«Ошибка на зельеварении»

Гарри и Рон, увидев их на мостике, рванули вперёд так, будто кто-то выкрикнул: «На вас летит дракон!» И Гермиона только успела подумать: «Только не сейчас…» Но было поздно. —Гермиона, почему ты с ним, снова?! — голос Гарри сорвался, он выглядел одновременно ошеломлённым и разъярённым. — Ты… вы… Он замялся, потому что не мог подобрать слово, которое не хотелось бы вымыть изо рта. — МЫ ЦЕЛЫЙ ЧАС ИСКАЛИ ТЕБЯ, — прорычал Рон, указывая в сторону Малфоя, — А ТЫ ТУТ С НИМ?! Он сделал шаг вперёд к Драко, лицо багровело от ярости: — Она под чарами, ты это знаешь! Ты воспользовался этим, да?! Драко напрягся, лицо побледнело от ярости. — Я?! — фыркнул он, почти рванулся вперёд. — Грейнджер пригласила меня сюда! Если уж кто и… — ЗНАЧИТ, ТЫ ВСЁ-ТАКИ ПРИШЁЛ! — снова взорвался Рон и, не удержавшись, схватил Малфоя за рубашку. Драко, конечно, схватил его в ответ, на мостике завязалась напряжённая сцена. Гермиона вскрикнула и бросилась между ними, толкая обоих в разные стороны. — Хватит! Все вы! Немедленно! Она стояла перед ними, дыша часто, руки дрожали то ли от злости, то ли от страха. Гарри сразу замолчал, но всё ещё смотрел на неё как на человека, который неожиданно делает глупости, которых от неё никто никогда не ждал. — Гермиона… ты даже не понимаешь, как это выглядит. Рон не уступал: — Мы думали, ты идёшь в библиотеку! А ты… с ним! Ходишь по Хогсмиду! Он тебя точно… Гермиона резко выдохнула, и, понимая, что без объяснений дело дойдёт до драки, выдала первое, что могло бы их остановить: — Стоп! — она подняла руку, глотая обиду. — Это… это чары, хорошо? Это всё чары зелья. Она резко выдохнула. — Ничего серьёзного. Ничего реального. Это я заставила его пойти со мной. Он тут ни при чём. После того как чары спадут, я ничего не буду чувствовать. Ничего! Ничего! До этого молчавший Драко перестал дышать. Как будто слова Гермионы ударили его физически. Он смотрел на неё, а его глаза медленно, заметно тускнели. — Понимаю, — сказал он спокойно, почти без интонации. Так спокойно, что Гермиона почувствовала, как что-то холодное оседает внутри. — Грейнджер верно говорит — он кивнул, словно ставя точку. — Спасибо за напоминание. Он отвернулся. Куртку, которая была на её плечах, он не стал забирать, просто пошёл прочь, в сторону замка, быстрым шагом, даже не оглянувшись. Драко шёл быстро, почти бежал, будто расстояние могло заглушить то, что только что разверзлось внутри. Холодный воздух ударил ему в лицо, но не остудил. В груди всё жгло. «Ничего не чувствую.» Слова Гермионы, сказанные поспешно, будто нож прошелся по сердцу. Он даже не сразу понял, что замедляет шаги, потому что его ладони дрожат. Это было нелепо и глупо. Незаслуженно болезненно. Он всегда справлялся с любыми эмоциями, давил их, душил, прятал под сарказмом. Но это… почему именно от неё? Он остановился под раскидистым деревом, опёрся ладонью о ствол, на мгновение закрыв глаза. «Я ничего не чувствую.» «Это не важно.» Оказалось, что это было слишком важно для него одного. Он горько усмехнулся. — Идиот, — прошептал сам себе. — Ты же знал, чем закончится. Гарри и Рон ещё обменялись тревожными взглядами, недовольными и слишком полными вопросов. И это почему-то вызвало у Гермионы только ещё больший ком в груди. — Гермиона, — начал Гарри осторожно, — ты же понимаешь, что Малфой… он может использовать тебя. Он не просто так с тобой ходит. Это же Малфой. Рон резко кивнул: — Да! Это же слизеринец. Он бы никогда…— — Хватит! — голос Гермионы разрезал воздух так резко, что оба замолчали. Она сама от неожиданности выпрямилась, как будто слова сорвались без спроса. В груди кипело. — Вы говорите о нём так, будто он чудовище, — бросила она. — Как будто вы вообще не знаете, что иногда люди… меняются! Рон растерянно моргнул: — Он? Гермиона, ты серьёзно? — Серьёзнее некуда! — вспыхнула она. Щёки пылали, ладони дрожали. — Вы даже не попытались понять, что происходит. Вы просто… накинулись! Как будто у меня нет права выбирать, с кем мне разговаривать! — Мы просто волнуемся, — сказал Гарри. — Волнуетесь? — Она горько усмехнулась. — Так не похоже. Похоже, что вы решаете за меня, кто достоин говорить со мной, а кто нет! Они оба опешили. Такой Гермиону они не видели давно: яростную, обиженную, раненую так, что слова сами рвутся наружу. Гарри поднял руки, словно сдаваясь: — Хорошо. Хорошо, мы не хотели тебя обидеть. Рон отвёл взгляд, пробормотав: — Но Малфой последний человек, кого мы ожидали увидеть. — Я сама не ожидала! — вырвалось у неё, прежде чем она успела прикусить язык. Друзья уставились на неё ещё внимательнее. Гермиона почувствовала, как сердце сорвалось куда-то вниз. Она сделала шаг назад. — Мне нужно… подумать. И развернулась, прежде чем они успели что-то сказать. Она шла, резко вытирая щёки ладонью.

