Рассекая тишину

Дверь открыла пожилая женщина в строгой форме экономки. — Реджина, — сдержанно поприветствовала она. — Мы не ожидали вас. — Здравствуйте, Элис, — кивнула Реджина. — Где моя мать? — Миссис Миллс в библиотеке, — ответила экономка, пропуская их внутрь. Дом был именно таким, каким его представляла Эмма – роскошным, безупречно обставленным, но каким-то безжизненным. Словно музейная экспозиция, а не место, где живут люди. Они прошли через просторный холл к тяжёлым дубовым дверям. Реджина даже не потрудилась постучать – просто распахнула их и вошла, Эмма следовала за ней. Библиотека оказалась обширной комнатой с книжными шкафами до потолка и большим камином, в котором потрескивал огонь. Кора Миллс сидела в кожаном кресле, читая какие-то бумаги. Она подняла глаза на вошедших, и на её лице на мгновение отразилось удивление, быстро сменившееся безупречной маской вежливого интереса. — Реджина, дорогая. Какой сюрприз, — она перевела взгляд на Эмму. — И доктор Свон. Снова встретились. — Вряд ли это такой уж сюрприз, мама, — холодно сказала Реджина. — Учитывая, что именно ты сделала. Кора изобразила недоумение. — О чём ты говоришь, дорогая? — Об анонимном письме в больницу, — резко ответила Реджина. — О ложных обвинениях в нарушении врачебной тайны. О попытке разрушить карьеру Эммы. Кора не дрогнула, но Эмма заметила, как её пальцы слегка сжали подлокотник кресла. — Какие серьёзные обвинения. У тебя есть доказательства, или ты просто пришла кричать на свою мать? Реджина шагнула вперёд, в её глазах горел гнев. — У нас есть доказательства, мама. IP-адрес, с которого было отправлено письмо, ведёт прямо сюда. И это не первый раз, когда ты используешь подобные грязные методы – мы нашли письма, которые ты отправляла о Дэниеле. На этот раз Кора по-настоящему удивилась, и это показало Эмме, что Реджина попала в точку. Однако она быстро оправилась. — Ты шпионила за мной, Реджина? Нанимала детективов? Насколько это низко. — Не ниже, чем пытаться разрушить карьеру невиновного человека из-за личной вендетты, — парировала Реджина. Кора встала, и теперь они с Реджиной стояли лицом к лицу, похожие и в то же время такие разные – одна холодная и расчётливая, другая – пылающая праведным гневом. — Я делала это для твоего же блага, — сказала Кора. — Эти отношения – ошибка, которая будет стоить тебе карьеры, позиции в обществе, всего, ради чего ты работала. — Нет, мама, — твёрдо ответила Реджина. — Ты делала это для себя. Потому что не можешь принять, что я живу своей жизнью, а не той, которую ты для меня спланировала. Эмма видела, как напряжение нарастает между матерью и дочерью, словно электричество перед грозой. — Ты отзовёшь свои обвинения, — продолжила Реджина. — Напишешь признание, что это был ложный донос. И после этого, мама… — её голос дрогнул на мгновение, — после этого ты оставишь нас в покое. Или следующий разговор будет происходить в суде. Кора усмехнулась. — Ты подашь в суд на собственную мать? Из-за неё? — она кивнула в сторону Эммы. — Неужели она того стоит? — Да, — без колебаний ответила Реджина. — Она того стоит. И дело не только в ней, мама. Дело в тебе и во мне. В том, что ты никогда не уважала мои решения, мои чувства. Это должно прекратиться. Наступила тишина. Эмма чувствовала, что присутствует при переломном моменте отношений матери и дочери – моменте, который определит их будущее взаимодействие. — Подумай о своей репутации, Реджина, — наконец сказала Кора. — Что скажут люди, когда узнают, что известный адвокат по медицинским делам встречается с нейрохирургом? Никто не поверит в твою объективность. — А тебе не приходило в голову, что именно этот уникальный опыт может сделать меня лучшим адвокатом? — спросила Реджина. — Что понимание обеих сторон – медицинской и юридической – это ценность, а не недостаток? Кора покачала головой. — Ты наивна, дорогая. Мир не работает так. — Может быть, пора его изменить, — неожиданно вмешалась Эмма, не в силах больше молчать. — Слишком долго пациенты, врачи и юристы воспринимали друг друга как противников. Но мы все должны быть на одной стороне – на стороне справедливости и здоровья. Кора окинула её презрительным взглядом. — Какая трогательная речь, доктор Свон. Но реальный мир гораздо более циничен. — Не для всех, — твёрдо сказала Реджина. — И определённо не для меня. Не после… не после отца. — Её голос дрогнул. — Он верил в лучшее в людях, в возможность изменить систему к лучшему. И я тоже в это верю. Что-то промелькнуло в глазах Коры – может быть, боль, может быть, сожаление. Но она быстро отвела взгляд. — Итак, мама, — продолжила Реджина, — что ты выбираешь? Отозвать обвинения и уважать мой выбор – или судебный процесс, который разрушит нашу семью окончательно? Кора долго смотрела на дочь, словно видя её впервые. Эмма заметила, как что-то изменилось в её взгляде – словно она внезапно осознала, что дочь выросла и больше не находится под её контролем. — Ты действительно пойдёшь на это? — тихо спросила она. — Разорвёшь все связи со мной? — Если