дыша, он не мог успокоить собственного сердцебиения, как и в прошлый раз, а всё его тело сотрясалось от пережитого ужаса, будто он лишь совсем недавно получил ранение. Дрожа от холода, он вслепую поднялся с кровати с одной мыслью — найти хоть одного живого человека. В его глазах потемнело от внезапного подъёма и он сбил трость, приставленную к стене, но совершенно не беспокоясь об этом, Фаенон встал и, опираясь на стену, побрёл к двери. Почти вывалившись из комнаты, он ступил босыми ногами в тёмный коридор и в его взгляде появилось только больше отчаяния. Где… Где же… Рукой он ощупывал стены и впадал в ещё больший ужас, когда они оставались простым деревом, безмолвным и холодным. Такими же, как те деревья в лесу, через который он шёл. С трудом добравшись до лестницы, он заметил едва заметный тусклый свет на первом этаже. Он был спокойным и мягким, отличаясь от того насыщенного алого из сна, напоминая путеводный фонарь в ночи. И Фаенон направился к нему. Кто… кто там… Опираясь на перила, он со скрипом наступил на первые ступеньки и растерянно уставился на мужчину, что сидел на полу в гостиной. Накинув на себя плед, чтобы спастись от мороза ночи, он в неярком свете вырезал деревянную птичку и, отвлечённый скрипом, недоумённо уставился на раненого, что должен был сейчас крепко спать. Голубые глаза Фаенона наполнились непередаваемыми эмоциями, слишком тяжёлыми для описания. В них бесконечное отчаяние сменилось проблеском надежды и… кратким спокойствием. Он едва заметно выдохнул, а его плечи расслабились. Он нашёл… Нашёл живого человека.