Рассекая тишину

Неделя пролетела в обычной больничной суете. Эмма вернулась к своему напряженному расписанию – консультации, операции, обход. После истории с Корой всё остальное казалось удивительно простым и предсказуемым. В среду она успешно провела операцию Эшли Бойд, молодой женщине с травмой головы после автомобильной аварии. Эшли была на третьем месяце беременности, что значительно усложняло хирургическое вмешательство, но Эмма справилась блестяще – и мать, и будущий ребенок были в безопасности. — Вы творите чудеса, доктор Свон, — сказал муж Эшли, Шон, когда Эмма сообщила ему хорошие новости после операции. Его глаза блестели от слез облегчения. — Мы назовем дочь в вашу честь. — Это лестно, но, пожалуйста, не надо, — с улыбкой ответила Эмма. — Любой другой врач сделал бы то же самое. — Нет, не любой, — твердо сказал Шон. — Другие говорили, что операция слишком рискованная для ребенка. Это был один из тех моментов, которые напоминали Эмме, почему она стала врачом. Не ради признания или славы, а ради того облегчения и надежды, которые она могла подарить людям в самые трудные моменты их жизни. В пятницу вечером Эмма стояла перед зеркалом, оценивая свой наряд. Сегодня был тот самый ужин с Корой, и она хотела выглядеть безупречно. красное платье, туфли на невысоком каблуке, минимум макияжа – элегантно, но не вычурно. Звонок в дверь возвестил о прибытии Реджины. Когда Эмма открыла, у неё перехватило дыхание – Реджина выглядела сногсшибательно в черном платье, которое идеально подчеркивало её фигуру. — Ты прекрасна, — сказала Эмма, притягивая её для поцелуя. — Ты тоже, — улыбнулась Реджина, отстраняясь. — Готова к ужину с моей матерью? — Настолько, насколько вообще можно быть готовой к такому, — честно ответила Эмма. — Как думаешь, чего нам ждать? Реджина вздохнула, проходя в квартиру. — С Корой никогда не знаешь наверняка. Но я надеюсь на... гражданское перемирие, по крайней мере. Они решили ехать в ресторан отдельно от Коры. Реджина выбрала изысканное, но не слишком претенциозное место – нейтральную территорию, где они могли спокойно поговорить. Кора уже ждала их за столиком, безупречно элегантная в тёмно-сером костюме, с идеальной укладкой и выверенным макияжем. Она поднялась, когда они подошли, и Эмма заметила едва заметное напряжение в её жесте. — Реджина, Доктор Свон, — кивнула Кора. — Рада, что вы смогли прийти. — Здравствуй, мама, — Реджина наклонилась и легко поцеловала мать в щеку – ритуал, лишенный настоящей теплоты. — Ты выглядишь хорошо. — Спасибо, дорогая, — Кора повернулась к Эмме. — Доктор Свон, надеюсь, ваше возвращение на работу прошло... гладко? — Вполне, — коротко ответила Эмма. — Благодарю за беспокойство. Они сели, и официант принёс меню. Первые минуты прошли в неловком молчании, прерываемом лишь обсуждением блюд и выбором вина. Когда заказ был сделан, Кора сложила руки и посмотрела на дочь. — Итак, Реджина. Я слышала, ты теперь лично представляешь многих пациентов нейрохирургического отделения. — Только тех, у кого есть реальные основания для исков, — спокойно ответила Реджина. — Как и всегда. Кора слегка приподняла бровь. — И твои... личные отношения с доктором Свон не влияют на твою профессиональную оценку? Эмма почувствовала, как напряглась Реджина, и осторожно положила руку на её колено под столом. — Нисколько, — твердо сказала Реджина. — Мы обе профессионалы и умеем разделять личное и рабочее. — Восхитительно, — ответила Кора, и в её голосе Эмме почудился скептицизм. — А вы, доктор Свон? Как ваши коллеги относятся к тому, что вы встречаетесь с, как это говорят, "медицинской акулой"? Эмма сделала глоток воды, выигрывая время. — Конечно, были некоторые... опасения, — честно сказала она. — Но мои коллеги знают меня и знают, что я никогда не поставлю под угрозу благополучие пациентов. А те, кто знает Реджину, понимают, что она не просто "акула", как вы выразились. Она борется за справедливость. Кора внимательно посмотрела на неё, словно оценивая. — Интересно. Большинство врачей, с которыми я сталкивалась, считают адвокатов по медицинским