облегчение

Иногда, когда у него остаются силы на любопытство, Баки становится интересно, почему барон его не убил. Возможно, меланхолично думает он, Земо просто ждёт наиболее подходящего случая. *** — Джеймс, ты в порядке? Он не в порядке. Он совсем не в порядке. У него несколько пуль в животе и нож меж рёбер. Он осел вниз, как только понял, что драка наконец окончена. Земля под ним уже потемнела, стала влажной и отвратительно маслянисто блестящей, по конечностям скользнул холод, голова закружилась. Кровь текла из его живота мерным, чуть пульсирующим потоком и всё продолжала впитываться в голодную тёмную рыхлую землю. Он не в порядке. — Нормально. Земо чуть приподнимает одну бровь. Баки тяжело вздыхает и тут же зажмуривает глаза. Огонь вспыхнул в животе с новой силой. Когда волна раскаленной боли отступает от берега и он открывает глаза, Земо уже достал из внутреннего кармана небольшой кейс и открыл его. Внутри два шприца с прозрачной жидкостью. Баки знает, что это. Баки уже вкалывали такое. Гидра уже вкалывала такое. Нет. Нет, не хочу. Не надо больше шприцев, игл, ампул, боли, боли, боли… Это обезболивающее. Просто обезболивающее. И не просто обезболивающее. Единственное, которое работает на нём. Гидра использовала его в самых крайних случаях, когда урон был слишком силён и нужно было заштопать его в походных условиях и нечем было зафиксировать руки и ноги. Они боялись, что если не ввести обезболивающее, он может начать непредсказуемо вести себя от болевого шока. Они носили эти шприцы в точно таких же кейсах. Баки не отрываясь смотрит на прозрачную жидкость. — Это просто обезболивающее. Земо говорит с ним спокойно, но нет больше сладкой (как свинцовый сахар) мягкости в его голосе. Она исчезла недели назад и с тех пор барон говорит с ним не как кошка играющая с мышкой, а как человек с человеком. Баки всё ещё не привык. — Джеймс, ты позволишь? Баки бросает взгляд на лицо барона. Он узнает холодный и липкий комок у себя в животе. Страх. Он хочет сказать “нет”. Он молчит. Горло будто сдавило металлическим обручем. Он ожидает, что Земо примет молчание за согласие и быстрым точным движением введёт ему содержимое ампулы в предплечье. Барон не двигается. Он сидит на расстоянии вытянутой руки и молча ожидает ответа Баки. А если там не обезболивающее? Вдруг это яд? Или транквилизатор? Вдруг… вдруг… вдруг… Баки начинает задыхаться. Он снова закрывает глаза и старается выровнять дыхание, каждый неровный вздох становится кипятком растекающимся внутри живота. Он вздрагивает, когда на плечо, на живое плечо, ложится ладонь Земо. Она не двигается, просто лежит на месте и немного заземляет. Баки открывает глаза. Перед глазами плывёт и скачут мелкие черные точки. — Это не яд. Не транквилизатор. Я просто хочу помочь, Джеймс. Если он не примет обезбол и не доползёт сам до джета, барон, измотанный и ослабленный несколькими днями без сна, почти без еды, но полными драк, просто физически не сможет за стремительно утекающее песком сквозь пальцы, утекающее кровью в землю, время дотащить его утяжеленное металлом руки и костей тело, и Баки истечёт кровью прямо тут, посреди совершенного ничего, за километры от ближайшего населенного пункта, в окружении гор тел без сознания (работа Баки) и трупов (работа Земо). И Баки отрывисто вздыхает, как перед прыжком в воду (в пропасть), и кивает. Глаза отчаянно хочется закрыть, но он не отводит их от лица барона, цепляется взглядом за напряжённую морщинку меж бровей, старается не ускользнуть в пустое небытие. Он ненавидел возвращаться из небытия и не узнавать мира вокруг. Он не доверяет небытию. Ему страшно. Барон чуть кивает в ответ и вводит иглу в предплечье, и светлая жидкость смешивается с темной венозной кровью внутри живой руки Баки. Спустя несколько минут обжигающая боль немного отступает, и комок холодного страха начинает распутываться. Это действительно было просто обезболивающее. Баки чувствует облегчение. Бесконечное, туманящее и без того балансирующее на грани сознание. Баки кивает наблюдающему за его состоянием Гельмуту и обессиленно закрывает глаза. Ещё пара минут и он встанет. Ему нужна всего пара минут. Он чувствует, как рука барона соскальзывает с его живого плеча. Чувствует остаточное тепло ещё мгновенье. Потом он наконец открывает глаза и фокусирует взгляд на внешне невозмутимом, но теперь каком-то бесконечно вымотанном бароне. Гельмут кивает ему снова, протягивает руку, чтобы помочь подняться, и Баки осознаёт, что совсем, кажется, перестал понимать барона. Совсем.