придётся, — ответила Реджина, но в её голосе прозвучала боль. — Я надеялась, что не дойдёт до этого, мама. Я всегда хотела, чтобы ты просто… приняла меня такой, какая я есть. Мои выборы. Мою жизнь. Наступила долгая пауза. Эмма затаила дыхание, чувствуя, как решается не только её судьба, но и будущее отношений между Реджиной и её матерью. Наконец Кора вздохнула и опустилась обратно в кресло. — Хорошо, — сказала она. — Я отзову обвинения. Напишу, что это была… ошибка. — И останешься в стороне от моей личной жизни, — добавила Реджина. Кора поджала губы, но кивнула. — Если это действительно то, чего ты хочешь. — Это то, чего я хочу, — твёрдо сказала Реджина. — Тогда у меня только одно условие, — сказала Кора, переводя взгляд с дочери на Эмму. — Я хочу узнать эту женщину, которая так важна для тебя. Настоящий семейный ужин, где мы поговорим как цивилизованные люди. Реджина выглядела удивлённой. — Ты хочешь поужинать с нами? — Да, — кивнула Кора. — Если я должна принять ваши отношения, то мне нужно лучше узнать доктора Свон. В нормальной обстановке. Реджина обменялась взглядом с Эммой, которая слегка кивнула. Это был неожиданный поворот, но, возможно, шанс на примирение. — Хорошо, — сказала Реджина. — Ужин. Но сначала ты пишешь опровержение и отправляешь его в больницу. Кора улыбнулась – впервые за весь разговор – и в этой улыбке Эмма увидела отражение улыбки Реджины. — Договорились. На следующее утро, как и обещала Кора, в больницу пришло письмо с признанием, что анонимный донос был ошибкой, основанной на недоразумении. Доктор Спенсер немедленно снял отстранение Эммы, и уже к полудню она вернулась к своим обязанностям. — Я же говорил, что это не займёт много времени, — с облегчением сказал профессор Нолан, встречая её в коридоре. — Спасибо за поддержку, — искренне сказала Эмма. — Это много значит для меня. — Для этого и нужны наставники, — улыбнулся профессор. — Кстати, я слышал, Кэтрин помогла разрешить ситуацию? — Да, она была великолепна, — кивнула Эмма. — Теперь я понимаю, почему вы остались друзьями после развода. Профессор Нолан с теплотой улыбнулся. — Кэтрин – исключительная женщина. Мы не сработались как супруги, но как друзья и коллеги – лучше не найти. Эмма провела день, погружаясь обратно в работу, проверяя состояние пациентов, которые за время её отсутствия находились под наблюдением профессора. Томас Кларк продолжал восстанавливаться, хотя и медленнее, чем хотелось бы. Новая пациентка, Эшли Бойд, которую привезли после автомобильной аварии, готовилась к операции через два дня. Вечером Эмма встретилась с Реджиной в их любимом ресторане. Она выглядела усталой, но счастливой. — Поздравляю с возвращением на работу, — сказала Реджина, поднимая бокал вина. — Спасибо, — улыбнулась Эмма. — И спасибо за то, что так решительно вступилась за меня. Это очень важно для меня. Реджина слегка усмехнулась. — Я адвокат, Эмма. Отстаивать справедливость – моя работа. — И ты делаешь её великолепно, — искренне сказала Эмма. — Я рада, что ты на моей стороне, а не против меня. Они обменялись тёплыми взглядами, и Эмма вновь почувствовала, как её сердце наполняется любовью к этой удивительной женщине. — Что насчёт ужина с твоей матерью? — спросила она через некоторое время. — Ты думаешь, она действительно хочет примирения, или это просто другая тактика? Реджина задумчиво покрутила бокал. — Честно? Не знаю. С моей матерью никогда нельзя быть уверенной. Но… что-то в её взгляде вчера заставило меня поверить, что она может искренне сожалеть. Может быть, она действительно боится потерять меня. — И чего ты хочешь? — мягко спросила Эмма. — Я хочу… чтобы у нас были нормальные отношения, — признала Реджина. — Несмотря на всё, она моя мать. Единственная семья, которая у меня осталась после смерти отца. Но я не позволю ей контролировать мою жизнь, или угрожать тому, что у нас с тобой есть и будет. Эмма протянула руку через стол и сжала ладонь Реджины. — Тогда мы попробуем. Этот ужин. Дадим ей шанс. Но будем настороже. — Договорились, — кивнула Реджина. — Кстати, как продвигается работа над презентацией для симпозиума? — Почти готова, — ответила Эмма. — На самом деле, вынужденный отпуск дал мне время сосредоточиться на ней. Хотя, конечно, я предпочла бы обойтись без драмы. Реджина улыбнулась. — Знаешь, в каком-то смысле эта ситуация действительно сблизила нас. Показала, что мы можем преодолевать трудности вместе. — Это правда, — согласилась Эмма. — Хотя в будущем я предпочла бы более традиционные способы укрепления отношений. Например, совместный отпуск. Или, не знаю, обычные свидания без драматических поворотов. Реджина рассмеялась, и Эмма вновь поразилась, как преображается её лицо, когда она смеётся. — Договорились, — сказала она. — Никаких интриг и драм. Только ты и я, и наше общее будущее. В этот момент, глядя в глаза Реджины, полные тепла и любви, Эмма поняла, что все испытания этой недели того стоили. Потому что они привели её сюда — к этой женщине, к этой любви, к этому удивительному чувству принадлежности.