делам врагами. — Возможно, вы общались не с теми врачами, — ответила Эмма. — Любой хороший врач понимает, что система должна защищать пациентов, и если были допущены ошибки, ответственность должна быть принята. Реджина с удивлением посмотрела на Эмму, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на гордость. — В этом мы с доктором Свон сходимся, — сказала она. — Что, возможно, и объясняет, почему наши отношения работают так хорошо, несмотря на разные профессии. Кора задумчиво покачала бокал с вином. — Мне всегда казалось, что противоположности притягиваются, но долгосрочные отношения строятся на общих ценностях. Возможно, вы действительно нашли нечто общее в своих, казалось бы, противоположных позициях. Это было неожиданно философское замечание, и Эмма увидела, как удивилась Реджина, услышав его от матери. — Именно так, — сказала она. — Наши различия дополняют друг друга, а не разделяют нас. На мгновение Эмме показалось, что она увидела в глазах Коры что-то похожее на понимание или даже одобрение. Но выражение быстро исчезло, и Кора вернулась к своему обычному сдержанному тону. — Расскажите мне о своей семье, доктор Свон, — сказала она. — Реджина упомянула, что вы выросли в приемных семьях? Эмма напряглась. Это была тема, которую она обычно избегала, особенно с малознакомыми людьми. — Да, это так, — коротко ответила она. — Меня оставили у дороги, когда мне было всего несколько дней. Я переходила из одной приемной семьи в другую, пока не выросла. — Должно быть, это было трудно, — заметила Кора, и в её голосе прозвучало что-то похожее на искреннее сочувствие. — Было по-разному, — сказала Эмма. — Некоторые семьи были лучше, некоторые хуже. Одна была особенно хорошей – там я прожила два года, с 13 до 15 лет. Но потом приёмная мать внезапно умерла от аневризмы мозга, и меня снова перевели. — Именно это подтолкнуло Эмму к нейрохирургии, — мягко добавила Реджина. — Желание предотвратить такие трагедии. Кора внимательно посмотрела на Эмму. — Невероятно. Вы превратили личную трагедию в призвание. Это... впечатляет. — Спасибо, — искренне ответила Эмма. — А что насчёт вас, миссис Миллс? Реджина рассказывала, что вы юрист, но уже не практикуете? — Верно, — кивнула Кора. — Я ушла из практики несколько лет назад, после смерти мужа. Теперь я в основном занимаюсь благотворительностью и сижу в нескольких советах директоров. — Мама была одной из первых женщин-партнёров в своей фирме, — добавила Реджина с ноткой гордости. — В то время, когда женщинам в юриспруденции приходилось доказывать свою ценность каждый день. — Это было... испытание, — признала Кора. — Мне постоянно приходилось бороться за то, чтобы меня воспринимали всерьёз. Возможно, это сделало меня... более жёсткой, чем следовало бы. Эта неожиданная откровенность удивила Эмму. Возможно, за безупречным фасадом Коры Миллс скрывалось больше, чем казалось на первый взгляд. — Я понимаю это, — сказала она. — В медицине, особенно в хирургии, женщинам тоже не просто. До сих пор есть пациенты, которые видят меня и спрашивают, когда придет "настоящий доктор". Кора на мгновение улыбнулась, и в её улыбке Эмма увидела сходство с Реджиной. — О, я знаю это выражение лица. "Когда я смогу поговорить с главным партнёром?" И это после часа консультации. — В точку, — кивнула Эмма. Они обменялись понимающими взглядами – момент неожиданной солидарности между двумя женщинами из разных поколений, но с похожим опытом. Реджина наблюдала за этим обменом с удивлением и, казалось, с некоторым облегчением. Напряжение, которое было в начале ужина, постепенно рассеивалось, заменяясь не совсем теплотой, но определённо более спокойной атмосферой. Официант принёс основные блюда, и разговор перешёл к более нейтральным темам – последним городским новостям, культурным событиям, новой выставке в Музее изящных искусств, которую Кора недавно посетила. К десерту Эмма почувствовала, что начинает понимать Кору немного лучше. Под внешним холодом и контролем скрывалась женщина, которая боролась всю свою жизнь – за место в профессии, за благополучие дочери, за