***

Следующее утро встретило Гермиону странным ощущением… пустоты. Именно пустоты, как будто кто-то вытащил из её жизни важный кусок. Едва войдя в Большой зал, она сразу поняла, Малфоя там нет. Она медленно прошла между столами, делая вид, что ищет место, хотя взгляд сам выхватывал белобрысую голову из потока слизеринцев: Забини, Нотт, Паркинсон, все были на месте. Кроме него. Гермиона почувствовала, как внутри что-то опустилось. Опустилось и потянуло вниз, как якорь. Она попыталась есть, но аппетита не было. Рон болтал что-то о тренировке по квиддичу, Гарри спрашивал, не забыла ли она про домашку Снейпа, но Гермиона слышала их где-то… далеко. Она думала только об одном: Он избегает меня. После завтрака она сделала попытку номер два: прошла по коридорам, заглядывая в привычные места, где он обычно бывает, возле лестницы на третий этаж, у колонн перед кабинетами зелий, даже возле окна, где он иногда стоял, будто выжидая кого-то. Она даже караулила его возле гостиной Слизерина. Ничего. Пусто. Гермиона остановилась в коридоре возле библиотеки, прижав учебники к груди. Её сердце билось слишком быстро. Он не хочет говорить со мной. Он злится. И имеет право. Я сама… сказала то, что сказала. Она отвернулась к окну, чтобы никто не видел, как дрогнули её губы. Она знала, ей нужно его найти и объясниться. Но что потом? Она сжала пальцы так сильно, что побелели костяшки. Её пугала именно эта возможная близость. Это новое, незнакомое чувство, которое она больше не могла списать на волшебные чары. Но игнорировать всё было ещё страшнее. Она повернулась, и прямо в этот момент мимо прошли Блейз Забини и Теодор Нотт. Они заметили её взгляд, который слишком явно метнулся за их спины, проверяя нет ли Драко с ними. Блейз приподнял бровь, Теодор коротко хмыкнул. Оба обменялись выражением «мы всё поняли» и вошли в библиотеку. Гриффиндорка почувствовала, как щеки вспыхнули. Но было уже всё равно. Гермиона зашла вслед и предстала перед Блейзом и Тео, чувствуя себя так, будто её поймали на чём-то запретном. Двое слизеринцев переглянулись и их выражения были слишком красноречивыми, чтобы она могла притворяться. Забини скрестил руки на груди, лениво опираясь о стеллаж с книгами. — Ну? — протянул он. — Ты что-то хотела, Грейнджер? Гермиона смутилась, но собралась: — Я… — девушка вдохнула, — хотела узнать… где Малфой. Тишина. Тео сдвинул брови, разглядывая её, как редкий ингредиент в банке Снейпа. — Он в подземельях, — наконец ответил Нотт. — и думаю, он не против, чтобы кто-то с ним поговорил. Даже если упорно делает вид, что против. Блейз прищурился: — И избегает тебя. Очень профессионально, должен признать. Даже я бы не прошёл так филигранно мимо Большого зала. Она закрыла глаза на секунду. — Мне нужно поговорить с ним. Но… он явно не хочет меня видеть. Забини закатил глаза: — Грейнджер. Если бы Драко не хотел тебя видеть, он бы сейчас сидел в Запретном лесу и пил чай с кентаврами, лишь бы не попасться тебе снова на глаза. Теодор кивнул: — Он нырнул в подземелья, потому что смущён. А когда Малфой смущён, он становится хуже, чем кошка после ванны. Лучше идти сейчас. Пока он не переосмыслил жизнь и не решил уехать из страны. Гермиона едва заметно улыбнулась, но тут же поникла: — А если он… злится? Блейз фыркнул: — Он злится, — подтвердил тот. — И правильно делает, если честно. Тео добавил спокойно, но не жестоко: — Но он зол скорее на себя, чем на тебя. Потому, что доверил тебе свое сердце. Она подняла глаза. — Он… правда…? Блейз поднял руки в притворной драме: — Святой Мерлин, да! Грейнджер. Ты глуха? Слепа? Знаешь, сколько раз он за эти несколько дней смотрел в твою сторону? Я чуть шею не свернул от наблюдений. Тео коротко, почти незаметно улыбнулся: — Иди к нему и скажи хоть что-нибудь. Он сам уже ничего не скажет, сейчас ему кажется, что любое его слово прозвучит глупо. Блейз фыркнул: — Только постучи громко. А то он тебя не услышит и сбежит через другой выход. — Забини выпучил глаза и прикрыл рот рукой. — Ой, Тео, я сказал через другой потайной выход, про который знают только слизеринцы? Нотт хлопнул себя по лбу: — Ты, про тот который находится, за третьей статуей во втором коридоре подземелий? Слизеринцы ухмыльнулись друг другу, напоминая девушке близнецов Уизли. Забини сделал шаг в сторону и кивнул: — Если пойдёшь сейчас, успеешь застать его перед тем, как он решит окончательно испариться из общественной жизни. Гермиона нервно, но решительно кивнула. Она развернулась. И, пока она уходила, услышала, как Блейз сказал Тео: — Она его размажет. — И хорошо, — ответил Нотт. — У него давно просилась перезагрузка.