сохранение опреде­лённого представления о том, какой должна быть жизнь. Эмма не могла полностью простить её за попытку разрушить её карьеру, но по крайней мере теперь она видела больше граней, больше сложностей в той, кого считала просто "злой свекровью". Когда ужин подошёл к концу, Кора посмотрела на Реджину и Эмму с задумчивым выражением лица. — Спасибо за этот вечер, — сказала она. — Он был... поучительным. Доктор Свон, — она повернулась к Эмме, — я должна признать, что была неправа в своей первоначальной оценке вас и вашего влияния на мою дочь. Эмма удивленно подняла брови. — Это... неожиданно. Спасибо. — Не благодарите меня, — ответила Кора. — Я слишком долго пыталась контролировать жизнь Реджины, основываясь на своих страхах и опыте. Но она не я, и её путь не обязательно должен повторять мой. — Она перевела взгляд на дочь. — Я не могу обещать, что сразу же изменюсь. Старые привычки умирают тяжело. Но я... постараюсь лучше уважать твои решения. И твой выбор. Реджина выглядела искренне удивлённой и тронутой. — Спасибо, мама. Это много значит для меня. Когда они вышли из ресторана, Кора обняла дочь – немного неловко, но искренне. Затем, к удивлению Эммы, она протянула руку и ей. — Надеюсь, мы сможем лучше узнать друг друга, доктор Свон, — сказала она. — В более благоприятных обстоятельствах. — Я тоже на это надеюсь, миссис Миллс, — искренне ответила Эмма. Они попрощались, и Кора села в свою машину. Когда она уехала, Реджина повернулась к Эмме с выражением лёгкого шока на лице. — Что это было? — спросила она. — Моя мать только что... извинилась? Эмма улыбнулась. — Похоже на то, может быть она переосмыслила свое отношение к тебе и к нашим отношениям. — Или у неё какой-то другой план, — подозрительно сказала Реджина. — Всегда такая недоверчивая, — Эмма покачала головой. — Может быть, просто признай, что твоя мать сделала шаг навстречу, и примем это как хороший знак? Реджина вздохнула, но затем улыбнулась. — Хорошо. Возможно, ты права. Просто это так... непривычно. Они пошли к машине Реджины, и Эмма нежно сжала её руку. — Люди могут меняться, Реджина. Даже Кора Миллс. — Возможно, — задумчиво сказала Реджина. — И возможно, это всё благодаря тебе. Ты проникаешь под кожу даже самым неприступным людям. Включая меня. Эмма остановилась и поцеловала её, не заботясь о том, что они на оживлённой улице. — Ты далеко не неприступная, — прошептала она. — Под всей этой профессиональной суровостью скрывается самое доброе сердце, которое я знаю. Реджина улыбнулась, но в её глазах была и серьёзность. — Только для тебя, Эмма. Только для тебя. Следующая неделя прошла в подготовке к симпозиуму. Эмма отточила свою презентацию до совершенства, репетировала перед Реджиной и своими коллегами, собирала все необходимые материалы. За день до отъезда в её кабинет постучал профессор Нолан. — Готова к большому дню? — спросил он, входя. — Думаю, да, — кивнула Эмма. — Немного нервничаю, но это нормально. — Абсолютно, — согласился профессор. — Я до сих пор нервничаю перед каждым выступлением. — Он сел напротив неё. — Слушай, Эмма, есть кое-что, о чём я хотел поговорить с тобой. Тон его голоса заставил Эмму насторожиться. — Что-то случилось? — Нет, ничего плохого, — быстро заверил он. — Напротив. На симпозиуме будет доктор Ишида из Токийского медицинского университета. Он ищет специалиста для совместного исследовательского проекта по минимально инвазивным методикам удаления опухолей мозга. С грантом на год. Эмма удивлённо моргнула. — И вы думаете обо мне? — Я уже упомянул твоё имя, — кивнул профессор. — И он заинтересован. Это может быть удивительная возможность, Эмма. Токийский университет имеет одну из лучших нейрохирургических программ в мире. — Но...год? В Японии? — Эмма почувствовала, как её сердце сжалось при мысли о том, чтобы оставить Реджину на такой долгий срок. Профессор Нолан, казалось, прочитал её мысли. — Я понимаю, что у тебя есть... личные обстоятельства, которые нужно учитывать. Но подумай об этом, Эмма. Такие возможности выпадают нечасто. И, в конце концов, если отношения настоящие, они выдержат и расстояние, и время. Эмма кивнула, но её мысли уже крутились вокруг этой неожиданной перспективы. Проект звучал невероятно заманчиво с профессиональной точки зрения. Работать с доктором Ишидой, пионером в минимально инвазивной нейрохирургии, было мечтой многих специалистов. Но год вдали от Реджины... — Спасибо за информацию, профессор, — сказала она. — Я... подумаю об этом. — Только не думай слишком долго, — предупредил Нолан. — Ишида будет на симпозиуме всего два дня. И я уверен, что не ты одна будешь претендовать на эту позицию. После ухода профессора Эмма долго сидела, уставившись в пространство. Предложение было неожиданным и заставляло её задуматься о будущем – её карьеры, её отношений с Реджиной, её жизни в целом. Когда вечером она встретилась с Реджиной в своей квартире, то всё ещё не была уверена, стоит ли рассказывать о разговоре с профессором Ноланом. Их отношения были ещё достаточно новыми, и говорить о потенциальной разлуке казалось преждевременным. С другой стороны, Реджина заслуживала знать о возможном изменении в её жизни. Они готовили ужин вместе – простую пасту с морепродуктами – и Реджина рассказывала о своём последнем деле. Эмма слушала, но её мысли продолжали возвращаться к предложению профессора. — Эмма? — Реджина помахала рукой перед её лицом. — Ты где-то далеко. — Прости, — Эмма встряхнулась. — Просто... много думаю о симпозиуме. — Ты будешь великолепна, — уверенно сказала Реджина. — Твоя презентация безупречна. Они будут впечатлены. Эмма улыбнулась, но затем решилась. — Дело не только в презентации. Профессор Нолан сегодня рассказал мне кое о чём. На симпозиуме будет доктор Ишида из Токио. Он ищет специалиста для исследовательского проекта. И... профессор рекомендовал меня. — Это же замечательно! — искренне обрадовалась Реджина. — Ишида – легенда в нейрохирургии. Работать с ним – огромная честь. — Да, но... проект на год. В Японии. Реджина замерла, нож в её руке остановился над помидором, который она нарезала. — О, — только и сказала она. — Я ещё ничего не решила, — быстро добавила Эмма. — И даже не знаю, выберет ли он меня. Но... я подумала, что ты должна знать. Реджина медленно отложила нож и повернулась к Эмме. — Ты хочешь этого? — прямо спросила она. — Поехать в Японию? Эмма вздохнула. — С профессиональной точки зрения – да, конечно. Это удивительная возможность. Но с личной... — она сделала паузу, а затем продолжила тише. — Мысль о том, чтобы не видеть год, причиняет боль. Реджина подошла ближе и взяла Эмму за руки. — Эмма, послушай меня. Я последний человек, который будет стоять между тобой и твоей карьерой. Если это то, чего ты хочешь – ты должна это сделать. — Правда? — Эмма заглянула в её глаза, ища признаки нерешительности или сомнений. — А как же... мы? — Мы справимся, — твёрдо сказала Реджина. — Есть телефоны, видеозвонки, самолёты, наконец. Это 21-й век, а не Средневековье. К тому же, — она слегка улыбнулась, — мои клиенты переживут, если я буду брать несколько длинных выходных каждые пару месяцев для поездок в Токио. Эмма почувствовала, как напряжение, которое она не осознавала до этого момента, начинает отпускать её. — Ты бы приезжала? — Конечно, — Реджина посмотрела на неё с лёгким упрёком. — Ты действительно думала, что я откажусь от нас только из-за нескольких тысяч километров? — Нет, — Эмма покачала головой. — Просто... это много времени. И я не хотела бы, чтобы ты чувствовала, будто я выбираю карьеру вместо тебя. — Эмма, — Реджина взяла её лицо в свои ладони, — я понимаю, насколько важна для тебя твоя работа. Это часть того, кто ты есть. Часть, которую я люблю. И я не собираюсь просить тебя пожертвовать этим ради наших отношений. Мы найдём способ сделать это работающим. Вместе. Эмма почувствовала, как её глаза наполняются слезами от этих слов и от поддержки, которую она видела в глазах Реджины. — Я люблю тебя, — сказала она, впервые произнося эти слова вслух. — Так сильно. Реджина широко улыбнулась, и её глаза тоже заблестели. — Я тоже люблю тебя, Эмма Свон. Больше, чем ты можешь представить.